1. Всяк человек желает себе благополучия и не довольно того, чтоб другие о нас думали, что мы благополучны; но всяк хочет быть в самом деле благополучным и сего благополучия желает не на короткое время, но навсегда и вечно.
2. Во всяком звании можно быть благополучным. Часто думают люди, что одни только цари, князья, благородныя и знатныя особы благополучную жизнь имеют; сие однако ж несправедливо: благость божия ни единаго человека не исключила от благополучия; граждане, ремесленники, поселяне, также рабы и наёмники могут быть благополучными людьми.
3. Можно также быть и во всяком звании неблагополучным; не надобно думать о людях низкаго и убогаго состояния, чтоб они были неблагополучны: ибо часто знатные и богатые бывают ещё гораздо неблагополучнее простых и неимущих людей.
4. Правда, что во всяком звании есть нечто приятное, чего другия звания не имеют, но за то и всякое звание имеет собственный свои тягости. Самое естество вещей мира сего приносит сие с собою и сам бог тако устроил.
И так, кто иное звание себе избирает, или кого бог в иное звание поставляет, тот должен и тягости звания того на себя принять и терпеливо оныя сносить.
Не должно нам никогда того желать, что званию нашему непристойно, по тому что и получить того не можно: тщетное желание мучило бы только наше сердце; а мы можем по мере состояния нашего быть благополучными, хотя и лишены того, что другие в вышших степенях имеют.
5. Не терзались бы люди толь многими суетными желаниями, когда бы знали, что благополучие не содержится в вещах, вне нас находящихся. Не состоит оно в богатстве, то есть: в землях, многоценных одеждах, великолепных украшениях или в других вещах, кои видим и округ себя имеем. Богатые удобно себе таковыя вещи могут доставить; но чрез то они ещё не суть благополучны, и сие доказывает, что благополучие не состоит в обладании таковых вещей.
6. Истинное благополучие есть в нас самих. Когда душа наша хороша, от безпорядочных желаний свободна, и тело наше здорово; тогда человек благополучен: и так те люди только на свете прямо благополучны, кои состоянием своим довольны; ибо без довольствия, спокойныя совести, благочестия и благоразумия самой богатой и знатной столько же мало может быть прямо благополучен, как и самаго низкаго состояния человек.
Для приобретения же добрыя совести, здравия и довольствия обязаны мы:
а. Напаять душу нашу добродетелию.
б. Пещись надлежащим образом о теле нашем.
в. Исполнять общественный должности, на который мы от бога определены.
г. Знать правила хозяйства.
1. Не одно только тело, которое видим, составляет человека. В теле сем ещё нечто обитает, чего мы не видим. Кто сему верить не хочет, того самое искуство научает, что он многия вещи памятует, кои издавна видал, слыхал, осязал, вкушал и обонял. В теле же человеческом нет ни единаго члена, которой бы памятовал прошедшее.
Чувства телесный ощущают настоящее, но не прошедшее; а как человек и прошедшее себе напоминает, следовательно, есть в нём от тела нечто различное, кое прежняя чувствования познает; и сие существо, которое в нас прочия вещи познает, называется душа.
2. Душа может прошедшее памятовать; то есть она имеет:
а. Память. Человек внимательный может много в памяти содержать; по тому что многому прилежно внимает: он совершенно памятует все вещи и их обстоятельства, кои внимательно видел или слышал. Память тем более укрепляется, чем более и долее употребляет человек внимание; напротив же того, легкомысленный и невнимательный ничего или весьма мало памятует, потому что примечает по большой части в половину или неправильно.
б. Что душа в память впечатлена, о том она далее размышляет: одна мысль рождает другую, и так душа разсуждает и заключает; а когда душа о всём том, что в память свою вместила, далее размышлять и разсуждать может, то говорится: она имеет ум или разум. Буде, кто какую вещь правильно приметил и оную правильно на память себе приводит, тот может и правильно о ней разсуждать. Легко видеть можно, что великая в том нужда, дабы душа правильно разсуждала. Почти все вещи в свете имеют в себе нечто, кое нам или полезно или вредительно быть может. Часто злое кажется весьма приятным, а доброе часто имеет в себе нечто нам неприятное, и кто всё сие в памяти своей довольно не затвердил, а токмо себе то представляет, что ему приятно или неприятно показалось, истинное же зло или добро забывает, тот неправильно разсуждает, и почитая иногда злое за доброе, а доброе за злое, причиняет себе часто несказанный вред.
в. Что нам угодно, того мы хотим и желаем, а не получая онаго, скоро предприемлем делать то, чем бы могли желаемое нами получить. Сие действие души называется воля. Желания и намерения бывают часто столь сильны, что человек ни сил своих, ни имения, ни здоровья, ни жизни не щадит, лишь бы только желаомое получить; а из сего ясно, сколь нужно ведать, в самом ли деле те вещи, коих мы желаем, хороши или вредны или только хорошими кажутся. Кто о вещах неправильно разсуждает, тот хочет и делает злое, думая при том о себе, что он хочет и делает доброе. Память, ум или разум, воля, желания и намерения называются душевными силами.
3. Когда сии душевныя силы частым упражнением не изощряются, не руководствуются, и добрым наставлением не исправляются: тогда воображения, кои человек себе о вещах света и благополучия делает, часто ложны и неправильны бывают. Не научается он тогда правильно различать добраго от злаго и почитает то за доброе, чем желания и склонности сердца своего успокоить может. И так великое для человека благодеяние, когда его научают, как правильно мыслить, а по тому и как правильно поступать.
Кто всегда по тому поступает, что за справедливое признал, тот есть праводушный человек. Праводушный при делах своих не испытывает, что склонности и желанию его сходно, но что праведно.
И так праводушие есть склонность и старание как должности звания своего, так и должности к богу и людям исполнять. Не надлежит нам думать, что свет сей ради нас токмо сотворён: подобно как мы жить и благополучны быть хотим, так и другие того же хотят и желают.
Но сии другие люди, с которыми нам жить надобно, не всегда бывают добрые и умные люди: и так научаться нам должно, как между людьми всякаго состояния, между добрыми и злыми благополучно и безопасно жить: а сего и достигнем, когда мы не токмо знания нашего должности, но и обязательства к ближним нашим исполнять стараться будем. Ибо не токмо добрые имеют благоволение к праводушным людям, но и те, кои о исполнении должностей своих мало пекутся и стараются, некоторым благоволением мало по малу к ним прилепляются. Добродетель толикую имеет в себе приятность, что и от самых ея врагов почтена.
Любочестие есть склонность чести достойным себя учинить и старание делать то, чем истинная честь приобретается. Должность к самому себе есть всё то делать, что нас в глазах других людей достойными чести сделать, то есть что нам почтение приобресть может. И так дозволяется нам радоваться о том, когда нас другие почитают. Но не должно сердца своего к единой только славе прилеплять, и безмерно о том досадовать, когда другие не признают того, что в нас доброе есть. Может быть, что другие основательный иногда имеют причины, кои им возбраняют о делаемом нами добре, так как бы нам хотелось, разсуждать. Не надлежит нам ни беззаконными делами чести искать, ниже честь едину намерением дел наших поставлять: исполнение должностей наших да будет самое их намерение. Первое ложныя открывает правила, а второе суету. Честь не состоит во власти того, кто почитаем быть желает, но во власти почитающаго нас. Одни только разумные могут нас по истинне почитать. Подлец ничего не делает без награждения или принуждения; а любочестивый, желающий снискать похвалу от разумных, делает добро без корысти и принуждения.
Спокойствие духа есть склонность и старание, злыя обстоятельства и обиду терпеливо и без роптания сносить.
Спокойствием духа умаляем неудовольствие и печали, происходящия от бедности и злоключений в жизни. Есть нещастия, коих никакой разум и никакая власть отвратить не могут, и сии надлежит нам терпеливо сносить, тем наипаче, что нетерпение и роптание нас от таковых нещастий избавить никак не могут, но ещё несноснее нам оныя делают. Разумный человек из всех возможных средств действительнейшее всегда избирает, которым бы он состояние своё, есть ли не совсем облегчит, то по крайней мере толь сносным делать мог, поколику во власти его состоит; и для того надлежит нам непостоянство и тленность внешних благ часто вспоминать и искать небольших дозволенных забав, кои всякое людей состояние позволяет, дабы тем спокойствие духа нашего укрепить. А дабы нам спокойным быть, то помыслим, что всё, что в свете ни случается, есть добро, и когда не каждому особо, то по крайней мере к общему благосостоянию человеческаго рода служит. При сём помышлении можно быть всегда довольну и веселу, и душу от лишней скорби избавлять. Предадим себя токмо воли божией и станем уповать на промысл его.
Любоведение есть склонность и старание, полезное себе познание приобретать, добрым наставлениям, примерам и увещаниям других охотно последовать. Надлежит нам стараться должности наши основательно разуметь; ибо чрез то побудительный причины к деланию их ясно и обстоятельно узнаем, и ко исполнению их тем более склонны бываем. По приобретении же нами основательнаго познания о должностях наших надлежит нам от заблуждений, то есть от ложных мнений, удаляться; ибо человек ложными мнениями одержимый истнннаго добра не познает и избирать не может, что ему полезно. И для того, от самых ещё младых лет наших должно нам научиться познавать самих себя и других, подражать добрым и честным людям, мудрших наставления принимать с охотою, злых же и порочных убегать тщательно, на каждой день поступки свои наперёд разумно располагать и по окончании дня испытывать, каковы дела наши были и в чём мы того дня познание наше распространили.
Правдивость есть свойство честнаго человека, которое его заставляет никогда не говорить инако, как он мыслит и знает, и которое его от лжи удерживает, прямое от порока сего омерзение в нём насаждает, и никогда его не допускает до употребления таковых худых средств.
Должности, кои надлежит воздавать богу, предлагаются обстоятельно в катихизисе. Здесь токмо скажем, что честному человеку надлежит быть благочестиву, и что истинное благочестие не только в радетельном хранении к службе божией касающихся обрядов и в совершенном ведении закона и онаго должностей, но наипаче в том состоит, чтоб любить и почитать бога всем сердцем, волю его исполнять, всегда по ней жить: и сие для того, что мы от бога на то сотворены.
Дружелюбие называется склонность и старание с другими доброхотно, без досады и отвращения обходиться. Иногда и малейшая вещи могут сделать нас у других любезными.
Единаго токмо поклона или посещения, когда кто из знакомых наших болен, а иногда и единаго благоприятная взора довольно, чтоб нам ближних наших благосклонность и дружество снискать. Людям же, имеющим всегда мрачное и досадою наполненное лице, по большой части весьма трудно друзей себе приобрести, хотя бы и многия иныя имели в себе похвальный качества, ибо к невесёлому и угрюмому не очень кто прилепляется.
Миролюбие в том состоит, чтоб со всяким ужиться и ни с кем не ссориться, да и тогда уступать, когда к тому и не обязаны.
Услужливость называется склонность и старание с охотою то делать, что другим угодно, полезно и нужно.
Когда люди увидят, что мы благосклонны им помогать, где только сие без великая нашего ущерба быть может, когда увидят, что мы их от настоящаго им вреда остерегаем, или им при начинании чего-нибудь к благополучию их доброй совет подаём, или когда в обхождении нашем некое дозволенное удовольствие найдут, тогда они столько же, а часто ещё и более ради нас сделают, нежели мы ради их сделать хотим. И так не должно пренебрегать никакого случая, где мы ближним нашим услужить можем.
Весьма благополучно было бы света сего состояние, когда бы все люди в сём случаю должное исполняли. Когда бы всяк всех других людей любил, как себя самого; тогда бы ничего инаго не желал, как видеть их благополучными; и когда бы во всяком усердное доброжелание ко другому было, то бы каждый все силы свои употреблял помогать благополучию другаго. Не токмо словом и делом искренно и усердно помогали бы друг другу, но ещё и радовалися бы о том, когда бы других желания домыслом постигали и всякая угождением и услугою предваряли.
Правда, что люди не все таково услужливы, однако сего ради не надлежит нам в исполнении должностей наших леностными быть, ниже ждать, пока нас в том все прочие предуспеют.
Искренность называется склонность и старание, другим не обинуясь, то сказывать, что им полезно, и остерегать их от того, что им вредно.
