- Это драгоценный камень, - настойчиво сказала она. - Говорят, вы в таких вещах разбираетесь.

Мужчина развёл руки и пожал плечами, как будто говоря, что нельзя винить его в попытке устроить сделку повыгоднее.

- Две сотни золотых в слитках. И ни медяком больше.

От величины суммы у Лилли закружилась голова. Никогда в жизни она и представить себе не могла, что будет владеть такими деньгами! Да с таким богатством она может отправится аж в Кормир, и ещё останётся, чтобы взять уроки манер и речи и купить одежду посолиднее. Она могла найти работу в хорошем магазине и жить своей жизнью без необходимости воровать.

- Я согласна, - сказала девушка, понимая, что нужно торговаться, но не желая рисковать этой спасительной суммой. Она пристально смотрела, как мужчина взвешивает на весах сотню золотых монет, потом уравновешивает их несколькими небольшими слитками, чтобы показать, что вес слитков равен весу монет.

Когда он закончил, она быстро схватила мешок, испуганная тяжестью такого количества золота.

Лилли слишком не терпелось уйти, чтобы беспокоиться о манерах. Она подобрала юбки и повесила сумку на пояс, охватывающий сорочку. Бальторр покосился в её сторону, но похоже, рубин и платиновые монеты интересовали его сильнее.

С пригоршней серебряных монет наготове Лилли сбежала из магазина и принялась искать экипаж. Это было расточительством, но она просто не могла сдержаться.

Её комната в таверне под бдительным надзором Хэмиша-полуогра была самым надёжным местом, которое знала девушка. Лучше потратить несколько монет, чтобы вернуться туда, чем рисковать потерять всё из-за коллег-воров.

Три принадлежащих к гильдии экипажа проехали мимо, не реагируя на девушку. Наконец один остановился, и пара возничих-полуросликов спрыгнула на мостовую, чтобы помочь ей подняться. Экипаж оказался не пуст, но Лилли и не ожидала заполучить его целиком в своё распоряжение. Мужчина и женщина уютно устроились вдвоём на одном сидении. Она уселась напротив, вежливо отведя взгляд, чтобы дать своим спутникам немного уединения.

- Решила сходить за покупками?

Голос обладал зловещим акцентом, ледяным тоном и был пугающе знакомым. Лилли вздрогнула и виновато посмотрела на напарницу.

- Да, - промямлила она, безуспешно пытаясь удержать суровый взгляд чёрных глаз Изабо.

- Продала одну из сфер снов, как мы и договаривались. Эти монеты обеспечили мне прекрасный обед и эту новую шляпку...

- Не надо. Я следила за тобой, и к тавернам или шляпникам ты и близко не подходила. Подозреваю, ты продала все семь сфер. Хочу увидеть, сколько ты выручила.

Изабо кивнула своему спутнику, в котором Лилли узнала капитана разбойничьей банды — и единственного вора, пережившего налёт.

- Держи её.

Лилли метнулась к дверной ручке, собираясь выскочить на улицу. Крупная рука сомкнулась на её запястье и дёрнула его вверх и назад. Громила схватил девушку за вторую руку и тоже поднял её вверх. Одной рукой он прочно прижал Лилли к стенке экипажа.

- Я буду кричать, - пригрозила девушка.

- Тогда ты умрёшь, - парировала Изабо. На всякий случай она достала из кармана большой шёлковый платок и сложила его. Она схватила Лилли за челюсть и с силой надавила, затем сунула платок ей в рот.

Лилли сидела, охваченная молчаливой, не находящей выхода ярости, пока руки женщины обыскивали её, за несколько быстрых хлопков обнаружив спрятанную сумку. Из завитков своих волос Изабо достала небольшой тонкий нож и рассекла платье Лилли. Она взяла сумку и высыпала содержимое на обтянутые шёлком колени. Её чёрные брови взметнулись вверх надменной дугой.

- Оказывается, ты умеешь торговаться. Никогда не думала, что можно выручить столько за несколько сфер — которые, как мы договаривались, ты должна была оставить себе.

Лилли беспомощно смотрела, как Изабо рассовывает слитки по карманам.

- Обычно я настаиваю на равных долях, - с милой лживой улыбкой сказала женщина, - но поскольку ты решила изменить наше соглашение, пожалуй, в качестве штрафа я заберу себе всё. Это будет справедливо, мм?

Фальшивая улыбка упала с её лица, как сброшенный плащ.

- Твоя жадность и глупость могли навлечь на меня неприятности. Больше никогда не перечь мне. Надеюсь, ты понимаешь, что будешь болтаться на городской стене, если заговоришь о том, что мы сделали.

Лилли энергично закивала головой, хотя эта угроза подействовала на неё совсем не так сильно, как жуткое представление, устроенное тренами.

- Хорошо. Мы друг друга поняли. Я свяжусь с тобой, когда ты снова мне понадобишься, - она повернулась к своему приспешнику. - Можешь выпустить её в следующем переулке.

