В этот момент неожиданно для черепашек заработало переговорное устройство.

-   Это Эйприл, - радостно сказал Донателло. - Удивительно, как ей удается всегда узнавать, что мы хотим ее видеть?

-   Эйприл, - первым подошел к переговорному устройству Рафаэль, - это черепашки. Как у тебя дела?

  На маленьком экранчике переговорного устройства появилось изображение. Лицо девушки было чем-то озабочено.

-   Мне дважды звонили, - ответила она.

-   Кто? - спросил Донателло.

-   Один раз - сам мистер Болдуин, - ответила девушка. - Он говорил бессвязно, но я поняла, что он просит разрешения рассказать об услышанном полиции.

-   И что ты ему ответила? - поинтересовался Леонардо.

-   Я сказала, что в такое никто не поверит, даже если он и расскажет о том, о чем я его предупредила. Тем более что это сообщение может только затруднить ход следствия. Он вроде бы согласился. Но спустя некоторое время со мной связался лейтенант полиции.

-   Лейтенант Лоумен? - спросил Микелан­джело.

-   Да, - удивленно ответила Эйприл. - А вы откуда его знаете?

-   Но мы же смотрели репортаж, - объяснил Леонардо.

-   Ах, да. Я совсем позабыла об этом.

-   И чего он хотел? - поинтересовался Донателло.

-   Он сказал, что имел разговор с мистером Болдуином и тот намекнул ему, что я могу несколь­ко пролить свет на это дело, - сказала Эйприл.­ - Он просил меня, чтобы я подъехала к нему.

-   Что ты ответила, Эйприл? - спросил Дона­телло.

-   Что я могла ответить? - развела руками Эйприл. - Правда, мне пока не приходилось иметь дело с полицией в качестве свидетеля преступ­ления.

-   Не говори глупостей, Эйприл, - сказал на это Рафаэль. - Ты же прекрасно понимаешь, что это всего лишь проделки тренидатов.

-   Рафаэль, я все прекрасно понимаю, - согла­силась Эйприл. - Но ведь лейтенанту полиции такого не скажешь! Он подумает, что я просто рехнулась.

-   Эйприл, - сказал Донателло. - Мы едем с тобой.

-   Спасибо, ребята, но я думаю, что справлюсь сама, - ответила девушка.

-   Ты совсем не так поняла, - заперечил Донателло. - Нам очень нужно попасть в музей.

-   Что? - удивилась Эйприл.

-   Заезжай, по дороге все расскажем, - коротко ответил Донателло. - Мы уже собираемся и выхо­дим.

-   Конец связи, - сказала Эйприл.

  Экранчик портативного переговорного устройст­ва погас.

-   А что ты собираешься сказать Эйприл? - ­полюбопытствовал Микеланджело.

-   У меня созрел план как раз тогда, когда она сказала, что ее просил подъехать лейтенант поли­ции, - ответил Донателло.

-   И что это за план? - спросил Рафаэль.

-   Нам ведь все равно никак нельзя попасть в музей, так? - стал объяснять Донателло. - Эйприл представит нас как своих помощников и попро­сит, чтобы мы остались возле картины. Мешать мы никому не будем, а в случае чего, то и помочь можем.

-   Заманчивое предложение, - кивнул головой Рафаэль. - А если этот лейтенант настолько подо­зрительный тип, что станет подозревать не кого-­нибудь, а именно нас?

-   Об этом я не подумал, - ответил Донателло. - Но согласитесь, другого выхода у нас нет.

-   Ладно, давайте собираться, - сказал Микел­анджело. - Скоро приедет Эйприл. Поедем с ней, а там сориентируемся на месте.

  Черепашки ниндзя направились по канализации к выходу, чтобы вовремя добраться до того места, где их обычно ждала Эйприл. Стоять пришлось совсем недолго. Эйприл заехала за ними, и они вместе отправились в музей.

