Городское здание, которое он считал своим домом, было высоким, узким и элегантным. Оно возвышалось бок о бок с другими похожими домами, большей частью которых владели юные отпрыски купеческой знати. Фасад здания был изготовлен из шлифованного камня, островерхая крыша — из разноцветной черепицы. Справа и слева от двери в стене располагались высокие окна из множества маленьких стёкол, в том числе цветных. Декоративные железные ворота вели в небольшой двор и дальше к узким дорожкам по обе стороны здания, в сад позади него.

На улицы доносилась звенящая песня колокольчиков. Рука Данилы застыла на створке ворот. Он собирался повести Эрилин в сад, на создание и совершенствование которого потратил почти четыре года. В эльфийском саду росли необычайные пышные цветы, звеневшие под дуновением морского бриза, синие розы оплетали затейливые арки. Репродукции пары эльфийских статуй — оригиналы он отдал в храм Пантеона — в незабываемо прекрасной композиции стояли рядом у неподвижных вод небольшого зеркального пруда. Это впечатляющее достижение было предметом гордости его эльфийского советника.

Неожиданно сад показался Даниле всего лишь ещё одной помпезной выходкой, обычной для его круга общения. Единственное, чего он мог этим добиться — создать постоянное напоминание Эрилин о том, насколько широка пропасть между ним и эльфийским народом, которому она служит.

Он открыл крепкую дубовую дверь и бросил свою шляпу ожидавшему их дворецкому. Полурослик осторожно посмотрел на хозяина, затем покинул их, не предложив гостье обычного угощения.

Слева располагался кабинет Данилы: шикарно обставленная комната с отделкой из тёмного чультского тика, смягчённая коврами и гобеленами глубоких багровых и кремовых оттенков. От любопытных ушей и глаз комнату защищало волшебство, гарантируя абсолютную приватность.

Эрилин последовала за ним и села в кресло у очага. Она устроилась поудобнее и обратила спокойный взгляд на юношу.

- Давай с этим покончим.

Типично прямолинейное, но не слишком многообещающее начало. Данила шагнул к камину и взял небольшую эльфийскую статуэтку, которую принялся без всякого интереса рассматривать, пока пытался собраться с мыслями.

- Четыре года назад, прежде чем мы расстались в Зазесспуре, я говорил искренне, - начал он. - Тогда у тебя не было времени ответить да или нет. Нам пришлось пойти разными путями: я отправился в Высокий лес и принял вызов безумной женщины из северных бардов, а ты — направилась в Тетирский лес. Когда наши задачи были выполнены, я заговорил об этом снова, и ты согласилась. Но всё изменилось. Я это понял. Я только не понял, насколько значительными были перемены.

- Это очевидно.

Такого ответа он не ожидал. Он опустил статуэтку и повернулся к Эрилин.

- Тогда просвети меня, пожалуйста.

Полуэльфийка сложила руки на груди и вытянула перед собой ноги.

- Давай начнём здесь. Разве в последние несколько лет я расспрашиваю тебя о том, как ты провёл каждый день и каждую свою ночь?

- Нет, но это другое, - твёрдо ответил он.

Она подняла одну эбеновую бровь.

- Да? Почему же?

- Хотя бы потому, что глупые игры, в которые играют в этом городе, не имеют никакого значения.

- И это хорошо?

Он смотрел на неё с лёгким раздражением.

- Ты всегда ведёшь себя, как настоящая госпожа меча. Ни на миг не можешь прекратить наступления, не так ли?

Эрилин обдумала это, затем кивнула, признавая его правоту.

- Тогда буду говорить прямо. Я знала, что чувствует твоё сердце, когда мы расстались, это правда, но я не знала, что чувствую сама. Я не могла ответить тебе да или нет, пока не нашла собственное место в мире. Теперь я нашла это место.

- Среди эльфов.

- Это было необходимо. Почти всю свою жизнь я жила и работала среди людей, - она коснулась висящего в ножнах лунного клинка. - Это было моё единственное эльфийское наследие. Я всегда чувствовала, что это оружие определяет, кто я такая, но не знала о нём ничего. Всё, что произошло тем первым летом, проведённым нами в разлуке — было частью моего путешествия. Чтобы понять лунный клинок, я должна была стать настоящим эльфом — пускай и на короткое время. Проведённое мною среди лесных эльфов время, включая праздники середины лета, тоже было частью этого. Без него я не смогла бы разобраться в себе и понять, что чувствует моё сердце.

Данила не мог спорить с этой логикой, но и так легко принять её он тоже не мог. Он долго смотрел в окно кабинета, заметив мимоходом, что с деревьев уже начали опадать листья. Он придумал и отбросил дюжину ответов. Но слова, что в конце концов сорвались с его языка, были абсолютно незапланированными.

- Полагаю, спрашивать имя будет не по-джентльменски.