Кто в обхождении с людьми не искренно поступает, того вскоре все возненавидят. Невозможно людям всех намерений и мыслей ближних своих постигнуть, также и вообще невозможно им всего ведать; а по тому и нужно им часто на то полагаться, что другие скажут. Когда же люди скажут нам не самую истинну, то мы неведением многое такое делаем, которое нам необходимый вред нанесёт. И сего ради лжецы во всякое время всеми людьми ненавидимы бывают; а искреннему, о коем известно, что истинну любит, ложь же и лесть ненавидит, в словах, обещаниях, уговорах и повестях его без божбы и клятвы верят. Всяк, кому он что обещает, толь твёрдо на слово его надеется, как бы от инаго письменное обязательство получил. Искренные люди сию вообще имеют за собою слабость (буде сие слабостию назвать можно), что о всех других по своему примеру судят, и от всех той же им свойственной искренности ожидают: а как часто принуждены они бывают с ложными людьми в то или иное дело вступать; то и случается иногда, что ложные искренность их во зло употребляют, и таковым образом обманывая их, вред им причиняют. И так великая при сем потребна осторожность, дабы мы с одной стороны от опасности себя берегли, быть обманутыми. Мы недоверчивым поступком известнаго в честности человека могли бы озлобить; напротив того безумно бы было иному, коего искренность ещё не испытана, неосмотрительно вверяться.
Честность называется склонность и старание, благосостоянию других с искренностию споспешествовать, а особливо, когда мы к тому или обещанием, или каким либо образом обязаны. Честность надобно более делами и сердцем, нежели словами и лицем показывать. Лукаво тот поступает, а не честно, кто к другим людям на словах приязнен, в сердце же своём хитр и злоковарен. Кто же к другим столь добросердечен, что и о своём благосостоянии забывает, тот поступает неразсудно.
Почтительность в том состоит, дабы мы о других ничего, кроме добра, не помышляли и им почтение наше при всяком случае и словом и делом оказывали.
Порядок называется склонность и старание, дела свои так порядочно располагать и совершать, как их качество само собою требует; все вещи свои на известном некоем месте иметь и оныя там сохранять, чтобы всякую в нужном случае скоро и невредиму сыскать было можно.
Человеку, которой платье своё, обувь и проч. с вечера на известное некое и обыкновенное место положит, поутру не будет нужды одного здесь, а другаго инде искать: по окончании игры надлежит также всё на прежнее место класть.
В доме, в коем нет порядка, приходит всё в замешательство; в таковом, чтобы поутру сделать надлежало, то в полдень или под вечер исполняется. Тамо не знают, кто дому господин или раб, госпожа или рабыня, кто повар или ключник.
Кто всегда в деле упражняется, которое он по состоянию своему и по должностям звания своего отправлять должен, тот называется трудолюбив.
Трудолюбие есть склонность и старание делать то, чем кто себе и своим, по обстоятельствам состояния своего, потребное содержание честно приобретает, приобретённое же имение праведно сохраняет. Труд и работа служат не только к приобретению нужнаго к жизни, но и к потребному ума и телесной крепости упражнению, следовательно и к сохранению здравия.
А как первое, так и второе к произведению человеческаго совершенства способствует, то и должность наша есть трудиться.
Работаю же или трудом называем все те упражнения, которыя мы или ради себя или ради других предпринимаем.
В государстве нет ничего полезнее и нужнее трудолюбия и прилежания подданных: ничего же нет вредительнее лености и праздности. Леность лишает даже здравия. Кто долго проспал, тот не весело идёт на работу; пища же и питие никогда толь приятны не бывают, как по довольном движении. Любящий труд прилежен, а ненавидящий оный, ленив. Труд есть должность наша и твердейший щит против порока. Ленивый и праздный человек есть бесполезное бремя земли и гнилой член общества.
Довольствие есть склонность и старание, праведно приобретённым имением довольствоваться.
Убогой человек, которой тем, что имеет, доволен, гораздо счастливее богатого, который всегда более желает и никогда не доволен.
Многие уже сему примеры в свете бывали, что люди никогда более заботы не имели, как в то время, когда имение их умножилось.
Что господом дано, то тем и наслаждайся;
Чего же не дано, о том не сокрушайся.
На всякой степени приятная есть часть,
На всякой степени есть также и напасть.
О, смертный! не дерзай ты мыслью заблуждаться.
Чтоб благость божия могла тебя чуждаться,
Чего достойны мы, бог больше нам даёт;
А удаляет то всегда, что нам во вред.
Довольный человек не много себе желает, а поелику мало желает, то часто больше получает, нежели надеется; и так часто причину к нечаянной радости имеет.
Хозяйство называется склонность и старание доходы свои так располагать, чтобы всё нужное в доме нашем водилось.
В хозяйстве не довольно того, чтобы стараться о приобретении честнаго достатка; но надлежит и о том думать, чтобы приобретённое сохранить, и денег на ненужный вещи не тратить.
Сколько бы родительское наследство ни было велико, однако вскоре расточится, когда кто сохранять его не будет.
Бережливость называется склонность и старание имение своё или нажиток так располагать, дабы за всеми нужными издержками ещё нечто оставить и будущия ради нужды отложить.
Понеже мы будущих нам приключений знать не можем, чрез который мы или мнения нашего лишиться, или к приобретению потребнаго неспособны быть можем: того ради должность наша есть и о таковых приключениях помышлять и от настоящаго имения нечто зберегать, дабы в случае оных нужды не претерпеть.
Бережливый человек как от расточения, так и от гнусныя скупости удаляется.
Расточитель более проживает, нежели надобно, и сие есть порок; а скупой всегда более хочет скопить, нежели сколько ему без ущерба содержания своего, или благопристойности зберечь можно, и сие равным образом есть порок.
Расточением сами себя у других в подозрение приводим, что мы безразсудны; за скупость же почтут нас подлыми, да и пред самим богом ответ мы дать повинны, когда дары, кои от превелики» его благости прияли, в пользу нашу разумно употреблять не станем.
Кто о своём токмо покое и пользе печётся, хотя бы то и со вредом другаго было, и кто так разсуждает, тот мало друзей иметь может.
Как мы отнюдь не можем сами себе полнаго благосостояния доставить, понеже определены чрез дружеской токмо с прочими людьми союз благополучными быть; то и надлежит нам в разсуждении всякаго человека иметь такое поведение, какого мы сами от него взаимно ожидаем. Люди самих себя любят, того ради и нас любить будут, когда увидят, что мы пользу их наблюдать и желаниям их способствовать станем. Когда же усмотрят, что мы не обинуемся[630] их оскорблять, тогда врагами своими нас почтут, и равное равным нам воздавать будут; и для того при всяком деле нашем весьма прилежно нам смотреть надлежит, каковое действие оно в сердцах ближних наших справедливо произвести может, дабы всякое злое последование рачительно предускорить.
От гордости и спеси воображаем мы себе, что мы лучше других, и думаем, что другие нам много, мы же им не столько, или и совсем ничем не одолжены.
Гордость ведёт нас к ложному мнению, что мы отлично премудры, богаты, прекрасны и добродетельны, или но крайней мере в таковых преимущественных обстоятельствах, что другие ради того нас предпочитать долженствуют, и что мы того по праву от них требовать можем. Гордость пред всеми людьми мерзска, желаний своих не достигает и действительному приобретению воображаемых преимуществ препятствует.
Наилучшее средство противу гордости есть познание самаго себя. Когда помыслим токмо, что совершенства наши в глазах наших всегда больше быть кажутся, нежели в глазах других, что многия гораздо больший имеют дарования, и что они гораздо большими уже опытами оныя засвидетельствовали, нежели мы; то не будет нам причины мечтать о себе, что мы лучше других.
Тщеславием называется безмерное к чести стремление и лшлание более почестей иметь, нежели надлежит или получить можно. Кто не по достоинству нас почитает, тот ошибается или не знает нас. Нам хотя и надлежит так поступать, дабы другие познавали добрыя наши качества; но когда люди не признают в нас оных, тогда же должно нам почитать себя обиженными и за то их ненавидеть, ниже о том досадовать; поелику всё сие не есть средство достоинство наше ведомым учинить.
Титла и похвалы суть обыкновенно суета. Разумный не взирает на то, каковый кто титул носит; но на достоинство токмо смотрит. Когда он увидит достоинства в человеке титл неимеющем, то почитает его более всякаго титла имеющаго, но недостойно оныя носящаго.
Тоже бывает и с высокими от простаго народа нам даваемыми похвалами. Один разумной может лучше похвалить, нежели тысяча глупых. Многие токмо для того жадны к деньгам, понеже видят, что простой народ тем, которые богаты, особливое некое отдаёт высокопочитание. Однако да не превозносится тот имением своим, которой онаго заслугами своими не приобрёл. Часто и самая нищета похвальна, когда кто при ней разумом и добродетелью других превосходит. Кто чести своей в многоценной одежде ищет, то по большой части от одних купцов и ремесленников высоко почитается, поелику он доставляет им большую прибыль. Никто из разумных ради одежды, отличающей нас от других, не почитает нас более, но паче осмеивает, что чести в таковых суетах ищем.
Подлость бывает в людях, кои в истинной чести никакого удовольствия не находят, делают непристойный дела, или к таковым поступкам склонны, кон приводят их у разумных людей в презрение. Человек имеет подлый мысли, когда ему нравятся хулы достойный дела других, когда охотно о них говорит, и когда он сам склонен таковыя делать и о чужих погрешностях с охотою говорить, их недостатки разглашать, ссоры, смуты ииныя неприостойныя дела заводить, которыми у других в презрение приходим. Юноша, которой сие охотно делает или в товарищах своих нечто таковое похваляет и их за то любит, подл, и без сумнения в больших случаях на худыя дела согласится, и чрез то навлечёт на себя неблаговоление всех разумпых людей.
Распутным называется человек, которой порокам и неистовствам предан.
Кто распутно живёт, тот в стыд и посмеяние впадает, ослабляет тело своё, делает себя пред богом наказания достойным и пред людьми ненавистным. Критяне, когда хотели проклинать врагов своих, желали им, дабы они беззаконными страстьми преодолёны были, или что всё равно, дабы ввергнули себя в нещастие и посрамление.
Грубость называется, когда делаем то, что других оскорбляет, или им противно и неприятно. Есть некоторой род грубости, которая и самаго низкаго состояния людям непростительна; да и христианству, повелевающему друг друга честью предварять, противна, именно же ради того, что оная означает сердце всякия любви лишённое. Речи, коими явное к ближнему презрение показывается, всякие поносительныя и язвительный названия, хотя и под видом шуток даваемая, грубостью называются. Сей порок раждает в ближних наших противу нас негодование; по тому что всяк, кому грубость являем, или кому и в малых услугах отказываем, может из того усмотреть недоброхотство наше.
Неучтив есть тот, кто небрежёт к другим быть почтительным и вежливым, и кто не делает того, что благонравные люди равнаго с ним состояния делать обыкли.
Правда, что мы от людей в младости своей к тому непривыкших тончайших нравов требовать не можем, однако надлежит нам всегда по крайней мере столько учтивыми быть, сколько и другие люди нашего звания.
Надобно всем людям по различию их чина, старости и звания приличное почтение оказывать и ни с кем презрительным образам не обходиться. Не должно говорить о том, чего другой охотно или не слушает, или не разумеет; но должно сообразоваться другим и не требовать, чтоб все другие во всём с нами согласовались: и таковым образом, когда мы сие станем исполнять, почтут нас не токмо учтивыми, но ещё ближние наши станут нас любить и почитать.
Есть такие люди, кои ни о ком добраго говорить не могут. Когда токмо о малейшей чужой погрешности узнают, то повсюду её разглашают, смеются и радуются о том, что ближний их погрешил. Они же часто лгут, и многое сами выдумывают, таковые люди действительно сами себе вредны; ибо делают, что всяк их убегает, и никто не хочет им помогать; ниже с ними обходится. Никому не приятно, чтобы кто худо о нём говорил, и всяк ненавидит того, кто его таким образом или презрительным или ещё и нещастливым сделал.