Бандит потянулся к дверце. Не дожидаясь, пока экипаж остановится, он распахнул её и выбросил Лилли наружу.

Лилли ударилась о мостовую и покатилась, пока гора деревянных ящиков не привела девушку к болезненной остановке. Экипаж плавно катился вниз по улице, прикрыв жестокий выход от чужих глаз.

Голова Лилли гудела от удара о камень, и мир бешено закружился, когда она попыталась встать на ноги. Она рухнула с болезненным криком — подвернула лодыжку при падении. Даже без этой травмы девушка сомневалась, что сможет устоять на ногах. Она быстро оценила нанесённый ущерб. На руке виднелась длинная, рваная царапина, болела щека. В ушах звенело, в глазах вспыхивали и взрывались разноцветные искры. Платье порвалось вдобавок к оставленному ножом Изабо разрезу. У неё не было денег на экипаж, и первый неверный шаг вызвал уколы боли по всему побитому телу.

Но выбора не было. Она сказала себе об этом, пытаясь встать, пытаясь бороться с волнами мрака. Тело не желало подчиняться. Она лишь смутно осознавала приближение тяжёлых шагов и запах кожаных доспехов, когда над ней склонились двое мужчин.

- Что у нас здесь? - произнёс один. Он намотал локон ярких рыжевато-золотых волос на палец. - Клубничный пирожок, можно сказать, правда, далековато от булочной.

Второй мужчина шлепком сбил его руку.

- Тупица! Посмотри на это личико. Или это отродье Таннов, или я — трёхногий огр. Если леди Кассандра услышит, что ты оскорбил одну из них, она оправит наши орешки в серебро и будет носить их в своей тиаре.

Его товарищ хмыкнул.

- Тогда лучше доставить её домой. У тебя хватит на экипаж?

- Это вряд ли! Стража не так хорошо платит. Постой... у меня есть три серебряных. У тебя?

Пока мужчины считали монеты, Лилли попыталась запротестовать. Но лучшее, что она смогла — слабый мычащий звук, когда один из мужчин подхватил её на руки, остановил экипаж и попросил везти побыстрее в Северный квартал к особняку Таннов. Ей предстояло событие, которого она ждала всю жизнь. Она должна была встретиться с отцом, и эта перспектива наполнила девушку ужасом.

Её отец.

Она никогда всерьёз не думала о встрече с ним, и уж тем более не рассматривала возможность обратиться к нему за помощью. Лилли ожидала, что отец откажется от неё — при условии, если она вообще сумеет с ним увидеться. Девушка предпочла бы остаться лежать в переулке, чем столкнуться с презрением, которого она ждала. Эта мысль последовала за ней во тьму и продолжила мучить её во снах.

* * * * *

Лорд Раммас Танн покрутил деревянную штуковину в руках, провёл пальцами по выступающей резьбе, изображавшей ворона, усевшегося на лошадиную голову. Хорошая работа, но не драгоценная. Такую штуку можно просто выбросить, повинуясь сиюминутному перепаду настроения.

- Это действительно герб моей семьи, и кажется, я припоминаю эту подвеску. Как ты её нашла?

Лилли приложила руку к гудящим вискам и сделала глубокий, успокаивающий вдох.

- Мне вручила её мать — вместе со своей историей.

- Которую, я так понимаю, ты собираешься поведать мне. Моё время ограничено, так что, пожалуйста, поторопись.

Лилли тяжело было понять природу этих ограничений. Комната, в которую её привели, была похожа на кабинет джентльмена, но любые свидетельства, что здесь занимаются серьёзной работой, отсутствовали. На полках лежало несколько книг, но их кожаные корешки были гладкими и не сморщенными от чтения. Пыльное перо торчало из стеклянной чернильницы, в которой остался лишь сухой осадок. Единственный предмет, несущий следы использования, представлял собой набор разбросанных по столу карт с загнутыми углами.

Джентльмен и сам демонстрировал схожие признаки апатии. Раммас Танн в прошлом, наверное, был весьма красив, и до сих пор выглядел весьма привлекательными. Его волосы были серебряными и густыми, а глаза, хотя несколько мутные — то ли от избытка утреннего эля, то ли из-за отсутствия интереса к жизни, которую он вёл, Лилли не могла понять — обладали броским оттенком серебристо-серого. Она понимала, почему мать так мечтательно отзывалась об этом мужчине.

- Моя мать вручила это мне вместе с именем. Она сказала разыскать вас и рассказать всё, если когда-нибудь я окажусь в большой нужде. Так и случилось, но можете поверить — я совсем этого не хотела.

- Ты сказала, что тебя зовут Лилли, - припомнил он. - Прости, но я не вижу, что здесь важного.

- Помните место под названием «Сад Дриады»? Была такая таверна в Портовом квартале, она давно закрылась. Там все девушки носили имена цветов. Бархатец, Фиалка, Роза. Мою мать звали Незабудкой. Её волосы были такого же цвета, как и у меня, если это поможет.