- Лисий Огонь, - без колебаний сказала она. - Он был военным вождём западного клана. Он был и остаётся настоящим другом.

Ему тяжело было это услышать. Эти слова таили в себе немало возможностей, которые он боялся изучать.

- Ты не раз возвращалась в лес, - сказал он, прощупывая почву.

- Верно. У меня есть обязанности.

Даниле пришла на ум болезненная мысль.

- Дети были?

Её глаза потемнели от ярости и изумления.

- Ты думаешь, я бы о таком не сказала? Или, может, ты представляешь меня, тайком крадущейся в полночь в дом для холостых наёмников?

Данила нашёл бы этот абсурдный образ забавным, будь он в лучшем расположении духа.

- Действительно. Прими мои извинения — это откровение меня несколько ошеломило.

Он обдумал свои слова, потом добавил со слабой, болезненной улыбкой:

- Пожалуй, это самое искусное преуменьшение их всех, придуманных мною когда-либо.

- Давай обсудим, - полуэльфийка встала и смерила его взглядом. - Я прожила на свете сорок лет — и более того, непростых лет. Ты действительно ожидал, что я окажусь нетронутой девой?

- Ну...

- Понятно. Следует ли мне сделать вывод, что ты сам следовал паладинскому кодексу?

- Едва ли, - он вздохнул, не в силах объяснить то, что казалось шифром, записанным на обеих сторонах пергамента. - Мне было бы проще забыть о дюжине твоих любовников, будь они все людьми.

Она вскинула руки.

- Это просто смешно!

- Неужели? Когда ты уходила в лес, магия твоего меча объединила нас какой-то эльфийской связью. Когда ты вернулась, то поклялась, что твоё сердце принадлежит мне. Но твоя преданность в первую очередь принадлежала лесным эльфам, а ты сохранила это в тайне от меня. Что мне остаётся думать?

От раздражения черты её лица заострились.

- Было бы лучше, скажи я сразу?

- Наверное, нет, - признал он. Данила помешкал, пытаясь продраться сквозь спутанный клубок своих эмоций. - Прости меня. Я желал перемен, и судя по событиям последних двух дней, судьба намерена исполнить это желание. Я только что узнал, что в моей семье есть эльфийская кровь — подарок от нашего дорогого архимага. Это стало немалым откровением и значит для меня больше, чем я могу выразить, но учитывая последние события, мне кажется, что вино разбавлено слишком сильно.

В её глазах засветилось понимание, потом недоверие.

- Я верно тебя услышала? Ты боишься сравнения с эльфом?

- Это слишком грубая формулировка, - ответил он, чуть вздрогнув от того, какими глупыми показались его претензии. - Давай я попробую сформулировать получше. Я знаю, как эльфы относятся к полуэльфам. Я знаком с тобой больше шести лет и видел, какую боль тебе это причиняет. Какая-то частица моего сердца искренне счастлива, что ты нашла принятие и единство, которое хотела получить у эльфийского народа, но как у большинства любовников, у меня есть в этом определённый эгоистический интерес.

Он вздохнул.

- И получается дилемма. Зная тебя так хорошо, как знаю я, нельзя не задаваться вопросом — будешь ли ты поистине счастлива с человеческим мужчиной.

Эрилин долго не отвечала. Она встала и принялась расхаживать по комнате, как будто ей требовалось подстегнуть мысли.

- Счастье, - медленно сказала она. - Я слышала, как многие люди произносят это слово, и никогда не понимала, что же они имеют в виду. Как и они сами, подозреваю. Фантазии о бесконечном мире, блаженстве и лёгкости, что-то в таком духе.

Его губы изогнулись в слабой усмешке.

- Ты говоришь так, как будто описываешь один из нижних слоёв Бездны.

- Я воин, - просто сказала она. - Мать вложила мне в руки деревянный меч, как только я научилась ходить, а вскоре после этого — и стальной. Я никогда не мыслю в терминах лёгкости, блаженства и прочего. Но вот что я знаю: я лучше буду сражаться с тобой, чем с кем-нибудь другим.

Данила долго смотрел на неё.

- Сражаться со мной или на одной стороне со мной?

Улыбка пробежала по её губам.

- Полагаю, что оба варианта. Это тебя удовлетворит?

Он взял её руку и поднёс к губам, целуя деликатные белые пальцы и проводя подушечкой большого пальца по мозолям от меча на ёе ладони.

- Это кажется мне самым большим счастьем, какое только может желать человек — или эльф, раз уж на то пошло.

* * * * *

И первая их стычка не заставила себя долго ждать. Они наняли другой экипаж, и всю дорогу к особняку Элторчулов Эрилин спорила с избранным Данилой курсом действий. Пока они ехали на запад, с моря налетел неожиданный порывистый ветер с дождём, какие часто случались во время смены сезонов. Стук дождя и рокочущий гром звучали контрапунктом к их спору.

