Лесногорск

– Что у тебя с ногой?

Вопрос задан небрежно, почти безразличным тоном, но скрытое беспокойство я в нем все же чувствую. Это заставляет меня вынырнуть из режима автопилота. Невольного режима. Хреново мне потому что. Хромота хромотой, но к ней добавляется еще и озноб с тошнотой. Видимо, чертова псина таки занесла на своих зубах какую-то дрянь.

– Бандитская пуля, – отшучиваюсь неуклюже.

– Скорее уж зуб! – хмыкает Родион.

– Собака укусила? – вскидывается Рита. – А ну-ка стой, покажи мне рану!

– Ты же вроде стюардесса, а не врач.

– Да будет тебе известно, что нас обучают основам первой помощи. Штанину закатай!

Я молча послушался и так же молча терпел, пока она осторожно трогала пальцами края раны.

– Паршиво, – резюмировала наконец Рита. – Это заражение. Поэтому без разговоров в больницу, и срочно, – ты мне здоровый нужен!

– А ты хоть знаешь, где она?

– Нет, но тут неподалеку есть травмпункт. Круглосуточный. Обнаружила, пока слонялась по окрестностям в ожидании окончания действия стана. На худой конец сгодится.

* * *

– Что скажете, доктор?

Вопросы задает Рита, потому что я не в состоянии. Слабость дикая, перед глазами все плывет, здорово клонит в сон, и тошнота не отпускает. Хорошо еще, нога сейчас не так болит: еще действует местное обезболивание – рану пришлось очищать в том числе и с помощью скальпеля. Лежу бревном на кушетке, и все, что происходит, больше угадываю и слышу, чем вижу.

– Затянули вы, – хмуро отвечает врач. – В рану попала инфекция, и началось бактериальное заражение. И хорошо, если только оно…

– Вы про бешенство?

– И про него тоже.

– Собака была не бешеная.

– Вы уверены?

– Совершенно.

Врач пожимает плечами.

– Ладно, одной проблемой меньше. Рану я обработал, вколол противостолбнячное и антибиотик, потому что инфекция идет полным ходом. Ему надо в больницу.

– Хорошо. Мы прямо отсюда отправляемся туда. Адрес не подскажете?

– Я вам напишу. – Врач написал адрес на стикере и вручил Рите. – Но лучше бы такси взять – ваш друг сейчас не очень-то в состоянии ходить.

– Ничего, мы как-нибудь…

– Я могу вызвать.

– У вас работает телефон?

– Стационарный. Сотовые все отрубились.

– Почему, не знаете?

– Понятия не имею. Авария какая-то. С ретранслятором проблемы.

– Ясно… И куда вы?

– Так звонить же! В регистратуру. У нас стационарный только там.

– А что это вы так нервничаете, доктор?

– С чего вы взяли?

– Я вижу. Чувствую ваш страх.

– Вы ошибаетесь… Вы не можете!

– Что не могу?

– Чувствовать это.

– Почему же? Думаете, по вам ничего не заметно? Вы себе льстите, доктор! В покер вам играть точно не следует… Так откуда страх? Вы ведь не в такси звонить будете?

– С чего вы…

– Не повторяйтесь! Говорите, куда собираетесь звонить! Ну!

– Нет! Ох… Что со мной?

Смутно вижу медленно оседающую на пол фигуру врача. Черт, Рита, мы же договаривались!

– Это называется утечка сил. Дозированная… пока вы меня всерьез не разозлили.

– Кто… вы?

– Тормозите, доктор! Где ваш пиджак? Такой, как вы, должен носить пиджак… А, спасибо, не надо – уже нашла. Так-так, какой вы молодец – прямо отличник! И паспорт в кармане, и фотография семьи…

– Вы… Измененная?

– А вы как думаете?

– Боже! Не убивайте меня! Пожалуйста!

– Убила бы, – вздыхает Рита. – Но обещала тут кое-кому, что без крайней необходимости не буду. Вы ведь меня не спровоцируете?

