Погасшим взглядом Лилли уставилась на образ, видневшийся в поцарапанном и поблекшем стекле. Пропали шёлк и драгоценности. Она снова стала служанкой, одетой в грязновато-коричневые юбки из грубой ткани и низко зашнурованное, застиранное платье, которое облегало её почти до непристойности. Глаза были большими и тёмными, под ними виднелись круги от усталости, а во взгляде читались невозможные грёзы, из-за которых глаза были похожи на раздавленные фиалки. Одна рука так крепко сжимала сферу снов, что побелели костяшки. Шар поблек и потускнел, полностью и необратимо лишившись своей магии.

Со вздохом Лилли отложила использованную сферу и потянулась за платком. Она обернула тёмной тканью свои яркие волосы и торопливо спустилась по скрипучей лестнице в переулок за таверной. Её ножки ловко избегали расшатанных досок, которые могли вызвать протестующий стон у старого дерева.

С мрачной улыбкой она вспомнила широкую мраморную лестницу, которую показала ей сфера, стук её нежных туфелек, когда она бежала из зала. В реальности Лилли была бесшумна, как тень. Это был первый навык, которому учился любой вор, и те, кто не справлялись с обучением, выживали редко.

Лилли свою работу не любила, но справлялась с ней хорошо. В конце концов, надо же как-то существовать. Через несколько ночей она сможет насладиться ещё одной передышкой от квартала Доков. А пока что такова была её жизнь, и Лилли приходилось делать своё дело, нравилось ей это или нет.

Её первая добыча оказалась простой. В переулке за «Поддатым Рыбаком» распростёрся жирный складской охранник. Его голова опиралась на пустой ящик, и щёки дрожали от оглушительного, пропахшего элем храпа. Лилли окинула его опытным взором, достала из кармана нож и опустилась на четвереньки. Одним ловким движением она взрезала старую кожу его сапога, и на землю выкатилось несколько медных монет. Девушка собрала их и сунула себе в карман, поднимаясь на ноги.

Лилли растворилась в цеплявшихся к стенам переулка тенях и тумане, и начала обдумывать следующий шаг. Конец переулка был отмечен кругом жирного света от фонаря. Чуть дальше раздавался далёкий гул смеха и голосов из «Парящего Пегаса», неожиданно усилившийся, когда распахнулась дверь таверны — наверняка в последний раз за эту ночь. На улицу просочилась приятная болтовня, а потом оборвалась, когда посетители распрощались друг с другом и разбрелись в ночи. По опыту Лилли был неплохой шанс, что хотя бы один из них направится в её сторону.

Служанка и воровка вжалась в тонкую нишу между двумя каменными зданиями. Вскоре по каменной мостовой застучали направлявшиеся к ней шаги.

Мужчина, определила она по звуку, и не особенно крупный. Он носил новые сапоги с жёсткой кожаной подошвой, означавшей работу дорогих сапожников. Неровный ритм шагов сообщал, что он выпил достаточно, чтобы заплетались ноги, но при этом был достаточно трезв, чтобы более-менее без фальши насвистывать популярную балладу.

Лилли удовлетворённо кивнула. Один пьяный мужчина за ночь был её пределом; грабить таких — скверное дело. Она достала из кармана небольшой загнутый нож и стала ждать, пока жертва пройдёт мимо.

И ожидание того стоило! Богатая одежда, кошелёк звенит от монет — состоятельный гильдеец, или, может быть, представитель купеческой знати. Лилли потянулась к кошелю, висевшему у него на поясе.

- Морис? Ах, вот вы где, негодяй!

Голос раздался со стороны улицы. Голос был женским, с каким-то экзотическим акцентом, полон смеха, заигрывания и той уверенности, какая приходила лишь с красотой и богатством. Лилли стиснула зубы, когда «Морис», просияв, повернулся к окликнувшей его знойной красотке, а его кошель оказался далеко за пределами досягаемости.

- Леди Изабо! Я подумал, что вы ушли с остальными.

- Ох, вздор! - заявила женщина, вложив столько драматизма в этот возглас, что Лилли почти увидела надутые губки и пренебрежительный взмах украшенной драгоценностями ладони. - Они все трусы! Бахвалятся тем, какая опасность их окружает, но разъезжают вокруг в закрытых экипажах с охраной и кучерами. Но вы!

Томный голос перешёл почти в мурлыканье.

- Даже в одиночку вы обладаете достаточным мужеством, чтобы бросить вызов ночи.

В словах женщины звучал нескрываемый подтекст. Глаза мужчины вспыхнули ярким пламенем. Эту искру быстро погасило вернувшееся к нему смущённое выражение.

Лилли ухмыльнулась, догадавшись об истинной причине его затруднений. Не он первый пользовался укрытием тёмного переулка, чтобы облегчиться после ночи пьянства. Наверняка он собирался позаботиться о своих делах, а потом остановить экипаж своих товарищей, когда тот повернёт на углу Парусной улицы. Появление леди Изабо спутало ему планы, и, похоже, сейчас он разрывался между зовом природы и дразнящим обещанием в словах благородной дамы.