До сего надлежит и сие, что мы иногда из должнаго к другим почтения, принуждены бываем казаться, что отступаем от нашего мнения (лишь бы то правде или любви ближняго было непротивно); ибо в противном случае почтут нас безразсудными, упрямыми и надменными, и чрез то потеряем ту благосклонность, которою пользовались у людей вышших степеней. Никогда не надобно забавлять собрания разсказами погрешностей других людей. Когда кто о ком нечто вредное разсказывает, то таковыя вести или справедливы, или сомнительны. Буде они сомнительны, то надобно стараться разумным образом таковое оглашение от того человека отвратить: буде же one справедливы, то надобно показать своё сожаление, что человек сей впал в таковой проступок. При том надобно стараться погрешность его, представляя человеческую слабость, сколько можно уменьшать и о собственных своих недостатках помнить.
Понеже хвастовству редко верят, а долго никогда, и как скоро оное в нас узнают, так скоро делаемся мы смешными и презрительными; того ради надлежит сего порока убегать. Хвастовством оскорбляем мы разумных людей; поелику кажемся, что их такими глупыми почитаем, как будто они не в состоянии усмотреть в нас недостатка тех преимуществ, о которых мы их уверить хотим.
Когда бы все люди разумны и добры были, то худыя следствия лжи могли бы каждаго от сего порока отвратить. Однако, как много таковых, кои столь глупы, что до неистовства упиваются, хотя и знают, что они чрез то и здоровье своё повреждают, и имения лишаются; или которые столь ленивы, что ничего делать не хотят, хотя и знают, что чрез то в бедность и недостаток впадают: подобно тому много и таковых, кои неправду говорят, хотя и ведают, что чрез ложь вероятие и доверенность у других людей теряют, и по обнаружении лжи своей повсюду гонимы и ненавидимы бывают.
Проклинания и клятвы обыкновенно людьми напрасно употребляются.
Некоторые люди, а особливо извощики, думают, что скот проклинания более слушается; однако причину того не в проклинаниях, но в крепком голосе искать надобно. Проклинания ни к чему не служат, как только показать другим, сколь мы сердиты и свирепы и что в сердцах больше бы сделать хотели, нежели в самом деле можем. Заклинания душею и тому подобное суть безразсудныя и грешный слова. Закон христианский ни волосом главы нашея клясться нам не дозволяет; а тем не менее должно нам отваживаться при малейших вещах душу свою в залог отдавать.
Когда разговор бывает о вещах, о коих мы или ничего, или очень мало разумеем, го лучше всего молчать; а когда об оных нас спросят, то надлежит нам в незнании нашем искренно признаться; для того, что таковое признание никогда нам не может столько вредительно быть, сколько то, когда в такие разговоры вмешаемся, коих не разумеем, и из которых часто со стыдом и посрамлением узнаем, что благоразумнее бы было, когда мы молчали.
Когда кто говорит, а особливо кто старее или знатнее нас, то великая неучтивость речь у него перебивать. Когда дело твоё не самой крайней важности и медление терпящее, то не должно никогда прежде начинать говорить, пока другой не перестанет.
Надлежит нам слова ни очень скоро, ни очень протяжно выговаривать, не петь, но говорить, голос свойству вещей согласно переменять, и все слоги ясно произносить. Когда же мы для того речей не договариваем, что не хотим взять на себя труда, вразумительной и умной дать ответ, тогда таковая поступка по справедливости в грубость вмениться может.
1) Здравием тела нашего называем мы то состояние, когда тело наше свободно от всех недостатков и болезней.
Здравие тела растворяет душу нашу радостию и делает обхождение наше с искренними и разумными приятелями весёлым; а отправление должностей звания приятным. Хворость же делает нас печальными, препятствует в обхождении с добрыми друзьями, лишает нас случаев веселиться и наслаждаться различными творениями природы в различный времена года, приводит нас в презрение у других, когда болезнь наша происходит от нас самих и нашей неумеренности и наконец ввергает нас и с домашними нашими в нищету, бедствие и смерть. И так следует из сего, что мы здравие тела нашего должны наблюдать.
2) Тело человеческое подвержено многим припадкам, от которых происходят недостатки телесные, слабости и болезни. С некоторыми из оных люди раждаюгся на свет, и потому оныя наследственны; другия же, напротив того, приключаются человеку в жизни, и потому оныя случайны.
3) Случайные телесные недостатки, слабости и болезни, коим мы подвержены, происходят:
а. Частию от других людей;
б. Частию от нас самих;
в. Частию также и от непредвядимых нещастных случаев.
4) Причины болезней, кои мы получаем от других, суть следующия:
а. Неосторожность и небрежение матерей, повивальных бабок, кормилиц и нянек.
б. Баловство при воспитании: когда детям дают во всём волю, потакают их желаниям и прихотям; а за непослушание их и упрямство либо совсем их не наказывают, либо наказывают, но не в пору.
в. Зараза от других: когда какая ни есть болезнь от других к нам прилипает.
г. Безразсудное лечение болезней; например: когда больному дают пить в горячке горячие напитки, от чего он может легко притти в бешенство и впасть даже в самую крайнюю опасность жизни.
д. Легкомыслие: когда пугают детей чертями, домовыми и прочими ужасающими их небылицами; ибо от сего происходят также разные и опасные припадки, как то родимцы и падучая болезнь.
е. Худые примеры и соблазны на пирах или в непозволительных местах и сходбищах.
5) Причины болезней, от нас происходящих, суть следующий:
а. Неумеренность в пище и питии.
б. Употребление незрелых овощей и плодов, також нездоровых и для желудка тяжёлых яств.
в. Небрежение от жара и стужи.
г. Сидение или стояние на сквозном ветру, а особливо когда разгорячимся.
д. Сырость и духота в жилищах.
е. Жестокия страсти, как то гнев, печаль, горесть и прочия.
ж. Всякая плотская нечистота, от коей раждаются страшныя, прилинчивыя и из рода в род простирающийся болезни.
з. Неосторожное употребление всякаго оружия и инструментов.
и. Неосторожность в лазанье, борьбе, прыгании, подымании тяжестей и проч.
й. Упущение пригодных лекарств.
к. Неосторожное употребление хороших лекарств и слепое употребление способов суеверных.
6) Непредвидимые нещастные случаи бывают также почасту причиною тяжких болезней, как то: внезапный страх, нечаянный стыд, удар, падение, заразительный воздух и проч. В таковых случаях потребна бодрость духа.
7) Правила воздержания при необычайном жаре.
Ежели кто чувствует в себе какую ни есть болезнь, а особливо необычайный жар, тот должен только остаться в покое и удаляться рачительно от всех безмерностей!, каково бы рода и имени оне ни были; наиболее же всего беречься весьма тёплых и мягких постелей и жарких изб, но тому что свежий и умеренный воздух есть в сём случае первое лекарство. Буде больной не голоден, то не должен принуждать себя к яде: ибо яствы, а особливо мясныя, бывают в то время для него ядом и пищею болезни; желудок его не в состоянии их сварить, и потому причиняют оне тошноту, и через несколько часов переходят в гниль.
8) Правила воздержания в горячках.
В болезнях, а особливо воспламенительных, как то в горячках употреблять надобно прохладительный и кровочистительныя лекарства, к которым принадлежат чистая, свежая, однако отнюдь не самая холодная вода, особливо же смешанная несколько с уксусом, или варёная с ячменём или овсом, сыворотка и самые спелые сочные плоды, как например: клюква и тому подобное. Напротив того остерегаться всячески, когда жизнь нам мила, чтобы не употреблять жёской, жирной и для желудка неудобоваримой нищи, как то мяса, а особливо копчёнаго, ветчины и проч.
9) Правила воздержания при отягчённом и испорченном желудке.
Ежели кто чувствует необыкновенную слабость, и то жар, то озноб, жажду, тошноту, головную боль, отрыжку, нечистоту во рту и на языке: то сие есть верной признак, что желудок его отягчён и испорчен, так что не может более варить пищи надлежащим образом. Тогда ищет он тщетно облегчения и помощи в жарких банях, мазях, увязывании головы и окутывапии тела; тщетно утоляет тогда жажду вином и водкою: не лучше он себе поможет.
а. Когда примет заранее пристойное рвотное или слабительное, которое желудок его очистит.
б. Когда воздержится несколько времени от веяния пищи, а особливо от жеския и неудобоваримый и вместо того станет довольствоваться малым количеством жидкой похлёбки.
в. Когда станет пить чистую и свежую воду, то она пособит скорее притти телу его в порядок, и вымоет из него нечистоту.
10) Правила об оспе.
Оспа есть болезнь, приключающаяся каждому человеку, не только в молодых летах, но и во всяком возрасте. Она всех болезней опаснее, по тому что не токмо ужасно безобразит людей, но не редко делает кривыми, а иногда и совсем слепыми. Родители сокрушаются безутешно о состоянии детей своих, видя глаза их оспою заслеплённые, уста же и язык едва голос произносящие; а дети претерпевая несносныя мучения, часто и жизни от того лишаются.
Но естьли желает кто детей своих избавить подобнаго мучения, и не допустить до них показанных ужастных следствий оспы: тот да призовёт заблаговременно врача, которой бы здоровым ещё детям оную привил, и сохранил бы чрез то красоту лица их и здравие, и отвратил опасность безвременный смерти. Великий и безсмертныя славы достойный пример на пользу человеческому роду оказать в сём соизволила всемилостивейшая наша государыня императрица Екатерина Вторая в своё царствование, употребив как над собственною своею особою, так и над своим высоким наследием спасительное средство прививания оспы, которое с того времени вошло в употребление в Российской империи.
11) Общий правила в немощи.
Когда кто болезнь какую в себе приметит; то должен избегать всего того, что недуг его умножить может, и искать помощи и совета у искуснаго врача. Бог действует при том посредством своих тварей, так как и в большей части других случаев. Он хочет, чтоб мы во время болезней наших прибегали к нему, и просили у него очищения грехов наших, и пользовалися лекарями и лекарствами. [...]
12) Правила о употреблении лекарств.
Все лекарства, кои бог нам чрез искуснаго врача посылает, употреблять надобно надлежащим образом и держаться точно предписаний врача своего, ибо
а. Врач разумеет болезнь нашу и ведает, что нам вредно и полезно.
б. Он знает травы, цветки, коренья и составы, и как и когда употреблять их, что бы они надлежащее действие имели.
Аптекарь делает лекарства только по предписанию врача: и потому не должно вдаваться в обман площадному вралю, который столь безстыдно всем тем себя называет, чем может он только обмануть дураков.
Римский консул Цицерон сыну своему, в Афинах учившемуся, следующее между прочими дал наставление о благопристойности.
Стоя, ходя, сидя и за столом, в лице, в глазах и в движениях рук должно иметь пристойный вид, а особливо такой, какому нас сама природа научает. При сем особливо двух погрешностей остерегаться надлежит: первое, весьма нежнаго и не мужественнаго вида; второе, развратнаго и грубаго.
Благопристойно ходим, когда ноги несколько выворачиваем, однако не принуждённым и не чрезмерным образом.
Когда не весьма малые и не весьма большие шаги делаем.
Когда шагая ноги поднимаем только так, чтоб оне по земле не тащились, подошвы ног не очень возвышаем, а пальцы всегда несколько к земли протягиваем.
Когда прежде не на пяты, но на переднюю часть ноги ступаем, потом пяты тихо опуская становимся. Сим отвращается топание ног и стук, которой иные люди каблуками своими делают.
Непристойно ходим, когда ноги волочим, а не поднимаем, и лениво их по земле тащим.
Когда на пальцах ходим, и ногами внутрь или на крест ступаем.
Когда шатаемся со стороны в сторону, согнутыми коленами ходим, и на право, или на лево ступая, тело тона одну, то на другую сторону наклоняем, что шатанием называется.
Когда голову и тело спереди наклоняем и ходим так, как будто чего потеряннаго ищем.
Когда топаем или так крепко ступаем, что при всяком шагу большой стук делаем.
Надлежит привыкать свободно, ни к чему не прислонясь и прямо стоять, колена вытянуть и твёрдо держать; ноги ни очень близко вместе и ни очень далеко одну от другой становить и несколько выворачивать, голову от плеч поднимать и смотреть с почтением на того, с кем говорим. Ежели о чём спросят, то надобно скромно, вразумительно, кратко и хорошо ответствовать, а пустаго болтания никогда не начинать, менее же всего при знатных людях.
Сидеть надлежит смирно, ногами не махать, ни накрест их не класть, ни подколенка одной ноги на колено другой. Сидя за столом, не надобно телом ни на стол, ни на соседа своего наклоняться, а тем меньше облокачиваться или класть локти на стол.