Молчание. Я почти не вижу врача, но чувствую, как он отчаянно мотает головой, дескать, нет, мамой клянется, что не спровоцирует.

– Вот и хорошо. А сотрудничать будете?

Снова пауза. На сей раз он, видимо, кивает, причем с не меньшим энтузиазмом.

– Умница! Так кому вы собирались звонить?

– В горбольницу… Оттуда просили… сообщать обо всех случаях… обращения с укусами собак… Вроде… опасаются… какой-то эпидемии… которую эти собаки… распространяют.

– И что за эпидемия? – голос Риты становится жестким.

– Не знаю… клянусь, не знаю! Мне не сказали… Хотя я спрашивал… Я же врач… Должен знать… пациентов предостеречь… и самому… поберечься… Сказали, для меня это лишнее… Чтоб не боялся, оно только через кровь… в организм попадает…

– Ладно, верю… Вы здесь один?

– Охранник еще… Сестра… подойдет позже…

– Позовите его. И без фокусов… как вас там? Поташов Федор Павлович. А у вас красивые жена и дочка!

– Не надо… Не трогайте их! Умоляю!

– Не трону… если будете себя хорошо вести.

– Буду, клянусь!

– Верю. Я теперь знаю ваш адрес, Федор Павлович. Байкальская, сорок два, квартира десять. Если что…

– Я сделаю все, что вы скажете! Только не трогайте их!

– Договорились. Мы какое-то время побудем тут у вас. Моему другу нужно немного отдохнуть. И… Впрочем, ладно, идемте к вашему охраннику.

Слышу, как Рита подходит ко мне, склоняется. Не могу сфокусировать зрение, смутно вижу ее лицо.

– Ты только не умирай мне тут, слышишь? Тебе еще меня из этой передряги вытаскивать, помнишь? Ты обещал. Мужик сказал – мужик сделал. Так, Тема?

– Так, – с трудом выдавливаю я.

– Вот и молодец! – Она целует меня в лоб и поворачивается к двери. – Ну же, Федор Павлович, чего стоим? У нас с вами дела.

Шаги удаляются.

* * *

Меня куда-то несут. Боль адская. И сил нет совсем. Кажется, кончилось твое везение, Художник! Отбегался. Да, порвали меня в этот раз основательно. Чертовы прыгуны! Чертова Зона! Чертовы «легкие деньги»! Ненавижу! Все, если выживу, завяжу точно! Зуб даю! Хватит с меня! Только не выживу я. Капец. Такие раны…

Принесли, кажется, положили. Кто-то входит. Не вижу кто. Только голоса слышу.

– Ё же ж! Да вы никак Художника приволокли?

– Его самого.

– Вот тебе и везунчик!

– Всякое бывает.

– Это да. На то она и Зона. Ну-ка…

Подходит врач. Видимо, врач – в белом халате, во всяком случае. Я его не знаю, не попадал сюда еще. Держать глаза открытыми адски тяжело, позволяю себе сомкнуть веки, чтобы не мучиться.

– Ну как?

– Не фонтан. Он потерял много крови. Надо срочно его готовить к переливанию, иначе не жилец.

– Блин!

– Что такое?

– Проблема, доктор! У него четвертая отрицательная – фиг найдешь донора.

Пауза. Хочу открыть глаза, но это выше моих сил. Прямо Вий, да и только. Ладно, хрен с ними, с веками, можете мне их не поднимать. Только говорите уже что-нибудь, а то мне любопытно – помру или погожу еще.

– Вообще-то найдешь. Даже из ваших.

– Да ладно?! Правда, что ли?! Кто?

– Попадал он ко мне тут недавно. По крови его и запомнил. И еще по тому, что он прозвищем не пользуется в отличие от большинства ваших. Как же его… Олег… Олег… Катынин? Нет, не Катынин.

– Катаев?!

– Точно, он!

– Ни хрена себе! Доктор, я пулей за ним! Если он не в рейде, то наш Художник и правда везунчик!

На этих словах мои силы кончаются совсем, и меня вырубает. Напрочь.