Победила необходимость.

- Даже на главных улицах опасно, - предупредил даму Морис. - В таких переулках может таиться смерть. Я вынужден настаивать, чтобы вы вернулись к остальным.

Но звонкий стук туфель Изабо начал приближаться.

- Я не боюсь. Вы защитите меня, разве нет?

Нет, безмолвно и сочувственно ответила Лилли. Обобрать двух голубков почти так же легко, как и одного — конечно, не для простой карманницы вроде неё, но разве глупая маленькая служанка слышит мало историй о том, что многие из воров в квартале Доков готовы подрезать не только кошельки?

В её поле зрения появилась женщина, и Лилли забыла о своём презрении.

Леди Изабо была очень привлекательна. Она отличалась тёмной, экзотической красотой, идеально подходившей её голосу. Густые чёрные волосы затейливыми локонами вились вокруг её изящной головки, их длины хватало, чтобы заплести рассыпавшиеся по плечам женщины колечки. Её глаза были большими и бархатно-карими, её нос изгибался аристократичной дугой, её губы были полными и приглашающе улыбались. Роскошные изгибы испытывали прочность тесёмок её тёмно-красного платья, расшитый пояс, украшенный драгоценными камнями, охватывал её узкую талию. Лилли вздохнула от всепоглощающей зависти.

Леди Изабо выгнула чёрную бровь. На мгновение у Лилли замерло сердце, когда ей показалось, что дама услышала её, но глаза женщины не отрывались от любования героическим Морисом, даже не взглянув в сторону укрытия Лилли.

- Если вы говорите, что опасность слишком велика, пусть будет так.

Рука Изабо скользнула под локоть мужчины.

- Разумеется, вы не оставите меня здесь одну?

- Я отведу вас до Парусной улицы, а затем должен буду отправиться собственным путём, - величественно заметил он. - Некоторые дела не станут дожидаться света дня.

Его тон намекал на зловещие встречи, вызовы чести, томящихся в башнях девиц.

Лилли прижала ладонь к губам, чтобы её ухмылка не превратилась в смех.

Изабо кивнула, потом достала небольшую серебряную флягу из складок платья.

- Как скажете. Разделим последнюю порцию?

Мужчина принял флягу, глотнул, и вместе они вышли за границы зрения Лилли. Воровка дождалась, пока всё стихло. Потом она выбралась из укрытия и украдкой направилась к главной улице.

Она чуть не наступила на Мориса. Он распростёрся в конце переулка, лицом вниз, сразу за кромкой тусклого света фонарей. Его дорогая одежда была залита крепким алкоголем, но Лилли сомневалась, что он упал из-за выпивки. Она осторожно пригнулась и коснулась пальцами шеи Мориса. Под пальцами стучал слабый, но ровный пульс. С любопытством девушка вытерла руку о волосы мужчины и огляделась в поисках причин его состояния. У основания его черепа росла небольшая шишка. Морис очнётся с сильной головной болью — и, конечно, без кошелька.

Лилли встала на ноги, разозлившись. Благородная или простолюдинка, ни одна достойная женщина не бросается бежать, поджав хвост, при первых же признаках опасности, оставляя друга! Да эта испорченная шлюха даже тревогу поднять не попыталась!

Она бесшумно вышла под свет фонарей и оглядела улицы в поисках убегающей Изабо. В ближайшем переулке мелькнуло красное пятно. Лилли стиснула зубы и последовала за ним. Хотя она редко ощипывала женщин-голубков, эта леди была самой многообещающей добычей за весь последний месяц.

Красться за благородной дамой было легко. Не раз Изабо оглядывалась, встревоженная приглушённым стуком колёс проезжавшего мимо переулка экипажа. Лилли догнала её на полдороге и бесшумно скользнула за спину. Она заметила глубокий карман на расшитом поясе женщины; большую, гладкую сумку такого же багрового цвета, что и платье Изабо, сливающуюся со складками юбки.

Хитрая уловка, подумала Лилли. Даже несмотря на то, что сумка была полна, вор похуже мог бы и вовсе её не заметить. Она легонько, как призрак, разрезала завязки и отступила назад, в тень, чтобы пересчитать добычу.

Её глаза удивлённо распахнулись, когда Лилли открыла сумку. Внутри лежал богато украшенный кошель, который недавно носил несчастный Морис.

- Ты хороша, - раздался тёмный соблазнительный голос, - но я лучше.

Лилли оторвала взгляд от дважды украденных монет и уставилась в холодные, спокойные глаза её благородного «голубка». Прежде чем Лилли успела среагировать, украшенные драгоценностями руки леди Изабо метнулись вперёд. Одной рукой дама схватила сумку, а пальцы другой погрузила под платок Лилли, вцепившись в её волосы. Она рванула голову Лилли вперёд и вниз, заставив её с болезненной силой удариться лицом о полную монет сумку.