-   Ну, рассказывайте, зачем вам нужно проникнуть в музей? - спросила Эйприл, когда они ехали по улицам города.

-   Понимаешь, Эйприл, - стал объяснять свой план Донателло, - учитель Сплинтер сказал, что даже он не может дать определенного объяснения происшедшему. Для этого следует понаблюдать какое-то время за картиной.

-   Как понаблюдать? - не поняла девушка.

-   Очень просто, - ответил Донателло. - Сидеть и не сводить с нее глаз ни днем, ни ночью.

-   Ни днем, ни ночью? - переспросила Эйприл. - Но кто вам это разрешит?

-   Вот поэтому мы и хотели, чтобы ты нам по­могла, - бесхитростно ответил Донателло.

-   Но как? - не могла понять Эйприл.

-   Ты же можешь как-то уговорить этого лейтенанта полиции, или хотя бы мистера Болдуина, ­пришел на выручку другу Микеланджело. – Тебя-­то они наверняка послушают.

-   Может быть, - согласилась Эйприл. - Но для этого нужно придумать вескую причину.

-   А кто, как не ты, может придумать такую при­чину? - с некоторой долей лести произнес Микел­анджело.

-   Спасибо за доверие, - улыбнулась Эйприл.­ - Я попытаюсь.

-   И что ты им скажешь? - спросил Донателло.

-   Какой ты быстрый, - покачала головой Эйприл. - Может, на месте удастся что-нибудь сообразить.

  Черепашки больше не приставали к Эйприл со своими расспросами. А Эйприл была занята доро­гой, потому что, несмотря на раннее время, движе­ние было слишком оживленным.

  При подъезде к музею их встретил постовой полицейский. Он указал, где можно припарковать машину, а потом подошел и уточнил, кто они такие и зачем приехали. Когда Эйприл сказала, что ее просил приехать сам лейтенант Лоумен и назвала свое имя, полицейский даже вызвался про­водить всю компанию до входа.

-   А, мисс О'Нил! - встретил их возгласом мис­тер Болдуин и улыбнулся той же лисьей улыбкой, которую черепашки запомнили по вчерашней встрече. Бросилось в глаза также то, что мистер Болдуин немного отошел от утреннего растерян­ного состояния и теперь способен даже улыб­нуться.

-   Меня просил заехать лейтенант Лоумен,­ - с некоторым упреком ответила Эйприл.

-   Да, я знаю, - сказал мистер Болдуин. - Но он сейчас занят, и я хотел бы воспользоваться этим, чтобы попросить вас об одном одолжении.

  При этих словах черепашки ниндзя уставились на Эйприл и ждали, что она ответит этому нахалу. И Эйприл, конечно же, заметила эти вопроси­тельные взгляды.

-   Нет уж, мистер Болдуин, - отрицательно по­качала головой Эйприл. - Я буду разговаривать с полицейским. Если я совру, то потом вы же меня и обвините в лжесвидетельстве.

-   Я? - удивился тот. - Вы что, никогда!

-   Я уже один раз доверилась вашему честному слову, - напомнила Эйприл.

  Мистер Болдуин очень быстро сообразил, о чем говорит журналистка, и в смущении опустил голову. Он не знал, как еще можно убедить девушку не говорить полиции о краже картины накануне. А теперь информация обязательно попадет в газе­ты и на телевидение, и мистеру Болдуину тогда несдобровать.

-   Мисс Эйприл О'Нил? - вдруг раздался вопрос.

  Эйприл и черепашки повернули головы и увидели лейтенанта полиции, который неслышно подошел к ним со стороны, пока они тут разговаривали с мистером Болдуином.

-   Да, - ответила Эйприл. - С кем имею честь?

-   Я лейтенант Лоумен, - сказал мужчина, поправляя складки своего пиджака. - Это я сегодня звонил вам.

-   Очень приятно, лейтенант, - улыбнулась Эйприл и протянула руку. - А это мои друзья.