Можно положить иногда на стол руки, но локтей не класть никогда, разве когда пишем. Спину же и голову должно привыкать держать прямо и ненаклонно.
Когда молитву нашу с коленопреклонением совершаем, то не должно ни к чему прислоняться, но тело свободно и прямо, а не сгорбя держать. Колена становить вместе, а голеней не разделять, передней части одной ноги на подошву другой не класть; по пяты назади вместе ставить: а особливо не должно при коленопреклонении на голени садиться.
а. К простым людям.
Учтивость требует, чтоб встречающимся с нами знакомым, а особливо знатным людям, ласково кланяться. Мущины, когда в обеих руках ничего не несут, или инако препятствованы не бывают, должны всегда отдавать поклон свой снятием с головы шляпы или шапки; а женщины наклонением только головы. Таковое учтивство весьма не трудно, и для того надлежит оказывать оное и самаго низкаго состояния людям, потому что правила вежливости того требуют и чрез то название учтиваго человека получить себе можно.
б. К знатным людям.
Когда встретимся со знатными людьми, то должно нам по состоянию и достоинству их, более или менее наклониться, голову же не прежде покрывать, пока они совсем мимо нас не пройдут. Ежели кому есть дело до таковых особ и чрез служителя им о нас не объявлено; то должно у дверей постучаться, или подождать в передней, а вошед в горницу поклониться.
Благопристойность заключается также весьма много в наружном виде лица. Как доброе, так и злое сердце лицеи часто изображается. И так к исправлению наружнаго вида лучшей способ есть исправление сердца. Хотя разность человеческих лиц не напрасною быть кажется, и оныя некоторым образом к познанию душ зеркалом служить могут: однако никогда не должно совсем на то полагаться; ибо часто под ласковым и приятным видом лукавый льстец, а под тёмным и мрачным благороднейшая душа скрывается.
В движениях лица надлежит всякия неблагопристойности убегать. Таковыя неблагопристойности суть: когда кто часто мигает, то есть ресницы то в верх поднимает, то в низ опускает, легкомысленно и с насмешкою на все стороны смотрит, язык изо рта высовывает, или пальцы в рог кладёт, рот и глаза пялит, весьма громко кашляет, или зевает не закрывая рта рукою, когда дерзко безстыдно и забиячливо выступает, в носу ковыряет и презрительной, надменной или сердитой вид показывает.
Хотя платье, которое тело наше покрывает, и не составляет нашего достоинства; однако и то правда, что непристойная одежда подаёт о человеке худое мнение. Обычаи в одежде сами по себе ничто; но поелику они сделались всеобщими и принятыми, то надобно им последовать, и довольно, когда будем мы в том пи первые, ни последние, ни новомодны, ни старомодны.
До сего надлежит опрятность. Лицо и руки должно умывать, ногти же обрезывать, а не кусать, голову в чистоте содержать и волосы причёсывать; а простым людям по крайней мере так подстригать, чтобы они на глаза не висели, лучше же всего волосы заплетать и завязывать.
Платье и обувь, как только время допустит, всегда чистить; одним словом, так одеваться, чтоб благонравие наше всем людям, кои нас знают, известно было. Также и во всём прочем опрятность около себя наблюдать: ибо она есть нужное свойство благосостояния, а при том и здоровью много способствует, и в самом убожестве можно быть опрятну. Всё, что тело наше гнусным делает, также и здоровье наше повреждает: от поту зачернявшееся бельё причиняет сгустение крови и гнилость, а чистое бельё как глазам приятно, так и тело освежает и укрепляет. Также холодная вода, которою умываемся, укрепляет и жилы наши и жизненный в нас силы ободряет. Запертый и загустевший воздух в горнице как обонянию гнусен, так и лёгкое повреждает и ослабляет. Старание то, от котораго бывают зубы наши белы и дыхание здорово, сохраняет рот от гнилостей и дурных мокрот. Есть великое множество болезней, кои от нечистоты тела рождаются; и для того надлежит, а особливо летом, часто мыться, часто свежий воздух в горницу впускать, и пыль обметать, чтоб дыханием в себя её не глотать. Также не всё без разбора есть и пить, но прежде посмотреть, чисто ли оно и здорово.
1. Всякой человек должен ближнего своего, то есть других людей любить, и им делать столько добра, сколько он по обстоятельствам своим может; для того, что всякой человек тогож самаго от других себе желает.
2. То состояние, в котором всё потребное к нужде и выгоде человеческой жизни легко получить, спокойно оным владеть и наслаждаться можно, называется внешним благополучием.
3. Люди без помощи других не могут доставить сами себе всех надобностей и выгод жизни, ради многих препятствий, следовательно, не могут они привести сами себя в состояние внешняго благополучия; но потребно им к тому содействие других людей. Сие подало причину, что многие люди соединились в одно общество, в том намерении, чтоб друг другу в потребном к их нужде и выгоде помогать.
4. Из сего следует, что мы должны тех, кои нам к сему внешняго благополучия состоянию или действительно помогают или помогать могут, любить, то есть: им по возможности нашей оказывать добро и быть полезными, следовательно, и благополучия их взаимно искать. И так человеколюбие есть основание общества.
1. Первой союз есть супружеской. Сей союз есть древнейший, потому что бог сам ещё в раю оной установил намерение и конец онаго есть рода человеческаго продолжение.
2. Един токмо муж и едина токмо жена составляют сей союз. Сии должны друг друга любить, друг друга верны быть, и вместе пребывать, пока смерть их не разлучит.
3. Муж есть глава, жена же помощница мужу, она должна мужа почитать и бояться, быть ему подчинена и в домостроительстве помогать.
4. Муж с женою своею должен не строго поступать, власти своей над нею во зло не употреблять; но любовно с женою обходиться, надлежит ему о пропитании и о снискании нужнаго стараться.
От перваго супружеского союза, когда дети родятся, начинается другой, а именно: союз родителей и детей.
1) Родители, вообще сказать, должны о детях своих попечение иметь. Пока дети малы и не в состоянии ещё сами себе помогать, родители должны их кормить, воспитывать и им показывать то, что им делать надобно; для того, что дети сами ещё не разумеют, что хорошо или им действительно полезно, и что без попечения и руководства родителей, ради немощи своей ко снисканию, и ради слабости телесных и душевных сил своих, были бы подвержены недостатку и многому вреду. Сие попечение родителей о детях своих должно быть в их воспитании, а воспитание в том состоит, дабы детей всякому добру наставлять, всему, что по обстоятельствам их нужно, а особливо закону божию, или самим, или чрез других обучать, добрые примеры подавать, рождающееся в них зло отвращать и когда увещания не пользуют, неупустительно наказывать; однако не причиняя им вреда, дабы безмерною строгостью не зделать их раздражёнными и ожесточёнными. Надлежит родителям и о том стараться, чтоб детям своим некое имение собрать и оставить; нерадение родителей о всём здесь упомянутом есть тяжкое преступление должностей их.
2) Но и дети имеют весьма великое обязательство к родителям своим: понеже жизнь свою от них получили, то и должно им быть весьма к ним благодарными. Они обязаны родителей своих почитать, не токмо словами, но сердцем и делом, и за то получают себе благословение божие; они должны повиноваться и повиновение своё наипаче тем показывать, чтобы увещания родителей своих принимать и наставлениям их последовать. Детям не должно сокрушать родителей своих, но стараться их радовать, не должно их огорчать, ниже раздражать, ни обижать, ни презирать или над ними насмехаться, ниже клясть, кольми паче подымать на них дерзкую руку, ни радоваться о приключающемся родителям их зле; но должно слабости их, а наипаче в старости, терпеливо сносить и ласково с ними обходиться. Они должны стараться благословение своих родителей заслуживать, клятву же их от себя отвращать.
1. Третий союз есть союз господ и слуг. Он состоит между господином и рабами, домоначальником и служителями обоего пола. Таковые союзы были без сомнения ещё от начала мира, потому что Авраам имел во Египте рабов и рабынь.
2. Общество сие господ и слуг богу отнюдь не противно; поелику есть заповеди божии, кои как господам, так и слугам, свободным и рабам, должности их предписывают. Павел в первом послании к коринфянам гл. 7 ст. 21, 22, 24 ясно о рабах и свободных упоминает, и каждаго из сих обоих состояний увещевает и тако говорит: Раб ли призван есть кто, да не печалится: Раб вкупе и свобод во звании своём да пребывает.
3. Господа и домоначальники не должны рабов своих и домашних работами выше сил их отягощать, ниже требовать от них более того, к чему они обязаны. Они должны рабов своих и домашних от всякаго зла отвращать, и ко всякому добру, а паче ко службе божией побуждать, обходиться с ними человеколюбиво, обыкновенную или обещанную им плату и хлеб в надлежащее время и без убавки выдавать.
4. Рабы и слуги должны господ своих и домоначальников любить и почитать, и по званиям своим повиноваться, и при том не по наружному токмо виду, но искренно и от всего сердца. Должныя службы обязаны они охотно и верно, со тщанием и в надлежащее время исправлять, дабы они господам и домоначальникам действительно полезны быть могли; и сим обязаны они не токмо добрым, но и ненравящимся им. Также должны они господам и домоначальникам своим угождать, пользы их всеми силами искать, и всякой вред от них отвращать, уреченною и определённою платою довольствоваться, и ни под каким видом, будто бы более заслуживали, ничего тайно себе не присвоить, и от оставшихся за господскими расходами денег ничего не удерживать и не утаивать.
1. Четвёртый род союза есть тот, в котором многия семейства, соединившись вместе, живут под одною державою и под одинакими законами совокупно. Таковые союзы пли общества называются гражданскими, иначе же называются народами.
Сии общества произошли различными образами, уставлены же одинаким: иногда начальник многочисленнаго племени покорял себе насильно слабых, иногда превосходныя свойства какого-нибудь человека побуждали других ему подчиниться и вверить ему учреждение общаго их благосостояния, или попечение о их защите, либо на короткое время, либо по смерть его, или и потомкам его, с некоторым или без всякаго изъятия. Бывали народы, да и ныне ещё такие есть, у коих многия особы о благосостоянии сограждан своих пекутся, и ту же власть имеют, какую имеет в государстве государь. Сии общества называются республиками.
2. Хотя бы тем или иным образом правление в какой земле было установлено, однако в каждой есть либо один или многие повелевающие, коим прочие должны повиноваться.
3. Повелевающия особы, во всех учреждениях своих, общее всех подданных благополучие намерением себе поставляют. Они повелевают и запрещают то, чтобы каждой из подданных сам стал делать или не делать, когда бы мог в общий союз всех обстоятельств проникнуть, и когда бы имел при том довольно просвещения избирать то, что может утвердить его благополучие.
4. Те, кои повелениям верховных начальников подчинены, следовательно, им и повиноваться должны, то есть: подданные, должны иметь совершенную доверенность к вышшему разуму верховных своих начальников, и на благость их полагаться, и твёрдо уповать, что повелевающие ведают, что государству, подданным и вообще всему гражданскому обществу полезно, и что они ничего инаго не желают, кроме того, что обществу за полезное признают.
5. Ослушания закону должен каждый подданный, как наибольшаго зла в обществе остерегаться; ибо чрез то полагается препятствие тому общему добру, которое верховное начальство сохранить старается.
6. Все правители держав и верховные начальники не были бы то, ниже пребыли, что они теперь суть, когда бы бог, который всё в мире сём управляет, на то не соизволил. Сего ради говорит нам священное писание, что власти от бога установлены, установлены же для благосостояния тех, коими они повелевают.
1. Правители держав имеют долг и власть для благосостояния и безопасности подданных своих, законы и уставы давать, о наблюдении оных пещися, правду и правосудие хранить и содержать, преступников и злодеев наказывать, жизнь и имение подданных против неправедных обид защищать и неприятельским нападениям других сильно противустоять.
2. Правители держав, имея власть от бога, стараются ещё и о том, дабы подданные их научены и наставлены были в тех доляшостях, кои закон божий налагает, без исполнения которых вечнаго блаженства получить не можно; ибо не довольно быть временно благополучным; но человек, в теле котораго безсмертная душа обитает, должен помышлять и о вечном блаженстве.