Лилли покачнулась и попятилась, лишившись кошелька и судя по жгучей боли — как минимум одной пряди волос. Она болезненно ударилась о стену переулка.

Сморгнув искры в глазах, девушка оттолкнулась от стены, достала нож и бросилась в атаку. Изабо широко расставила ноги и взмахнула тяжёлой шёлковой сумкой, как булавой.

Уворачиваться не было времени. Лилли взмахнула ножом — наполовину защищаясь, наполовину атакуя. Она не задела женщину, но сумела разрезать опасную сумку. Монеты с приятным звоном рассыпались по мостовой, но когда сумка ударила её, она оказалась всё ещё достаточно тяжёлой, чтобы отбросить Лилли. Нож вылетел у неё из рук и упал среди рассыпанных монет Изабо.

Зашипев, как злая кошка, Изабо прыгнула, согнув пальцы когтями. Лилли схватила её за запястья и принялась уворачиваться, пытаясь сберечь глаза от вырывающихся рук.

Они кружились и ныряли в мрачной, смертельной пародии на танец, будто в насмешку над все ещё яркими воспоминаниями Лилли о её сне. Их борьба была такой отчаянной, а её воспоминания — такими болезненно живыми, что Лилли не заметила слетевшего с волос платка, пока не споткнулась о него.

Мгновение промедления и неловкости — вот и всё, что понадобилось Изабо. Знатная дама вырвалась и схватила Лилли за волосы. Они рухнули в переплетении юбок и закувыркались, кусаясь, царапаясь, колотя и таская друг дружку за волосы.

Всё это время Изабо сохраняла зловещее молчание. Лилли ожидала, что изнеженная дама от такого обращения будет вопить, как баньши, не понимая, что её в этой части города крики могут стать причиной ещё больших неприятностей. Но, видимо, эта женщина была лучше знакома с уличной жизнью, чем можно было подумать по её облику.

Но Лилли знала несколько трюков, незнакомых этой разодетой карманнице. Годы борьбы с назойливыми клиентами в таверне научили её угрём выворачиваться из любой хватки — она готова была биться об заклад, что даже гладиаторы эльфийского лорда не смогут удержать её, если она захочет выскользнуть. Она была меньше Изабо и легче по меньшей мере на стоун, но схватка начала оборачиваться в её пользу.

Наконец, Лилли сумела обездвижить женщину и прижать её руки к бокам. Её пленница, разъярённая, но по-прежнему сохранявшая неестественное молчание, извивалась и брыкалась под ней, как упрямая кобыла.

Лилли длинным хриплым вдохом втянула в себя воздух и приготовилась держать Изабо, пока не встанет солнце или её противница не сдастся. Даже ради Пег она не стала бы держать пари, что именно случится раньше.

Сопротивление Изабо ослабело, а потом резко прекратилось, когда её глаза уставились на что-то за переулком. Подозревая старейший трюк из известных уличному отребью, Лилли только крепче сжала свою хватку.

Спустя миг ей показалось, что выражение в глазах дамы было не хитростью, а нескрываемой жадностью. Лилли осторожно бросила взгляд на то, что приковало к себе интерес Изабо.

К фонарю приближался одинокий мужчина, украдкой бросая взгляды вниз и вверх по улице. Это был крупный человек, с большой бородой, но небогато одетый.

- Не благородный, - тихим голосом заговорила Изабо. - Доверенный слуга, исполняющий поручение. В этот час и в этом месте поручение наверняка незаконное.

Не успев передумать, Лилли добавила:

- И он ещё не справился. Он кого-то ищет.

Изабо перевела взгляд на свою захватчицу.

- Хорошо сказано. Это значит, что плата по-прежнему при нём.

- Скорее всего.

Мгновение они молчали.

- Мы могли бы разделить её, - предложила Изабо.

- Да, могли бы, - тихонько проворчала Лилли. - Легко же нам двоим будет разлучить этого крупного и внушительного приятеля с деньгами его хозяина! Уж прости, но в драке от тебя пользы мало.

Изабо пожала плечами, насколько позволяло её текущее положение.

- Неважно. Я всегда могу найти того, кто будет драться за меня.

- О, и подозреваю, что это буду я?

- Я похожа на дурочку, готовую загубить такой талант? - парировала Изабо. - У тебя хорошие руки и тихие ноги. Я отвлеку этого голубка, а ты его ощипаешь.

Странные слова от женщины, облачённой в шелка и драгоценности. Лилли уселась на пятки и издала тихий недоверчивый смешок.

- Кто ты такая? - спросила она.

- Изабо Тионе, незаконнорожденная дочь леди Люсии Тионе из Тетира, - надменным, самоироничным голосом ответила женщина, назвав ветвь королевской семьи, пользующуюся такой дурной славой, что даже Лилли о ней слыхала. Дама злобно ухмыльнулась и добавила:

- До недавних пор я была известна просто как София, служанка в таверне и карманница. Я в Глубоководье новенькая и стараюсь устроиться получше — как умею.