  И Эйприл по очереди представила всех черепа­шек по имени.

-   Мисс О'Нил, - сказал после этого лейте­нант. - Мы могли бы с вами поговорить где­-нибудь?

-   Прошу вас, - вдруг вмешался мистер Бол­дуин. - Оставайтесь в моем кабинете. Здесь вам никто не помешает.

  И мистер Болдуин снова бросил на Эйприл умоляющий взгляд, будто говорил, что готов сделать для нее все, что угодно.

-   Мистер Лоумен, - обратилась Эйприл к лей­тенанту. - Пусть мои друзья останутся здесь. У нас будет к вам маленькая просьба.

-   Ко мне? - удивился лейтенант и оглядел черепашек.

-   Да, но не прямо сейчас, а потом, - ответила Эйприл. - А теперь спрашивайте о том, для чего вы меня вызвали.

  И лейтенант стал задавать Эйприл разные вопро­сы, исходя из того, что ему стало известно от Болдуина. Эйприл отвечала на все вопросы, изредка поглядывая на черепашек, не хотят ли они добавить что-нибудь или поправить ее в чем-то. Но черепашки молчали и качали головами в знак своего согласия со словами Эйприл.

-   Хорошо, - наконец сказал лейтенант. - При­знаться, я почти ничего не понял из того, что вы мне рассказали.

-   А мне кажется, - ответила ему Эйприл,­ - что картина складывается как нельзя более понятно.

-   Вы же понимаете, - улыбнулся лейтенант,­ - что я не могу написать начальству, что в музее поселилась нечистая сила. Такой рапорт в лучшем случае не примут.

-   А в худшем? - поинтересовался Донателло.

-   А в худшем меня уволят с работы, - ответил лейтенант. - Меня ведь прислали расследовать преступление, а не собирать фольклор.

-   Но все, что сказала Эйприл - чистая прав­да! - настаивал Донателло.

-   Не знаю, - сомневался лейтенант. - Но что тут правда, а что нет позвольте мне судить самому. Так, ладно, мне пора. А что за просьба у вас была ко мне?

  В это время в дверь постучали.

-   Войдите, - сказал лейтенант.

  Дверь распахнулась, и на пороге появился старый знакомый черепашек, охранник Ник Кортези.

-   Лейтенант, - начал он, но потом заметил черепашек и Эйприл. - О, старые знакомые?!

-   Вы знакомы? - удивился лейтенант.

-   О, лейтенант, - начал Кортези. - Это легендарные ребята. Вы, наверное, еще в школу бегали, когда эти ребята спасли меня и моего напарника, а также жизнь вашему отцу, и помогли задержать особо опасных преступников, которые пытались ограбить банк. И тогда тоже они были с мисс Эйприл О'Нил. Здравствуйте, мисс. Вы меня помните?

-   Конечно, Ник, - улыбнулась Эйприл и поздо­ровалась с охранником за руку.

-   Говорите, Ник, геройские ребята? - внима­тельно посмотрел на черепашек лейтенант.

-   О, они все достойны знака «Отличный поли­цейский», - восторженно отозвался Ник Кортези.

-   И что у вас за просьба, ребята? - поинтере­совался лейтенант.

-   Вы должны позволить нам понаблюдать за картиной, - сказал Донателло.

-   Ого-о, - протяжно произнес лейтенант.­ - Даже так!

-   Да, - настойчиво повторил Донателло.

-   И за чем вам это? - спросил лейтенант.

-   Вы же не верите в нечистую силу, - тихонько ответил Рафаэль. - Вот мы вам и поможем разузнать, кто это был на самом деле.

-   И каким это образом? - передразнил его лей­тенант, произнеся свои слова тоже полушепотом.

-   А вот вы разрешите, тогда и увидите, - ­хитро прищурился Донателло.

-   Ну что, Ник, разрешим этим следопытам понаблюдать за картиной? - спросил лейтенант.

