Во второй половине XVIII века ведущими центрами русской науки и просвещения были Академия наук и Московский университет. Вслед за ними были созданы новые научные центры. В 1765 году было основано Вольное экономическое общество — формально независимое от правительства. Оно было создано при самом активном участии сановной знати с целью «исправления земледелия и домоводства». С помощью рационализации помещичьего хозяйства Общество ставило задачу повышения доходности дворянских имений. В «Трудах ВЭО» публиковались статистико-географические описания страны, советы по агротехнике, земледелию и садоводству.
Заметным центром культуры стала Российская академия, занимавшаяся изучением русского языка и словесности. Она просуществовала с 1783 по 1841 год, когда была включена в состав Академии наук. Её первым президентом была Е. Р. Дашкова, а секретарём академии И. И. Лепёхин. Российской академией в короткий срок был подготовлен шеститомный толковый словарь русского языка. В деятельности Российской академии принимали активное участие Д. И. Фонвизин, М. М. Херасков, Г. Р. Державин и другие крупные учёные и писатели XVIII века. В XIX веке её членами были П. А. Вяземский, В. А. Жуковский, И. А. Крылов, А. С. Пушкин.
Продолжая традиции М. В. Ломоносова, новый шаг вперёд сделала русская наука. В области естественных наук по-прежнему, как и в первой половине XVIII века, продолжалось всестороннее изучение природно-географических условий в различных регионах страны. В 1755 году увидел свет двухтомный труд С. П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки». В 1768—1774 годах пять академических экспедиций обследовали берега Северного Ледовитого океана, Урал и Приуралье, Алтай, Сибирь, Среднее и Нижнее Поволжье, Кавказ. Их возглавляли крупные учёные И. И. Лепёхин, П. И. Рычков, П. С. Паллас, И. П. Фальк, И. Г. Гмелин. Позднее, в 80-е годы XVIII века, Н. Я. Озерецковский обследовал берега Ладожского и Онежского озёр, а В. Ф. Зуев составил «Путешественные записки... от С.-Петербурга до Херсона».
Наряду с крупными учёными академиками-иностранцами Л. Эйлером, Д. Бернулли выдвинулось значительное число способных русских исследователей, ставших в один ряд с передовыми специалистами мира. Среди них астрономы С. Я. Румовский и П. Б. Иноходцев, химик Н. П. Соколов и В. М. Севергин, математик С. К. Котельников, экономист М. Д. Чулков, врачи И. М. Максимович-Амбодик и К. И. Щепин, непосредственный преемник М. В. Ломоносова в изучении электричества физик В. В. Петров, агроном И. Т. Болотов (см. также выше имена питомцев Московского университета — крупных учёных второй половины XVIII в.).
Нельзя, говоря о русской науке XVIII века, не назвать имён русских учёных-самоучек: теплотехника И. И. Ползунова, изобретателя и конструктора И. П. Кулибина, гидротехника К. Д. Фролова, механиков Р. А. Глинкова и Т. И. Волоскова.
В области гуманитарных наук наиболее интенсивно изучается история. Как указывалось выше, В. Н. Татищев и М. В. Ломоносов положили начало русской исторической науке. Труды М. М. Щербатова, И. Н. Болтина, сбор и публикация документов Г. Ф. Миллером, Н. И. Новиковым внесли значительный вклад в изучение прошлого нашей страны.
В 60—70-е годы XVIII века Екатерина II и президент Академии художеств и директор Сухопутного шляхетского корпуса И. И. Бецкой сделали попытку создания системы закрытых учебных заведений, в основе преподавания в которых лежала бы мысль о приоритете воспитания над образованием. В это время в европейской педагогике получила широкое распространение идея Д. Локка и Ж.-Ж. Руссо: «Корень всему злу и добру воспитание». Екатерина II и И. И. Бецкой решили создать «новую породу людей», с тем чтобы «преодолеть суеверие веков, дать народу своему новое воспитание и... новое порождение».
В соответствии с планом И. И. Бецкого в 1764 году были открыты училище при Академии художеств, Воспитательные дома в Москве, а позднее в 1770 году в Петербурге, Смольный институт благородных девиц с отделением для девушек-мещанок, Коммерческое училище в Москве (1782 г.), преобразованы кадетские корпуса.
Детей в возрасте 5—6 лет, а в Воспитательных домах подкидышей или «несчастнорожденных» младенцев изолировали от пагубного, по мысли реформаторов, влияния семьи и общества. Путём воспитания в них «благонравия» в тепличных условиях должна быть приготовлена «новая порода людей». Взгляды И. И. Бецкого характеризуются целым рядом прогрессивных для своего времени моментов: гуманное воспитание детей, развитие в них природных дарований, запрет на телесные наказания, начало женского среднего образования. И всё-таки и теория и практика И. И. Бецкого были утопией. Отчего же так произошло?