3. Правители держав благополучие подданных своих различными образами производят:
Дают им законы, то есть верховною властию сочинённыя и надлежащим образом обнародованный предписания, определяющий, что делать и чего не делать. Они означают, что праведно или неправедно, определяют, чем подданный государству и каждый гражданин другому обязаны, не дозволяют, чтоб один вредил другому, и делают каждаго безопасным во владении. Жизнь, честь, имение или собственность каждаго законами защищается, случающийся обиды ими отвращаются, и обиженному правосудие и удовлетворение доставляется.
Понеже государство столь пространно и составляющих оное людей столь много, что государю не возможно одному за сохранением законов усмотреть, самому всех судить, и бываемыя жалобы разсматривать: то и нужно было многих других к правлению дел государственных определить. Великое разстояние большей части подданных от государя требовало, дабы и во многих местах таковыя власти были установлены: а сии должны быть как одна другой, так и все вообще государю подчинены, дабы подданные жалобы свои от части с меньшим трудом производить, от части же и дела их многими судьями тем безпристрастнее судимы быть могли.
4. Правители держав защищают подданных своих от неприятелей.
К тому избирают они из общества людей, кои бодрее, моложе, выше и сильнее, дабы они к защищению прочих и к сохранению всех в государстве учинённых установлений, против неприятеля служили; а во время мира во всём том упражнялись, что им во время войны делать надобно, и от сего нынешние солдаты начало своё получили.
При таковом учреждении, все прочие члены общества имеют ту пользу, что они и во время войны ремесла свои спокойно отправлять и земли пахать могут. Все сделанныя добрыя учреждения будут от того по крайней мере в тех местах, в который неприятельский войска ещё не вступили, сохранены в своём порядке и течении.
5. Попечение державствующаго простирается не токмо до того, чтоб подданных своих как от внешних неприятелей, так и от обид других сограждан защищать, и в правах и в спокойном владении имения их сохранять; но он старается ещё многими другими образами доставить им благосостояние.
Чего подданные особенно сами собою сделать не могут, то государь всего общества силами, употреблением полезных к тому средств и способных людей совершить может: на больших реках плотины поставить и тем наводнения отвратить, удобныя дороги сделать, пристанища для морскаго купечества построить, запасные дворы на случай голода и нужды наполнить, многаго иждивения требующия предприятия в действо произвести, дабы трудам подданных прибыль, а плодам земным достойную цену доставить: науки, художества и всякия ремесла в цветущее состояние привести, и бесчисленный иныя государству полезныя дела совершить, одни только государи в состоянии; и добрые государи всегда прилагали о том великое попечение.
1. Подданные называются все находящиеся в государстве люди, кои государю или правящим особам повинуются.
2. Подданные суть различного состояния, иные из них знатные, иные же низкие.
Между низкими есть свободные люди; есть же и такие, кои господам своим службою некоторыми податьми и иными различными образами обязаны, от части же и так присвоены, что ни они сами, ни дети их без соизволения господ с того места, где они живут, на другое переселиться не могут.
3. Знатные подданные государства суть те, кои имением своим, просвещением и способностями от других отменны; а отличаются они не токмо высокими названиями, но и тем, что к службе государства различными образами употребляются.
4. Все подданные или члены общества обязаны правителей своих за благодеяния и покровительство, от них получаемое, почитать, богу о них молиться, законам и уставам их повиноваться; подати и службы, без которых правители держав общаго благосостояния и безопасности сохранить не могут, должны подданные, так как оныя на них возложены, доброхотно и усердно давать, не от страха наказаний; но для того, что в совести пред богом к тому обязаны. Каждый подданный должен оказывать почтение, любовь, послушание и верность не токмо державствующему, но и определённым и установленным от него меньшим властям.
5. Вообще долг каждого подданного есть быть послушну, по введённым законам себя управлять и оныя высокопочитать, в обиде от другаго, или в ссоре своей с другим, не самому за себя отомщевать и по своему хотению поступать, но [лишь бы то не от злобы происходило] искать помощи от власти и жалобы свои по предписанному порядку производить; а в ожидании решения быть спокойну и по приговору судьи себя располагать.
6. Как частные люди и граждане государства могут между собою ссориться, так и целые народы или их владетели могут от различных причин впадать между собою в распри; но сия последния распри обыкновенными судьями решиться не могут, ибо нет таких людей, кои бы целые народы судили. В таковых случаях бывает война: впадшие в ссору народы друг против друга неприятельски поступают, один на другаго землю нападают, осаждают и берут города, выжигают места, отнимают жатвы у обывателей, отводят людей и скот в плен, между собою сражаются и делают друг другу столько вреда, сколько могут.
7. Таковое всех граждан постигшее зло или война требует, чтоб и все по силе своей старалися супротивлевие делать, общество защищать, и делаемым к защищению от государя приуготовлениям усердно способствовать.
8. В древния времена в таковых случаях каждый брал оружие, да и ныне ещё есть такие народы, у которых все граждане военные люди; а другие есть такие, где всё дворянство оружие принять, против неприятеля итти и на собственном иждивении в походе некоторое время выслужить обязано.
9. Когда неприятель не скоро прогнан бывал и война долго продолжалась, то государство крайне от того претерпевало, поля не были вспаханы, ремесла и прочая упражнения оставлялись и вред от того был столь велик, что часто во многие веки его чувствовали.
10. Чем более и сильнее по времени становились государства, тем многочисленнее становились и звания в обществах. Различные звания доставляли друг другу от часу более выгод, и тогда поход казался уже тем труднее, чем более привыкли к сим выгодам; а таковых надобно было лишаться, когда нужда настояла итти противу неприятеля.
11. Все сии здесь упомянутый обстоятельства вообще подали повод к учреждению особеннаго состояния людей, которые бы, при известном нужном содержании честию и награждениями будучи ободряемы, всегда вооружены были и отечество защищали.
12. Таковое людей военных, зделанное для благосостояния государства учреждение требует между тем великаго иждивения, ибо солдату надобно получать жалованье, одежду, оружие, жилище и пропитание. Сверх сего война требует ещё великаго иждивения, например; повозок, поставок, знатнаго запаса, и прочаго. По справедливости должно тем, кои от защищения пользу имеют, сие иждивение платить и иными различными образами к тому способствовать, дабы не быть принуждёнными выходить самим на защищение своё.
13. И для того как господа, так и частныя семейства земских обывателей должны тому сообразоваться, когда государь, кого из принадлежащих им людей для службы военной возмёть, а те, кои таковым образом взяты бывают, должны к новому своему состоянию привыкать и в оном верно и честно служить, не щадя своей жизни. Должны они почитать себя сочленами общества, с подданными той земли, для защищения которой они определены, безчинно не поступать и никакой обиды им не делать; также и во время войны всего против обывателя неприятельския земли за дозволенное себе не почитать, и частным людям, кои и без того довольно от войны нещастливы, личнаго, или в имении их вреда более не делать, как от установленных над ними военных начальников предписано.
От неистовств же для отмщения или сребролюбия, или от других безчинств должны себя люди военные воздерживать и определённым своим жалованьем довольствоваться. Кои не так поступают, как предписано, то согрешают тяжко против бога и ближняго, потому что ни звание их, ни война не дают им власти быть свирепыми и жестокими.
14. Для дальнейшаго благополучия подданных, которое государь основывает на разных способах и заведениях, требуется также великое иждивение и не малое содействие от подданных. По справедливости должны они способствовать к сему иждивению, и что кроме сего к содействию или к службе потребно, доброхотно давать, потому что они от того пользу имеют; и так должны они положенный дани и всякаго звания подати усердно платить. Сии подати налагаются всегда на каждого по мере государственных надобностей.
15. Те подданные, коих государь для збору податей определяет, должны с великою верностию по данному им предписанию поступать, ни от кого, кто должен платить, более положеннаго не требовать; а из собраннаго ничего себе не удерживать; но всё верно в надлежащее место отдавать.
16. Подобным же образом должны и те подданные поступать, коих государь к другим делам употребляет. Она должны исправлять то, что на них возложено, со всякою верностию, по совести, и так как от них требуется; непростительно же из корыстолюбия, из чрезмерной любви к покою или ради других причин вверенный дела пренебрегать.
17. Все сочлены гражданскаго общества должны о благосостоянии онаго усердно стараться, охотно к тому способствовать, что верховная власть повелевает; все учреждения ея почитать, хотя бы и некоторой убыток от того понесли, и хотя бы не усматривали, как оными общее благосостояние споспешествуется. О верховных властях надлежит так разсуждать, что оне по большему сведению обстоятельств всё то лучшее разумеют и что оне при уставах и учреждениях своих никакого другаго намерения не имеют, кроме пользы общества; и так против учреждений верховных властей роптать или во зло оныя толковать весьма неправедно и наказания достойно.
Буде кто из подданных имеет какое доброе изобретение или предложение, чем обществу польза зделаться или вред от онаго отвратиться может, то ему не иное что дозволяется, как объявить предложение своё верховной власти, последования от оной ожидать, а между тем быть спокойну, да и тогда не оскорбляться, когда предложение его не будет уважено. Подданные, кои по сему мыслят и поступают, о благосостоянии Отечества радуются, преимущества онаго и добрыя учреждения признают, почитают и по возможности своей оныя сохранять и исполнять стараются, называются истинными сынами Отечества.
1. Между склонностями к добродетели и делами добраго гражданина щитается особливо любовь к Отечеству и действия оной. Большая часть великих действий древних греков и римлян, коим по ныне мы ещё удивляемся и который мы друг другу в пример к подражанию представляем, была следствием и действием любви их к Отечеству. В книгах исторических находятся знаменитая и почти невероятный действия добродетельных сынов Отечества. Сим именем называют людей обоего пола и всякаго состояния, кои Отечество своё почитают, о благе его пекутся, при благосостоянии его чувствуют истинное удовольствие, в нещастиях и опасностях не пребывают равнодушны; но сколько можно благополучию и спасению Отечества споспешествуют.
2. Люди сии, коим давали почтенное название сынов Отечества, показывали любовь к Отечеству разными образами: некоторые предпринимали для блага Отечества полезный, хотя и весьма трудный дела, и старалися, не взирая ни на какия препятствия, приводить оныя к окончанию; другие сносили постоянно и великодушно все злоключения и обиды для пользы общей и благосостояния своего Отечества. Не было ничего столь любезнаго и приятнаго для других, чем бы они не пожертвовали Отечеству. Многие не устрашалися ни каких опасностей, даже на смерть шествовали смело, и сносили равнодушно смерть свойственников своих, жертвовавших жизнию любезному своему Отечеству.
3. Много есть таких людей, коих в сём почти уверить не возможно потому, что в наши времена таковые примеры или не столь часто, или не столь много встречаются, как бывало в древния времена. Некоторые думают, что любовь к Отечеству есть такая гражданская добродетель, которая свойственнее вольному обществу или республике, нежели монархии, или что в республике по крайней мере более поводов и побуждений к тому находится; но всё сие весьма несправедливо, ибо естьли где в нынешнее время и окажется меньше любви к Отечеству, нежели в древности: то сему не образ государственнаго правления, но недостатки в воспитании причиною бывают, которые как скоро будут уничтожены; то и в наши времена окажется также великое число истинных сынов Отечества.
4. И для сего нужно делать тоже, что делали римляне, а особливо древние греки. Греки почитали воспитание детей государственным предметом: верховные начальники имели о них попечение и устроевали воспитание; они не оставляли онаго никогда на произвол одних родителей; не смотря на то, что многие из оных довольно ведали долг свой, чтобы воспитывать детей своих не только для самих себя и племени своего, но и для общества. Те же, коим воспитание препоручено было от государства, тщилися возбудить в юношестве внимание к выгодам отечества: они представляли им пользу государственных учреждений, приобучали юношество примечать совершенства оных, почитать и проникать все выгоды, коими каждый в Отечестве своём наслаждаться может; не забывали также повествовать им о славных делах сынов Отечества, и оных примерами возжигать в них ревность к подражанию. Всё сие делало сильное впечатление в юношестве; оно было поощряемо как добрыми и полезными, так и благородными действиями, чувствовало удовольствие и не могло удержаться, чтоб не любить и не делать того, что почитало за благородное и полезное.
5. Ежели станут в наши времена поступать с юношеством таким же образом, то возбудят в нём по примеру древних любовь к Отечеству, и тогда подданные монархического государства будут тоже делать, чему удивляемся мы в сынах Отечества древних свободных областей.