  Вместо ответа Ник Кортези только рассмеялся, что говорило о его согласии с лейтенантом.

-   Ладно, наблюдайте, - согласился лейтенант, а потом повернулся к Нику. - Они уже приехали?

-   Да, - коротко ответил тот.

-   Ник вас проводит, - бросил на ходу лейтенант. - Спасибо за помощь, мисс О'Нил.

-   Рада была помочь, лейтенант, - ответила Эйприл.

-   Ник, - наклонился и шепнул на ухо охраннику Донателло. - Ты уже второй раз нам помогаешь. Спасибо тебе.

-   Да что вы, ребята, - ответил тот. - Я думаю, что вы сделали бы то же самое.

-   Эйприл, - обратились черепашки к девуш­ке. - Мы остаемся. Не забывай навещать нас.

-   Я тоже что-то придумала, - подмигнула черепашкам Эйприл. - Я привезу вам вечером кинокамеру, мы установим ее напротив картины. Вы сможете заснять на пленку все, что угодно.

-   Заранее огромное спасибо, Эйприл, - побла­годарил Леонардо.

-   А теперь я спешу, - сказала девушка, посмо­трев на часы. - Пока, ребята.

-   Пока Эйприл, - ответили черепашки.

  И они направились с Ником Кортези, а Эйприл побежала к машине.

  Черепашки поднялись на второй этаж и пошли к тому месту, где висела картина в тот день, когда ее пытались похитить Шредер и его помощники Хряк и Гнюс. Они подошли ближе и заметили, что картина несколько потускнела, но при Нике никто ничего не сказал. Черепашки молчали не потому, что не доверяли старому охраннику, а по­тому, что считали лишним посвящать его в свои проблемы. Да Ник, наверное, и сам понял, что черепашки стесняются при нем говорить.

-   Ладно, ребята, - сказал он. - Оставайтесь здесь, а мне нужно по службе. Если что, разыщите. Пока, встретимся немного позже.

  И он ушел, оставив черепашек одних.

-   Вы заметили? - тихо сказал Рафаэль, стре­ляя глазами вокруг.

-   Что она потемнела? - спросил Донателло.

-   Значит, ты тоже это заметил, - обрадовался Рафаэль.

-   А что, если это просто при ярком свете такой эффект? - спросил Леонардо. - Мы же видели ее в темноте.

-   Не думаю, - не согласился Рафаэль. - Здесь что-то не то. Обязательно нужно будет сказать об этом учителю Сплинтеру.

  До конца дня черепашки просидели в музее, несколько в стороне от картины, чтобы не мешать сновавшим полицейским.

  В шесть часов вечера все работы в музее пре­кратились, и охрана закрыла помещения. Черепа­шек лейтенант препоручил Нику Кортези и преду­предил, чтобы они вели себя хорошо, потому что он и так превысил свои полномочия.

  А в половине восьмого приехала Эйприл, привез­ла черепашкам еще горячую пиццу и кинокамеру. Она рассказала Микеланджело, как следует ей пользоваться, и помогла установить на штативе напротив картины, пообещала позвонить и уехала. Черепашки снова остались одни. К ним пару раз подходил Ник Кортези, но разговор не вязался, и Ник уходил. А черепашки оставались и тоже молчали, потому что не знали, как себя нужно вести, когда следишь не за преступниками, а за простой картиной.

  Было около одиннадцати, когда Донателло, Леонардо и Микеланджело начали зевать.

-   Ладно, ребята, - сказал Донателло. - Картина как картина. Согласитесь, что она так отпечаталась в мозгах, что теперь будет сниться нам каждую ночь до конца дней.

-   Ну ты скажешь, - не согласился Микеланджело.

-   А что, - сказал Донателло. - Лично я запомнил ее до самой мельчайшей точечки.

  Только Рафаэль молчал и продолжал внимательно смотреть на картину.