Узнавание зажглось в глазах мужчины, а затем — искреннее сожаление. Он впервые пристально посмотрел на девушку.

- Ребёнок Незабудки — и мой, подозреваю. Да, конечно. Сходство налицо.

- Ваш дворецкий так и сказал, торопясь убрать меня с глаз долой, - сухо отозвалась Лилли. Когда её привели ко входу для слуг, дворецкий — строгий малый, который выглядел так, будто осторожность была буквой и духом его кодекса чести — бросил один только взгляд на лицо девушки и быстренько увёл её в отдельную комнату. Он позаботился о её ранах, напоил мерзким на вкус целебным зельем и выслушал её рассказ. Затем он поспешил устроить это интервью, даже не попросив взглянуть на подвеску, которую она предложила в качестве доказательства.

- Хороший человек, - отсутствующе пробормотал лорд. Он вздохнул и устремил на неё обеспокоенный взгляд. - Теперь, когда ты здесь, чего ты хочешь?

Семью Дом. Имя.

Ничего этого Лилли не сказала.

- Я попала в неприятности, сэр. Я не хочу беспокоить вас, но мне необходимо как можно скорее покинуть город.

Идея ему явно понравилась.

- Да, так будет лучше. Я найду человека, который об этом позаботится. На обратном пути поговори с дворецким... нет. Нет, не подойдёт, - рассуждал он. - Кассандра ведёт счета. Она заметит любую странную сумму и не успокоится, пока всё не разузнает. Нет, это невозможно.

Лилли упала духом. Она поднялась и присела в небольшом грациозном реверансе.

- Тогда я пойду, сэр, и простите за беспокойство.

Взгляд лорда снова устремился к ней, и на сей раз в серых глубинах виднелись какие-то эмоции.

- Я не отвернусь от любого своего ребёнка, каким бы путём тот не появился на свет. Я пришлю к тебе кого-то, кто сможет об этом позаботиться.

Она снова присела в реверансе и повернулась, чтобы уйти.

- Ещё одно, - сказал лорд. Лилли вопросительно оглянулась. - Твоя мать. С ней всё хорошо?

- Как и с любой мёртвой женщиной, сэр. Матери давно не стало, но я уверена, что она порадовалась бы тому, что вы о ней спрашивали.

Слова прозвучали упрёком, хотя она не собиралась их произносить. Раммас просто кивнул, как будто ожидал — заслуживал — этого укола.

Блеклое смирение на лице этого мужчины встревожило её сильнее, чем жёстокий отказ или обвинения в обмане. И того, и другого она ожидала. Лилли не ожидала обнаружить эту пустую оболочку, стёртую бесконечными мелкими заботами и доступной роскошью.

Это был не тот отец, которого она себе представляла, и не та жизнь, о которой грезила. Лилли развернулась и сбежала назад, к комнатам слуг и неприметному заднему выходу, который показал ей дворецкий. Впервые с момента кражи она не жалела о потере своих монет. Если такова цена богатства, для девушки она была слишком высока.

* * * * *

Позднее этим вечером Элайт вошёл в закрытый сад, поздравляя себя с решением использовать башню Зелёного Луга в качестве места сбора. Его ожидали капитаны наёмников. Некоторые из них ждали уже несколько часов. Собирать крупные группы в одно и то же время было неразумно из страха привлечь внимание. Один или два человека за раз, пришедшие в разное время, будут совсем не так заметны.

На длинном столе и на полу сада были разбросаны остатки пира. Гончие жевали кости, служанки уносили пустые подносы. Несколько женщин — и горстка красивых юношей — были наняты для другой работы. Некоторые сидели на коленях у наёмников, другие полностью покинули стол ради относительного уединения альковов, за которыми некогда ухаживали осторожные эльфийские руки.

- Довольно, - рявкнул Элайт, шагнув к столу. Наёмники повскакивали, как марионетки, вздёрнутые одной ниточкой, и некоторые при этом сбросили на землю своих оплаченных спутниц или другие следы пиршества.

Компаньонок это не задело. Они собрали свои разбросанные вокруг вещи и останки поистрепавшегося достоинства, и выскользнули за врата сада.

Самый крупный из его капитанов — женщина из Северных земель с волосами цвета пламени и различными пристрастиями того же оттенка — бросила мечтательный взгляд вслед уходящему юноше. Элайт обратил на неё свой гнев.

- Ты, Хильдагрифф. Докладывай.

Женщина встала по стойке смирно.

- Доклад из Замкового квартала: Бальторр получил крупный рубин. Он просит за него шесть сотен золотых.

Этих новостей Элайт и ждал. Он уже разыскал сферы, и камень киира был последней, самой главной частью замысла Оса Элторчула. Эльф не подал виду, что эти сведения были важны, но поторопил прочих капитанов с их докладами и быстро позволил им разойтись.

Оставшись в одиночестве, он торопливо направился к скупщику, которого назвала Хильдагрифф. Задача была слишком важной, чтобы доверять её подчинённым. Никто не должен был трогать Мхаоркиира, тёмный камень.