ва теребильщика льна зашли на хутор и просятся на ночлег. Хозяин говорит, что охотно бы их пустил, да место есть только в овине, а там от привидений спасу никакого нет.

— Пусть их! — ответили теребильщики, вырезали по рябиновой дубинке и пошли в овин. Взяли они мешок, снизу распороли и оба в него залезли, так что ноги и туловища внутри, а с обоих концов только одни головы наружу торчат.

В полночь набилось в овин полно чертей, и пустились они в пляс. Один заметил мешок с теребильщиками и руками развел от удивления, подозвал других, и ну все дивиться на спящих.

— Надо за дедом сходить, — говорит один черт, — он, поди, знает, что это за чудище такое.

Вот убежали черти и вскоре приволокли на колоснике старого черта. Молодой чертенок взял в углу овина вилы, поднял ими веки старому деду и показывает на спящих в мешке.

— Ишь. нечистая сила! — воскликнул старый черт. — Детки мои милые, стрястись теперь беде! Каких я только зверей ни видывал, однако всегда бывало у них два разных конца; с одной стороны голова, с другой — хвост и ноги, а у этого зверя с двух сторон головы. Не миновать нам погибели, всех нас проглотит он!

Бросились черти врассыпную из овина и оставили старого деда одного, а он сам ходить не может, вот и клянет на чем свет стоит всех чертей с пеклом вместе. Настало теребильщикам время подыматься. Взяли они свои рябиновые дубинки и давай охаживать ими старого, да так, что только держись! До тех пор лупили, пока он весь в прах не рассыпался.

С той поры в овин ни один черт не показывался.