Вторая половина XVIII века в России — время, когда начинается разложение феодализма, и складывается капиталистический уклад в экономике страны. В этих условиях в начале своего царствования Екатерина II, стремясь упрочить существующий строй, проводит политику «просвещённого абсолютизма». Используя идеи французского просветительства, идеи буржуазные в своей сути, и поставив их на службу абсолютизму, Екатерина II стремилась укрепить самодержавный, крепостнический строй. Эта особенность времени породила многие политические акции Екатерины: созыв Уложенной комиссии, журнальная деятельность императрицы, конкурс о право крестьянской собственности в Вольном экономическом обществе, флирт с французскими философами и т. п. Именно в таком контексте и следует рассматривать педагогические идеи и практику одного из видных екатерининских вельмож И. И. Бецкого. Это было время, когда ряд европейских монархов (Екатерина II, Фридрих II, Франц-Иосиф и др.) «кланялись» философам, а те возвращали им поклоны. Философам, приближавшим своими идеями Великую Французскую буржуазную революцию, казалось, что они могут управлять «мудрецами на тронах» и с их помощью преобразовать феодальное общество, но короли прекрасно осознавали свою задачу укрепить господство дворянства и понимали, что они «оплачивают» философов. Сложным, противоречивым и неоднозначным, таким образом, было екатерининское время. Понять его правильно можно лишь с классовых позиций, исходя из оценки конкретной общественной практики второй половины XVIII столетия, то есть исторически. Именно с таких позиций и следует рассматривать И. И. Бецкого и его реформы в области педагогики.
Утопический, то есть несбыточный характер преобразований И. И. Бецкого с точки зрения формирования действительно нового человека очевиден. На самом же деле формировался человек крепостнического, сословного общества, и реформа И. И. Бецкого, имея утопический характер, на деле служила конкретной задаче сохранения старых порядков. Это была дворянская утопия.
Говоря о попытке Екатерины II и И. И. Бецкого создать «новую породу людей», крупнейший русский дореволюционный историк В. О. Ключевский пишет: «Эти мысли пропали бесследно». И подчёркивает карандашом эти слова. Чуть ниже читаем: «Вольтер не поверил бы, узнав, что его свободолюбивой философии в России суждено было служить цветной повязкой, прикрывающей постыдные пятна на лбу рабовладельца».
В последнем по времени издания обобщающем труде по отечественной истории даётся следующая характеристика реформ И. И. Бецкого: «Искажение взглядов Руссо особенно ярко выразилось в педагогической теории И. И. Бецкого, выдвинутой им взамен общеобразовательной системы Ломоносова», (см.: История СССР с древнейших времён до наших дней. М., «Наука», 1967, т. 3, с. 559).
Глубоко неверными были исходные пункты теории И. И. Бецкого — превосходство воспитания над обучением, отрыв школы от жизни, преимущества «благонравия» над просвещённым разумом. Создание «новых» дворян, купцов, промышленников, ремесленников (заметим, что о крестьянах, составлявших тогда 96 процентов населения страны, пет и слова) преследовало цель сформировать людей, не склонных к «вредным умствованиям», всецело преданных самодержавию, гуманных по отношению к крепостным (дабы не вызвать их восстании), что позволило бы «просвещённому монарху» сохранить старые дворянские порядки в стране.
Генеральная линия развития русской школы шла не через утопические затеи И. И. Бецкого, а по пути создания широкой системы народного образования, отвечающей реальным потребностям страны. В этом плане важную роль сыграла школьная реформа, проведённая в 1782—1786 годах. В России была создана система общеобразовательной школы.
В 1782 году по приглашению Екатерины II в Россию переехал сербский педагог Ф. И. Янкович де Мириево (1741—1814), получивший известность своими реформами школьного дела в славянских школах австрийской монархии. Ф. И. Янкович, серб по национальности, исповедовал православие, хорошо знал русский язык. Он и составил план реформы, утверждённый Уставом народных училищ в 1786 году. Для вновь создаваемых школ Ф. И. Янкович написал также целый ряд руководств учителям и учебники.
В соответствии с планом Ф. И. Янковича в уездных городах учреждались малые народные училища, а в губернских городах главные народные училища. Училища формально объявлялись бессословными, в них разрешалось поступать любому человеку. Однако на деле сословность образования сохранялась, так как обучение не являлось всеобщим и обязательным, не давало равной возможности для продолжения учёбы.
Малые народные училища имели двухлетний срок обучения.
В них преподавали чтение, письмо, священную историю, катехизис, рисование, элементарные курсы арифметики и грамматики.