1. О том, что называется Отечество вообще, имеют весьма несправедливый понятия: почти никогда или по крайней мере весьма редко, представляют себе при сём слове то, что должно разуметь, когда говорится о любви к Отечеству.
2. В собственном знаменовании Отечество есть то великое общество, котораго кто сочленом, то есть: то государство, коему кто поддан или по месту своего рождения, или по преселению своему и жительству.
3. Таковое великое общество, которое иногда простирается чрез многия земли, называется потому Отечеством, что в нём благо всех жителей или сочленов, одною властию или законами так содержится и споспешествуется, как в доме благо чад попечением отеческим устроевается. И по сему все те, кои подчинены одному правительству или одной верховной власти, суть сыны одного Отечества.
4. Как члены или жители одного государства, все вообще имеют одинакия права на выгоды, доставляемый каждаго состояния людям законами и образом правления; то и они должны с своей стороны иметь одинакия честный чувствования и к Отечеству усердную привязанность.
5. Истинный сын Отечества должен привязан быть к государству, образу правления, к начальству и к законам. Любовь к Отечеству состоит в том, дабы мы почтение и благодарность являли к правительству, чтобы покорялись законам, учреждениям и добрым нравам общества, в коем мы живём, чтобы уважали выгоды Отечества, употребляли оныя к общей пользе и по возможности тщилися бы их зделать совершеннее, дабы принимали мы участие во славе того общества, коего мы сочленами, и ревностно б старались о благе онаго.
1. Когда любовь к Отечеству в том состоит, чтоб мы государю, начальству и законам общества, в коем мы живём, усердно покорялись, то смотреть нам должно, что любовь к Отечеству в сердцах наших производит.
2. Правда, что любовь к Отечеству основывается на любви к ближнему, предписываемой весьма сильно самим священным писанием, но как не нарушая всеобщей любви к ближнему, тоже священное писание обязывает нас помышлять о сродниках наших более, нежели о других; да и самым естественным побуждением дети любят родителей своих, а братья друг друга горячее, нежели прочих по ближайшему своему союзу, так и члены одного государства обязаны любить более государя своего и сограждан своих, с коими они соединены теснейшим союзом, нежели с чужим государем и его подданными.
3. Всяк знает, что родитель печётся отвращать все опасности от детей своих, но и государь, как общий чадолюбивый отец, доставляет безопасность всему государству от внешних врагов. Родитель содержит между детьми порядок и согласие; государь же наблюдением правосудия, защищает каждого подданнаго, обидимаго неправедным образом от сограждан своих. Родитель доставляет детям разныя надобности и выгоды; государь также распространяет повсюду порядок, изобилие и выгоды, каждому состоянию приличествующия.
4. Родитель избирает людей, дабы научить детей своих всякому добру, и не оставляя их без помощи, соделывает благополучие их, лишаяся даже своего спокойствия и своих забав: да и государь употребляет разных способных особ, для достижения великих, всему государству полезных намерений, внимает прозьбам подданных и не скучает от трудов, повелевая представлять себе оныя изустно или письменно; не оставляет никого без помощи, поколику ему можно, и лишает себя покоя, забав и выгод для доставления спокойствия и выгод подданным своим.
5. Когда же родитель для вышереченных детям оказываемых выгод, от детей своих особливо любим бывает; то поистине и государь заслуживает любовь от своих подданных тем паче, чем важнее являемый им благодеяния.
1. Общее благополучие членов государства есть цель всякаго правления. Сие благополучие теряют подданные, когда не в надлежащем порядке и почтении находится правление; из чего следует, что первая должность сына Отечества есть, не говорить и не делать ничего предосудительного в разсуждении правительства, и по тому веяния возмутительный поступки, как-то: роптание, худыя разсуждения, поносительныя и дерзския слова против государственнаго учреждения и правления, суть преступления против Отечества, и строгаго наказания достойны.
2. Законы суть учреждения, которыми определяется, что правительство почитает полезным для благосостояния государства; и так повиновение есть вторая должность сына Отечества. Каждый обязан повиноваться, и в таком случае когда повиновение кажется быть тяжко, и когда думается, что законам инаковым быть бы долженствовало.
3. Всеобщее благополучие в государстве часто инако приобрестися не может, чтобы при том некоторые люди не почувствовали какого-нибудь отягчения; но всеобщее благо должно предпочитаемо быть частному. Частные люди не могут в государстве всего видеть и довольно ведать о обстоятельствах онаго, дабы справедливо разсуждать могли, каким образом тот или другой закон споспешествует ко всеобщему или частному благу. Начальники могут и долженствуют всё сие лучше и основательнее знать, почему упование на прозорливость и праводушие правителей есть третия должность сына Отечества.
4. Повиновение сынов Отечества должно быть действующее, то есть: каждый сын Отечества долженствует ко благу государства действительно употреблять все свои способности и своё имение; а особливо когда требовать того будет начальство. Исполнение того есть четвёртая должность сына Отечества. Надобности государства суть многообразны, оне не могут всякому члену быть известны; по обстоятельствам бывают оне иногда более, иногда менее. Не всякой может разсуждать о нуждах и о важности их и о том, что для оных потребно, потому, что часто долженствуют оне сокрыты быть по законным причинам; почему долженствует сын Отечества охоту свою служить государству способностями и имением своим, не по собственному разсуждению и произволению являть, но должен поступать по тому, как правительство от него требует; требуемое же обязан он во всяких обстоятельствах охотно исполнять.
1. Любовь к Отечеству есть должность каждого члена государства и каждаго подданнаго. Но находятся случаи, при коих каждое состояние членов особенным, ему свойственным образом любовь сию показывать долженствует.
2. Простый народ, то есть питающиеся хлебопашеством и рукоделием, составляют самую последнюю степень граждан в государстве. Они должны оказывать любовь к Отечеству особливо повиновением и деятельностию, то есть: трудолюбием; к тому имеют они многообразные случаи, а именно: когда избираются из них солдаты, защитники Отечества против внешних врагов, когда правительство повелевает земледельцам, или для помощи государству в нужде, или для снабдения пищею войска, уделять нечто от приобретённаго земледелием, или привозить, или также держать постои.
3. Деятельность и трудолюбие должен простой человек являть не токмо охотным исправлением работы, налагаемой непосредственно для блага государства, но и тогда, когда трудится для доставления собственнаго себе пропитания: от таковаго государство всегда имеет пользу: ибо трудолюбием умножаются произведения земли и доставляются членам государства все надобности, выгоды и изобилие. Ленивые же напротиву того, неработающие и праздношатающиеся суть всегда бременем государству, причиняют ему вред и препятствуют его благосостоянию.
4. Простые люди оказывают себя тогда сынами Отечества, когда они не оставайся при старинных своих привычках, стараются перенимать полезное других стран сколько возможно, и оное употреблять для блага своего Отечества, или насаждая и разводя в своей земле иностранным произведения, или подражая, для пользы своей, образу земледелия соседей своих, или употребляя подобное соседнему прилежание к выделыванию собственных своих произведений, дабы не иметь нужды в чужих плодах и работе, и вывозимых за то из государства деньги удержать в своём Отечестве.
5. Сегоже требует любовь к Отечеству и от художников, кои собственно принадлежат ко второй степени подданных государства, то есть: к числу тех, коих справедливо с некоторым писателем, благовоспитанными гражданами назвать можно. Сюда принадлежат, кроме художников и купечества, и те, кои по способностям и знаниям своим, разными образами ко благосостоянию Отечества споспешествуют. В сей статье заключаются также мужи, научающие других должностям сограждан своих; из них государь берёт тех людей, кои в судопроизводствах и других званиях при правлении государства трудятся; сия же статья заключает ещё и тех людей, кои о направлении вкуса народного стараются.
6. Как прилежание простолюдина показывается особенно в употреблении телесных сил и в рукоделиях, подобно тому долженствует прилежание благовоспитанных граждан являемо быть добрым и охотным употреблением душевных сил. Главное правило, кое члены сей статьи пред очами иметь должны, состоит в том, дабы они почитали за должность зделаться полезными Отечеству чрез то самое, чему они себя посвящают, или к чему они определены. Они должны ведать, что те только являют истннныя заслуги отечеству, кои действительный доставляют ему выгоды, и что каждое состояние такия заслуги являть может, который хотя и не каждому представляются пред очи, и не каждым за таковыя признаются, однако государству весьма существенны.
7. Когда кто желает отвратить какое-либо зло, то должен сперва разсмотреть следствия, могущия быть от употребленнаго к тому средства, не больше ли оне принесут вреда, нежели самое то зло, которое искоренить он намеревается.
8. Предложения, коих исполнение для некоторых только особ или для некоторой только статьи граждан выгодно, не годятся ни к чему; ежели оне большей части людей, или статей гражданства вредны. В государстве должно наблюдать паче всего всеобщее благо, или по крайней мере большей части людей.
Благовоспитанные граждане обязаны повиновением не менее, как и простой народ. Они должны не только повиноваться законам вообще; но и в тех случаях поведения правительства исполнять, когда оно не почитает того полезным, что в их глазах полезным быть кажется; они должны напрягать силы душевныя к пользе Отечества по тому, как сего требует от них владетель государства.
1. В государстве есть состояние людей духовенством называемое, как то: архиепископы, епископы, архимандриты, игумны, протопресвитеры, священники и диаконы, которых должность есть просвещать людей истинным богопознанием, исправлять сердца и волю их законом божиим и чрез утверждение их в добродетели и в добрых делах сей жизни, уготовлять им путь ко блаженству будущия.
2. Любовь их к Отечеству тем ещё более показывается, когда они должности свои так отправляют, как гражданскаго общества спасительный намерения требуют. Сие состоит в том, чтоб они наставлениями своими людей к верности и любви к государю и Отечеству побуждали, духом кротости отводили их от вредных заблуждений и суеверных мнений и душу их истинными, к благополучию служащими правилами так просвещали, чтобы она могли быть полезными и благопотребными членами гражданскаго общества, и служили Отечеству с успехом, исполненны добродетели, хорошими свойствами и добрыми мнениями.
3. Другое состояние людей в государстве благородным называется. В оном многия суть степени, но все вообще имеют следующий преимущества пред низким состоянием: им принадлежат высокий места в гражданском правлении и в войске, они суть ближайшие к особе монарха, следовательно, преимущественно ему ведомы, им употребляемы и действуют пред его очами: и так дворянство есть то состояние, которое наиболее для пользы Отечества делать может и долженствует.
4. Дворянство есть собственно награждение великих и полезных действий, произведённых или самим благородным, или родителями и предками его, который должны быть чадам и внукам примером к подражанию: тем же, кои заслужили сами собою дворянство, заслуги и полученный чрез них преимущества, должны быть побуждением к большому себя оказанию; они должны честным поведением сохранять полученное достоинство и не навлекать ни себе, ни потомству своему поношения подлыми поступками.
5. Дворяне должны вообще являть, как и другия со стояния, повиновение, усердие и любовь к Отечеству. Усердие благородных должно быть несравненно более людей другаго состояния: им предлежат труднейший должности ко исполнению; бодрость и постоянство должны в них быть несравненно больше и по мере важности возлагаемая на них службы. Деятельность дворянства должна показываема быть в труднейших обстоятельствах, в величайших опасностях, и даже там, где соединено лишение жизни. Честь и желание сохранить полученный преимущества без помрачения их, должны быть побудительными причинами всех действий дворянства.
6. Любовь к государю и непоколебимая к нему верность есть главнейший долг дворянина: он имеет больше случаев являть оныя, нежели люди других состояний, более отдалённые от особы монаршей.
Любовь к Отечеству требует однако от благородных, дабы они почитали согражданами себе и нижайшего состояния людей, не презирали бы и ни мало не обижали их. Благородные долженствуют помнить, что каждая степень подданных в государстве споспешествует ко всеобщему благу, и что каждаго состояния люди имеют право участвовать в доставляемых государством выгодах всему обществу; и как дворяне многоразличными образами пользуются от нижайших состояний, так долженствуют и они сами стараться быть взаимно им полезными.
7. Кроме помянутых трёх состояний, есть ещё четвёртое, а именно: военное. Весьма несправедливо думают те, кои почитают состояние сие, в разсуждении дворянства, прибежищем бедных людей знатного состояния, в разсуждении благовоспитанных граждан, наказанием развращённых детей, в разсуждении же простаго народа, состоянием невольничества.