- Ос Элторчул мёртв, - наконец заявила она. - Его дух отправился в тот загробный мир, который волшебник заслужил себе при жизни. Кто ты такой, чтобы вмешиваться?

- Кто я такой, чтобы принимать подобное решение — каким бы оно ни было? - возразил он. - Это право принадлежит семье Элторчул. В любом случае, необходимо сообщить им о судьбе родственника.

Эрилин бросила мрачный взгляд на шкатулку, которую Данила поставил на пол между ними.

- И ты собираешься рассказать об этом вот так? Вручив им эту штуку?

- По-твоему, я совсем лишён здравого смысла? Ты должна понять, что как только семья Элторчул обо всём узнает, она получит все права на эту шкатулку. Даже отказавшись от воскрешения, они всё равно захотят похоронить останки Оса. У Элторчулов есть склеп в Городе Мёртвых — и довольно впечатляющий, как я слышал; межизмеренческая дверь, ведущая в их собственные частные катакомбы. Пожалуй, склеп им пригодится, - заметил он. - Это крупное семейство с довольно высоким уровнем различных трагедий. Профессиональный риск преподавания магии и магических исследований, я полагаю. Если задуматься, многие из моих ранних учителей чудом избежали гибели. Я когда-нибудь рассказывал о том, как у Атола загорелась борода от созданных мною светящихся чернил?

Эрилин взглядом заставила его замолчать, потом отвернулась и принялась разглядывать проносящийся мимо город. Семья Элторчул, как и большинство знатных семей Глубоководья, владела несколькими зданиями в городе и за пределами его стен. Экипаж вёз их по Морскому кварталу, самому богатому и самому популярному из городских кварталов.

У Эрилин редко бывали причины появляться здесь, и она тщательно запоминала улицы и здания. Улицы были широкими, вымощенными гладким отшлифованным камнем. Их ограничивали высокие стены, за которыми находились роскошные особняки или храмовые комплексы. Вздымались к облакам башни. Многие из них были такими затейливыми, что держались в воздухе лишь благодаря магии. Верхние этажи украшались боковыми башенками, балконами и фронтонами. Своими каменными глазами наблюдали за городом гаргульи. Яркие знамёна хлестали под дождём и ветром.

- Скоро этот квартал практически опустеет, - заметил Данила спустя несколько мгновений молчания. - Этот ветер предвещает зиму.

Эрилин кивнула с мрачным согласием. Её настроение ухудшилось ещё сильнее, когда они свернули с Морнингстаровой дороги и в поле зрения показалась башня Элторчулов.

Затейливое сооружение занимало восточный угол узкой улицы, называющейся бульваром Призрака. Даже не зная названия — и не считая осторожности, с которой Эрилин относилась к человеческой магии — она ощутила холодок, разглядывая это жутковатое место.

В небо вздымались башни из дымчато-серого камня, связанные между собой мостами и лестницами, которые, казалось, ведут куда угодно — и в то же время никуда. Несколько гомункулов — мелких бесов с крыльями летучих мышей, служивших волшебникам фамильярами — бесшумно летали среди этой архитектурной неразберихи, исчезая и появляясь снова без очевидной причины или порядка. Из одной башни поднимались клочья едкого синего дыма — свидетельство магической активности внутри.

Когда они покинули экипаж, Эрилин заметила, что каменная дорожка у главных ворот почернела, как будто там сожгли сотню костров — или ударили несколько разрядов молнии.

- Вот тебе и незваные гости, - пробормотал Данила, потянувшись к звонку.

На их звон вышла темнокожая молодая женщина в мантии и переднике ученицы. Данила попросил аудиенции у Теспа Элторчула, главы семьи. Их провели в зал. Пока ученица ушла просушить их промокшие плащи, они уселись под гобеленом, изображавшим коронацию какого-то древнего монарха — предка Азуна Кормирского, скорее всего, хотя Эрилин точно не знала, кого именно из нескольких Азунов хотел запечатлеть ткач.

Вскоре к ним вышел лорд Элторчул. Старый маг был высоким мужчиной, спину которого совсем не согнули годы, с благородными манерами и волосами неопределённого серо-бежевого цвета, до которого часто седеет рыжина. Несложно было представить шевелюру мага такой, какой она была когда-то, поскольку шедшая рядом с ним молодая женщина обладала локонами цвета пламени.

У Эрилин дрогнуло сердце. Эррию Элторчул, пускай только понаслышке, она знала как злобную испорченную гадюку. Хотя семья, судя по всему, несла убытки, молодая женщина носила дорогое красно-коричневое платье и целое состояние в гранатах, а на её лице застыло выражение надменного превосходства. Её изумрудный взгляд вызывающе смерил Эрилин, и выражение стало презрительным. С фырканьем отбросив эльфийку, как не представляющую интереса, Эррия обратила внимание на Данилу.