Главные народные училища были открыты в 25 губернских городах. Обучение в них велось 5 лет. Первые два класса соответствовали программе малых училищ. В 3—4-х классах (4-й класс был двухгодичным) обучение велось закону божьему, арифметике, геометрии, физике и механике, всеобщей и русской истории, естественной истории, архитектуре с чтением планов, а для желающих — латинскому и новым языкам.
Во вновь созданных школах вводились единые сроки начала и окончания занятий, классно-урочная система преподавания, создавалась методика преподавания дисциплин, единые учебные планы. По-прежнему приоритет отдавался воспитанию, под которым понимали верноподданническое служение феодально-крепостническому государству.
Малые и главные народные училища наряду с сословными школами, университетом и гимназиями при нём составляли, таким образом, структуру системы образования в России к концу XVIII столетия. По подсчётам специалистов, в стране тогда имелось 550 учебных заведений с общим числом 60—70 тысяч учащихся, не считая домашнего обучения. И всё-таки, несмотря на подъём просвещения, в среднем образование в России конца XVIII века получали два человека из тысячи.
Главной задачей обучения и воспитания молодого поколения было формирование истинного сына Отечества. Это обстоятельство и определило выбор документов, публикуемых в данном разделе. Их два — статья первого русского революционера А. Н. Радищева и учебник для малых и главных училищ.
Статья А. Н. Радищева (1749—1802) «Беседа о том, что есть сын Отечества» была опубликована в журнале «Беседующий гражданин» в 1789 году, за год до выхода «Путешествия из Петербурга в Москву». Авторство А. Н. Радищева было установлено только в 1908 году, и статья не фигурировала в ходе суда над А. Н. Радищевым. Не была она и включена в состав первого собрания сочинений, опубликованного его сыновьями в 1806—1811 годах.
Отвечая на вопрос, кто достоин звания истинного сына Отечества, А. Н. Радищев даёт однозначный ответ — свободный человек. «Человек, человек потребен для ношения имени сына отечества!» — восклицал А. Н. Радищев. И действительно, в его статье ни сам крепостной раб, ни его владелец не могут быть названы подлинными сынами Отечества. «Человек существо свободное, поелику одарено умом, разумом и свободною волею». Истинный сын Отечества — честолюбив, благонравен, благороден. Честолюбие его — в уважении к себе и в стремлении к справедливости в обществе, в котором он живёт. Благонравие (нравственность) такого человека заставляет его совершенствоваться на благо Отечеству. Благородство — это благородные поступки, которые совершает человек, движимый честью в интересах людей, «воздавая каждому по достоинству и по предписуемым законам естества и народоправления».
Таким образом, А. Н. Радищев, руководствуясь теорией естественного права, по которой все люди от природы равны, исходя из идеи примата человеческого разума, ведёт борьбу за освобождение человека, за человеческое равенство. В тогдашних русских условиях это были революционные идеи.
Совсем по-другому, с позиций господствующего класса, даётся ответ на вопрос, кто есть истинный сын Отечества, в «Книге о должностях (долге, обязанностях. — Сост.) человека и гражданина». Книга «О должностях...» была впервые издана в 1783 году и неоднократно переиздавалась. Она служила основным учебником, который изучался в главных и малых народных училищах. Как считают составители «Сводного каталога русской книги XVIII в.», книга «О должностях...» была написана известным австрийским педагогом Иоганом Игнацем Фельбигером (1724—1788). По этой книге велось преподавание в сербских школах на территории австрийской монархии. Русский перевод с немецкого был, по всей вероятности, просмотрен и отредактирован с участием Екатерины II и Ф. И. Янковича. Часть книги И. И. Фельбигера, касающаяся крестьян, на русский язык не переводилась.
При чтении книги сразу бросается в глаза, что слова «человек» и «гражданин» сменились словом «подданный». Известный советский исследователь русской литературы XVIII века Г. П. Макогоненко назвал книгу «манифестом педагогических воззрений русского самодержавия». И действительно, уже на первых страницах книги «О должностях...» проводится мысль о том, что человеческое счастье и благополучие зависят не от занимаемого места в обществе, а от внутреннего душевного состояния. «Истинный сын Отечества должен привязан быть к государству, образу правления, к начальству и к законам». Как прямое противопоставление радищевским честолюбию, благонравию и благородству формулируются три главные черты истинного сына Отечества: 1) «не делать ничего предосудительного в рассуждении правительства»; 2) повиновение законам; 3) «упование на прозорливость и праводушие правителей». Таково было кредо крепостников, изложенное в книге «О должностях человека и гражданина». Одновременно с этим книга содержит многочисленные правила поведения, советы по ведению хозяйства и т. п., написанные с позиций здравого смысла. Это делало учебник своеобразной энциклопедией нравов и жизненных установок, характерных для того времени.
И радищевская «Беседа», и книга «О должностях...» блестяще иллюстрируют два полюса русской общественной мысли — революционный и дворянско-монархический.