8. Военное состояние есть собственно замена большей части членов других состояний, при защищении Отечества. Воины одни делают то, что все прочие люди исполнять обязаны были бы во время нападения врагов на государство.
9. Должность государя есть защищать подданных от нападений неприятельских. Он имеет право требовать и употреблять каждого подданного к защищению сему. Вред, причинённый государству с одной стороны, или некоторым только подданным, имеет всегда вредныя следствия и для всего общества; опасность может распространиться и до других. Но сему и долженствуют все члены государства споспешествовать к защищению, хотя бы неприятель нападал и на одну только часть. Не нужно, и весьма было бы вредно, ежели бы в нынешния времена, подобно как бывало часто в древности, выведены были в поле все подданные для защищения государства от нападения неприятельскаго.
10. И потому государи имеют право, по власти своей повелевать и учреждать, определять, кому и коликому числу подданных должно явиться к защищению. Сие определение тем нужнее, что без него весьма немногие явились бы добровольно. Хотя каждый и уверен, что войско нужно государству; но частные люди без определения государя и начальников, неохотно бы согласилися подумать, что им самим, или их свойственникам должно принять оружие.
11. Определённые к защищению государства подданные долженствуют повиноваться безпрекословно и исполнять верно должности звания своего. Воин долженствует любовь к Отечеству являть повиновением и храбростью, что стоит ему несравненно дороже, нежели другим людям; ибо он должен, или принесть действительно в жертву покой, здравие, свободу и самую жизнь свою, или по крайней мере готов быть жертвовать всем сим для блага общества на всякий час. За сие достойно ему воздавать честь и благодарность.
12. Правда, что повиновение и верность в исполнении должности его есть натруднейшее дело; но непослушание и неисправность как для него самаго, так и для целаго государства могут иметь самыя вреднейший следствия.
Воин долженствует слепо исполнять повеления начальников своих, не разсуждая о намерениях и пользе сих повелений. Те, кои бы могли возиметь какое-либо сомнение при повелениях, долженствуют успокоиться тою доверенностию, какую заслуживают от них но состоянию званию своему. Государь военачальников и другие чиновные. Каждый воин обязан иметь сию к начальникам доверенность, и потому долг его есть думать, что поведённое ему есть самое лучшее средство для настоящего случая, и что нужно оно для сохранения или для спасения государства. Он должен помнить, что невозможно, да и не должно, начальнику давать отчёта в действиях своих подчинённым своим.
13. Воспоминание о должности, являть любовь к Отечеству повиновением и храбростию, долженствует делать воина терпеливым во всех трудностях, бодрым и решительным в опасностях и непоколебимым во браниях.
14. Должность же воинов есть, как то уже и предтеча христов воинам своего времени изрёк: быть довольными своим жалованьем, никого (то есть: кто не враг Отечества) не обижать, да и самым врагам не должны они больше вреда делать, как поведено от начальников. Всеобщее человеколюбие обязывает нас поступать кротко и с неприятельскими подданными, а особливо когда они не подемлют оружия.
1. В государстве есть большия и меньшия общества, как то: города и сёлы.
Есть знатныя особы, коим потребна помощь других людей различных знаний и искусств для исправления их надобностей. Есть также всегда люди, кои охотно к таковым делам услуги свои предлагают и чрез то не токмо себе, но и домашним своим пропитание доставляют. Таковых должность есть верно и так служить, как качество ввереннаго им дела, и как воля и польза того требуют, кому служат.
2. Члены общества служат друг другу не будучи, как обыкновенно говорится, друг у друга в службе.
Надобности человеческия столь велики, что человеку, как бы кому ни казалось иметь мало нужды, не возможно всего самому сделать. Каждому потребна работа другага, и каждой, кто какую работу исправляет и от работы своей пропитать себя хочет, служит тем самым другому; а тот, которому потребна его работа, платит работнику и за деньги нужное для себя получает. Великая польза знать, коль различными образами люди стараются друг другу быть полезными, или что всё одно значит, друг другу служить, не состоя собственно в службе.
1. Некоторые прилежат к наукам и оными другим служат, или наставлением, или употреблением оных но разным надобностям человеческой жизни: сии люди составляют так называемое состояние учёных.
2. Все науки вообще, сколько их в нынешнее время ни есть, можно на четыре главный части разделить:
а. Есть некоторый, кои до души нашей только касаются, и силы оной исправляют, а особливо та наука, которая всему тому нас научает, что бог сотворил, повелел и требует для спасения человеческаго, и оная называется богословия.
б. Есть наука, которая в том состоит, дабы свойство нашего тела и всех его частей в здоровом и больном состоянии узнавать, при слабостях телесных помогать и средства к помощи приуготовлять. Сия называется врачебною наукою.
в. Есть ещё наука, которая спокойное владение имением, предметом имеет. Она называется наука прав и законов, потому что она испытывает и определяет, что в разсуждении вещей и людей, и при защищении собственности право и справедливо.
г. Четвёртой род наук содержит в себе философический, математический, историческия и словесныя знания, кои не только сами собою полезны, но и к приобретению великих успехов в каждой из вышеупомянутых главных наук споспешествуют.
1. Некоторые люди прилежат к художествам, который способствуют различным образом к выгодности жизни нашей и увеселению. Художества сии суть:
а. Живопись. Она изображает чувствам представляющийся вещи на ровном месте одною или многими красками. Способы сего изображения и употребляемый к тому краски весьма различны.
б. Резьба, изображает тож самое вырезанными на меди чертами и точками, кои красками наполняются, и на бумаге, или на ином чем к тому способном, тиснением печатаются.
в. Ваяние, изображает чувствам представляющиеся вещи на многоразличных телах: на дереве, на каменьях и тому подобном, возвышенными начертаниями.
г. Архитектура, начертавает и сооружает здания, кои не токмо прочны и покойны, но и прекрасны бывают.
д. Музыка услаждает слух хорошо размеренными голосами, кои весьма различными образами производятся.
1. Некоторые люди прилежат к рукоделиям и ремёслам, который нам от части необходимы; а от части только нужны по принятому от нас образу жизни и обычаям.
Число оных превеликое и умножается почти повседневно, не токмо для того, что от времени до времени более изобретаются; но и для того, что искусство человеческое довело некоторый из них, кои прежде между рукоделиями счислялись, до совершенства художеств. Мы возмём рукоделия и художества здесь под именем ремёсл и приложим им хотя несовершенное росписание, чтоб токмо показать, коль многоразличную пользу все они приносят.
а. Некоторый из них служат к нашему пропитанию, и таковыя ремесла отправляют:
1) Земледельцы, кои пшеницу и иныя различный семена сеют, и нужной к пище нашей скот содержат.
2) Мельники, кои пшеницу либо на ветреных, либо на водяных мельницах мелют.
3) Хлебники, кои из муки хлеб нам пекут.
4) Мясники, кои мясом торгуют.
5) Огородники и садовники, кои нас всякими овощами и зеленью снабжают.
6) Повара, кои нам кушанье приуготовляют.
7) Сахарники или конфетчики, кои всякия сладкия варенья и закуски делают.
8) Виноградные садовники разводят виноградные сады.
9) Пивовары, кои варят пиво.
10) Винокуры курят крепкия напитки.
Последний три звания доставляют нам питие паше.
б. Другия ремесла служат к нашей одежде, как то: льняные, бумажные, шерстяные и шёлковые ткачи приуготовляют к тому нужныя вещи; красильщик оныя красит, портной делает нам из них платье; а к тому способствуют ещё разные другие ремесленники, как то пуговочник, а у знатных по большей части позументщик и золотошвей.
Для прикрытия рук, ног, головы работают перчаточники, сапожники, чулошники, шляпники и парукмахеры. Принадлежащий же к тому вещи доставляют опять другие. Шерсть, из которой сукно и другия шерстяныя материи, и кожа, из которой столь многое делается, суть корысти от скотоводства. Всё сие выделывают к разным употреблениям кожевники и замшеники.
в. Для созидания жилищ наших требуются кирпичники, каменоломщики, каменосечцы, обжигальщики извести, каменщики, плотники, кровельщики, кузнецы, проволочники, слесари, столяры, оконничники и многие другие.
г. Для приуготовления нужных к дому вещей, требуется множество других ремесленников — обручники, токари, горшечники, жестянники, оловянишники, медники и литейщики.
д. К разным другим надобностям часовые мастера, верёвочники, шорники и гребеньщики.
е. Для выгод наших работают также многие, например: каретники, седельники и проч.
ж. Для великолепия, алмазами торгующие, золотых дел мастера, серебреники, зеркальники, позолотчики и обойщики.
2. К сим причисляются ещё и купцы или торговые люди, коих упражнение состоит в том, чтоб вещи, произведённый или приготовленный трудами других покупать, ими торговать, в отдалённый места их развозить и за оныя или наличный деньги, или другия полезный вещи на обмен вывозить.
1. Земля произносит безчисленное множество растений и других вещей, к различным потребам служащих и людям к пользе, удовлетворительно и наслаждению удобных. Повсюду бывают люди весьма различных склонностей и способностей. Много таких, кои произведения земли весьма различными образами приуготовляют; много же ещё и таких, кои искусство сих для нужд своих охотно употребляют.
2. Почти из всех творений, даже и из малейших частей оных, умеют в нынешнее время делать употребление. Люди пользуются чрез то дарованною им от бога при сотворении властию, и поелику люди творения тако употребляют и их обделывают; то исполняют они то самое, что бог ко Адаму сказал; то есть: что люди получают пищу и пропитание своё от земли со многим трудом, хотя и не все её пашут.
3. При сем надлежит нам премудрости, благости и промыслу божию удивляться и благодарить, что бог, создав все твари, и щедрою рукою по всей земле их разделив, создал их всех ко употреблению человеческому. Мы же видя, что one чрез труды наши весьма полезными быть нам могут, не можем сомневаться, что при самом ещё создании намерение его было, дать людям многоразличный упражнения.
4. По умножении людей невозможно стало, чтобы все на подобие земледельцов землю пахали, и от того непосредственно пропитание своё имели. Многия тысячи людей не приобрели бы себе ничего и пропитания не имели, когда бы мы все в нынешнее время на подобие прародителей наших жить стали и только самым нужным довольствовались. И так, когда некоторые вельможи и богатые для выгод и спокойствия своего, великое множество людей упражняют; то получают чрез то пропитание своё многия тысячи семей, кои вельможам и богатым не токмо к их нуждам, но и к великолепию и удовольствию их способствуют. Они получают способ упражняться, а созданный ради человека творения употребляются чрез то полезно.
5. Природный дарования и раждающиеся от них склонности человеческий ко всякому званию и к различным упражнениям, суть без всякаго прекословия действие того, который создал души человеческий, в коих таковыя дарования и склонности обретаются. Многия качества принадлежат до некоторых наук и художеств, коих, как весьма справедливо говорится, приобрести не можно; но надобно им быть природным, или лучше сказать, в душе человеческой созданным.
6. Сии то природныя дарования и склонности определяют обыкновенно человека, имеющего оныя, тому или другому званию, рукоделию, художеству или науке себя посвятить. Не редко и самих повелевающих побуждают сии природныя дарования употреблять подчинённых своих по признанным в них способностям.
7. Как разум, так и откровение научают нас весьма важным до сего касающимся истиннам; а именно:
а. Что всякое звание и всякое состояние, в котором честным и позволенным образом пропитать себя можно, каждый себе избрать и в оном пребывать может.
б. Что всяк обязан так поступать, как требуют должности и качества того звания, в котором кто пребывает.
в. Чтоб единожды избранное звание легкомысленно не покидать; а из сего следует, что человеку состоянием своим, которое он или сам себе избрал, или иным каким образом в оное поставлен, должно быть довольным и в оном по возможности стараться себе и другим быть полезным.
8. Всякое звание, всякое ремесло, всякое художество и всякая наука приносит пользу человеческому обществу; и для того всякое звание и всяк, кто какому званию себя посвятил, почтения достоин. Несправедливо было бы нечто полезное презирать; всё, что истинную пользу приносит, важно и почтения достойно; и потому не должно ни какое ремесло и ни какой способ к честному себя пропитанию презирать. Невозможно всем в одном звании быть; и так одно звание, или одно ремесло, да но презирает другое; ибо все весьма полезны обществу.
9. Надлежит нам удивляться и благодарить за благость и премудрость бога, что он не только многоразличныя вещи сотворил, и земле непрестанно то произносить повелел, из чего толь многое к нужде, выгодам и наслаждению человеческому служащее, приуготовляться может; но и даровал людям склонности и способности столь различными образами упражняться, и чрез то друг другу служить.
1. Знание праведным образом приобретать себе имение, или приобретённое сберегать и оное в пользу дома своего разумно употреблять, называется домоводство.
Люди, кои в одном из сих трёх: то есть или в приобретении, или сбережении, или в употреблении имения своево погребают, суть худые домоводцы[631]. И так домоводцу надлежит помышлять не токмо о приобретении, но о сбережении и о полезном употреблении приобретённаго.
2. Знание домоводства всякому нужно; ибо люди всякаго звания обязаны трудиться и хозяйствовать, дабы себе и домашним своим нужное снискать.
Под нужным, о снискании котораго стараться должно, разумеется пища, питие, одежда и жилище.
Понеже всякой сочлен гражданскаго общества нуждам онаго способствовать несколько должен; а начальник дома есть сочлен таковаго общества: то не довольно ему того, чтоб снискать нужное для себя пропитание; но надобно ему и о том помышлять, что он ради благосостояния общества верховному правительству давать должен. Начальнику дома должно ещё и о том стараться, дабы привести себя в такое состояние, чтоб он мог дать нечто детям своим, приятелям и бедным.
Надлежит ему нечто и сберечь, дабы привести себя в лучшее состояние, и чтобы при непредвидимых злоключениях, при болезни и при старости кормить себя мог.
3. Хотя намерение приобретения, или доставления работою себе и домашним своим нужнаго, во всяком звании одинаково; однако способы к получению сего намерения у людей различных званий, суть различны; ибо богатой и знатной должен инако домоводствовать, нежели убогой и простой человек. Крестьянин хозяйствует инако, нежели художник и ремесленник; а купец и чиновный хозяйствуют также инако; однако есть общия некоторыя правила, по которым во всяком звании поступать должно, и кои здесь следуют.
1. К домоводству потребно имение, добрым употреблением и разумным управлением котораго приобретается то, что к пропитанию нужно. Имение же бывает многоразлично: деревни, поля, деньги, движимыя вещи, науки, художества или рукоделия составляют оное, и суть способы к приобретению нужнаго.
2. Какого бы качества имение или средство пропитания нашего ни было; однако от всякаго домоводца требуется, чтоб он имел сведения.
Сведения сии человеку не от природы даются; но должен он стараться получать их разными образами.
Сведения можно получать иногда собственным своим разсуждением и разными опытами, однако таковыя для большой части трудны и опасны. Не все люди любят долго размышлять, а многие к тому и не очень способны; а когда опыты не удадутся, то претерпевают убыток, которой для недостаточных людей весьма чувствителен бывает.
Можно ещё таковыя сведения получать от изустнаго или письменнаго наставления искусных в том людей.
Наконец, видя, что другие умные люди делают или делали, получаем сведения чрез примеры.
Кто хочет чрез изустное или письменное наставление, или чрез примеры сведение себе получить, тому должно смотреть на искусных людей, кои в тех вещах доброй успех имели, в которых старается он получить себе сведение.
Таковых людей разсуждения или наставления, а особливо порядок домоводства, надлежит приложив замечать, и самое полезное понимать, дабы им в том последовать.
3. От добраго домоводца требуется твёрдая и добрая воля то делать, и не медля делом самим исполнять, что за доброе признал. Наилучшия сведения ни к чему неполезны, когда кто не имеет при том твёрдой воли делать то, что он за доброе признал. Люди хотя желают и делают всегда то, что действительно для них хорошо, или таковым для них быть кажется; но ежели и самое добро противно склонностям или покою их, или когда другое что более их прельщает, то часто небрегут они о вещах, кои сами признают за добрыя. Таковым людям надлежит себя уверить, что то, что им делать должно, не токмо есть истинное добро, но и достойно всему другому предпочтено быть.
4. К домоводству требуется много прилежания. Кто трудолюбив и кто непрестанно старается дозволенными и честными средствами столько себе приобрести, сколько возможно, тот прилежен; а кто труда не любит и от него удаляется, тот ленив и нерадив. Такой человек наилучшее время безполезно проводит, а когда и делает, то не имеет от того такой пользы, какую бы имел, ежели бы время и силы свои прилежнее употреблял.
5. В доме не возможно всего одному человеку делать. Жена, дети и служители должны хозяину помогать; а дабы помощь сию получишь, то хозяину, как главе дома, должно всё нужное учреждать и смотреть, исполняются ли его повеления. Каждому из подчинённых ему в доме должен он ясно сказать, что ему делать; а когда кто из них погрешит, то должно с важностию, а при том и с кротостию исправлять нужное им содержание, а наёмникам обещанную плату в надлежащее время давать, с домашними своими не жестоко и свирепо, но ласково обходиться, и их к благочестию, без котораго все труды наши тщетны и неуспешны бывают, привлекать. Паче всего должен начальник семейства о воспитании детей своих стараться и по о том только помышлять, чтоб их прокормить, и сколько силы их допустят, к трудам приучать; но должен им или сам, или чрез других такия наставления преподавать, из которых бы они научились разуметь и делать, что ко временному и вечному благополучию их потребно.
Все домашние, то есть: хозяйка, дети и служители должны главу семейства или хозяина, как благодетеля и попечителя своего любить. Они должны его как начальника своего почитать, и во всём ему повиноваться, разве если бы он что против заповедей божиих, или против уставов верховной власти повелеть захотел. Одним словом, им надлежит так поступать, чтобы пользе домоводства всеми возможными способами споспешествовать, всякой же вред отвращать.
6. При всяком домоводстве нужен порядок. Хозяин, которой порядочен быть хочет, должен таковыя токмо дела предпринимать, кои действительно могут состояние его по тем обстоятельствам, в коих он находится, толь благополучным сделать, колико возможно. К порядку домоводства надлежит и сие, чтоб всё во своё время, а не безвременно, и всякое дело надлежащим образом делать. Хозяину надобно заранее, а не тогда, когда уже время к делу настанет, приказывать, что домашним его делать. Для каждой вещи должен он назначить приличное место и прилежно за тем смотреть, чтоб всякая вещь, по употреблении своём, опять на прежнее место положена была.
7. Домоводцу должно приходы и расходы свои прилежно записывать, всё точно замечать и верную опись о принадлежащем ему иметь, оную чаще пересматривать, и имение своё по ней сличать. Не записывая и не замечая, никогда не может он верно знать, сколько получил и издержал, или сколько на лицо имеет, и лучше ли состояние его сделалось или хуже.
8. Нужное для всякаго домоводца свойство, есть бережливость. Она состоит в благоразумии при издержках к вообще при всяком употреблении приобретённаго.
Кто приобретённаго сберегать не умеет, тот и при самых больших доходах ничего иметь не будет.
Доброму хозяину должно издерживать и из приобретённаго проживать не более, как нужда, или иногда невинное какое удовольствие, а иногда и самая благопристойность того требует.
Также и для того не всё издерживать, что получает, но нечто и на время нужды сберегать, дабы чрез то или более ещё снискать, или бедным уделять, или домашним своим несколько оставить мог. Кто всё издерживает, что получает, тому на вышеупомянутый надобности ничего сберечь не можно. Кто более издерживает, нежели получает, тот расточитель и со временем должен будет или по миру ходить, или сделаться обманщиком.
Во всех почти местах есть примеры, что люди наживали себе немалой достаток, не имея с начала большаго дохода. Разумное и порядочное расположение того, что необходимо издерживать надлежало, и воздерживание себя от излишняго, для многих было способом к обогащению.
Иные нажили достаток свой рачением, с которым оберегали они вещи свои от повреждения, кои как для нужды, так и для выгод весьма потребны, и которых покупка или починка столь много иждивения требует, когда их рачительно не берегут или не сохраняют; а таковых вещей сколько в каждом доме бывает. Как бы оне маловажны ни казались; однако большое их количество, и всегдашнее употребление составляют весьма много.
1. Домоводцу равно вредно, когда он очень много или очень мало размышляет о том, что ему делать надлежит: первое делает его нерешимым и никакой пользы ему не приносит; а второе лишает его и той пользы, какую бы иметь было можно. Разумный человек размышляет и разсуждает, какими бы способами удобнее имение приобрести, приобретённое яге сохранять, и что от онаго и как полезнее употребить можно; однако при одном токмо размышлении не остаётся, но приступает к исполнению того, что полезнее всего признал, располагает себя по тому, и совершить оное прилежно старается.
2. Доброму домоводцу надобно прилежно размышлять, как бы дело наилучше и полезнее расположить; надобно ему разсматривать, действительно ли то хорошо, что он делает, согласно ли с правилами добраго домоводства, не могло бы другим каким ни есть образом быть лучше сделано. Таковыя размышления полезны хозяину, когда он но оным поступает, и домоводство своё действительно так располагает.
3. Есть вещи, кои сами но себе хороши, но по некоторым обстоятельствам действительной вред наносят. Таковыя обстоятельства должно прилежно разсматривать хозяину, чтобы не причинить себе убытка и ради малой прибыли не упустить большой[632].
4. Домоводцу не долито быть нерадиву, но пребывать тверду и неутомиму в трудах своих, хотя иногда тяжко и трудно бывает; не надобно в дела других званий мешаться, ниже что предпринимать выше сил своих. Невозможно также одному человеку весьма различных дел с пользою предпринимать; ибо, упражняясь в посторонних делах, главное своё дело упускаешь, и во вред других званий упражняется. Каждый человек в собственном своём звании довольно найдёт дела, и очень часто не достаёт ещё ему сил, дело звания своего надлежащим образом исправить.
5. Надобно остерегаться, чтоб при делах своих не забывать должностей к богу, к самому себе и к ближнему.
Против бога согрешаем, когда приобретённое весьма любим, всё сердце ко временному добру прилепляем и бога забываем; и когда приобретённое на грех употребляем, и без крайней нужды работаем в те дни, в кои праздновать повелено.
Должность к самому себе проступает тот, кто для снискания временных благ, о вечныом блаженстве не радеет, и кто из скупости, только чтоб много себе скопить, мало или совсем ничего от приобретённаго не употребляет, или кто себя к работе так принуждать станет, что здоровье свои тем повредит и жизнь свою сократит.
Должность к ближнему нарушается, когда кто со вредом других обогатить себя старается. Сие бывает вообще, или действительным отниманием, или удерживанием. Действительным отниманием бывает, когда кто у ближняго что отнимает или силою, или коварством, ложною мерою или весом, ложными товарами, ложным торгом и чрезмерною лихвою, или скитаясь по миру, когда может прокормить себя работою. Удерживанием же нарушается должность к ближнему, когда кто занимает и не возвращает, когда кто домашних своих и служителей более возможнаго или обыкновеннаго делать заставляет, с ними жестоко и свирепо поступает, или обещанное им удерживает.
6. Но сколь неправедно умножать имение своё таковым образом, столь же неправедно, когда начальник семейства не прилежит и не старается всего того снискивать, что он по обстоятельствам своим праведно снискать может, или когда приобретённое худо сберегает, так что весьма легко или украдено, или попорчено быть может.
1. Хозяин может при трудах своих быть весел и спокоен, когда только подумает, что бог определил нас ко трудам, что труд и работа служат нам к пользе и здоровью, и что бог труды наши благословляет.
2. Весьма часто видим, что некоторые при всех своих трудах ни в чём не успевают: бывают разные противные случаи, и кажется без всякия их вины, как то: пожары, наводнения, град, непогоды, неверные служители и многие другие случаи, которые делают труды и самаго прилежнаго хозяина тщетными. Те, с коими сие случается, не имеют, как говорится, ни щастия, ни божияго благословения.
3. Христианский закон научает нас, что бог миром управляет, что без воли его ни волос с головы нашей не спадает и что бог добрыя начинания наши благословляет: но мы благословения его, часто в наказание за грехи наши и за непослушание заповедям его, лишаемся.
Из сего следует, что всякой хозяин должен бога о благословении молитвою просить, и о истинном благочестии стараться, то есть: он должен от грехов воздерживаться и богу повиноваться, дабы не учинить себя недостойным благословения его.