А если это не мамка? Если Брехун разжился бухлом где-то ещё? Ведь звонка в дверь Вовка не слышал, а он у них теперь такой, что мёртвого подымет. Или мамка открыла без звонка? Услыхала из кухни, как дядя Гриша Брехуна наставляет, и открыла заранее. Но они стояли под балконом и разговаривали тихо. Могла она услышать их через окно?

Вовке вдруг настолько загорелось это выяснить, что он рванул к дому, плюнув на риск быть поколоченным. Ему повезло, "воспитателя" дома не оказалось. Мать сидела на кухне, всхлипывала и прижимала к глазу свинцовое грузило. При виде сына подняла голову и вяло махнула рукой в сторону холодильника.

– Пошарь там. Мне сегодня не до жрачки.

А на Вовкин вопрос взвилась:

– Ты ещё на мою голову! Не приходил сюда ночью никто! Гришка в восемь был, Брехуна я вообще вчера не видела. Последнюю бутылку продала в полдевятого Артурычу. Ты жри давай, да иди с глаз долой! Не видишь, не до тебя мне?

Вовка нашёл в холодильнике две сморщенные сосиски (есть не хотелось, но когда-то ещё выпадет случай?) и убрался на балкон. Он бы поспрашивал мать, но когда она в таком настроении, можно и от неё схлопотать. Успеется. А пока он заберётся в свою нору, полежит и подумает.

Значится, горючим Брехун разжился не у мамки. Но точно разжился: иначе не сказал бы дяде Грише, что всё в ажуре. Почему не признался, что бутыль не от матери, понятно: получил на халяву, а бабл, как обычно, заныкал. Выходит, подарили ему самопляс, не казёнку. А в подъезде, кроме мамки, никто не гонит…

Может, бутыль с отравой потихоньку от матери вынес Брехуну Рукосуй? Так он вроде не знается с местными аликами. Как же, они – сухопутные крысы, он – бывший моряк. Они хорошо, если ПТУ закончили, а он – высшую мореходку. Эти ему не ровня, а тех, которые ровня, он ненавидит, потому как выперли его с флота за пьяный дебош. Вот и сидит один, как сыч, злится на весь свет, а вымещает на Вовке. Матери тоже достаётся, но реже: она всё-таки кормилица. И поилица. Нет, не резон ему мамашкиных клиентов травить. Прикроют лавочку, он первый проиграет.

Артурыч развлёкся? Он Брехуна второй год материт по-чёрному – с тех пор, как тот ему разбитый унитаз менял. Мог Артурыч устроить сюрприз? Подсыпать в купленную у мамки бутыль какую-то гадость и впихнуть Коле? Вряд ли. Пожалел бы добро переводить. И потом, он знает, что Брехун пьёт не один. Да и не стал бы Артурыч гадить исподтишка. Он, конечно, псих – и орать горазд, и в рыло запросто сунет, – но не паскуда.

Такую шутку мог бы отмочить Прыщ, но этот где-то в отпуске загорает. И не он один, больше половины жильцов разъехались – лето. А кто остался? На первом – Батоновна и Сирена. Эти точно шутить и химичить не будут. На втором – мы и дядигришино семейство. Тётя Маша, может, и подсыпала бы чего в бутылку – отбить у мужа охоту к выпивке, но не полный же дурак Брехун, чтобы брать у неё такие подарочки!

На третьем, последнем – Артурыч, Гордеевы и отец-герой Семёнов (героическая мать воюет с четырьмя спиногрызами на даче).

Гордеевы с соседями не вась-васькаются. Буржуи, мать их за ногу! Весной весь дом задолбали со своим буржуйским ремонтом. Брехун около них крутился, но кто ж его подпустит к итальянской-то сантехнике? Мастеров Футы-нуты заказывали на фирме вместе с сантехникой. Разорились, должно быть. На новоселье закупили у мамки первач, разлили по фирменным бутылкам и выставили своим забугренным гостям вместо водки. Это дядя Гриша рассказывал, больше-то никого из соседей не позвали – рылом не вышли. Смешно представить, что такие пендюки, как Футы-нуты развлекаются, карауля в подъезде всякую шушеру и пихая ей самогонку с сюрпризом.

Могучий Семёнов когда-то был душой дворового общества, но, замордованный последствиями своего героизма, корешей в последний год совсем забросил. Отбатрачив сутки у себя на складе и купивши у мамки традиционный пузырь, он больше не созывает компанию для его распития. Потребляет в одиночку, вырубается и спит крепким сном под рёв, визг, топот и крики многодетного семейства. Отоспавшись, впрягается в домашнее ярмо, а теперь, когда семейство на даче, ещё возит им рюкзаки и тележки с продуктами. Вчера утром он как раз пришёл со смены, значит, к ночи должен был проспаться. Походу, мог подстеречь Колю и всучить ему самогон с добавками. Но зачем? Он и раньше-то с Брехуном не особо ссорился, а сейчас им и вовсе делить нечего: свою сантехнику Семёнов чинит и меняет сам.

Может, травануть хотели не Брехуна? Все же знают, что он квасил в компании дяди Гриши и Матвея Михалыча… Да, но это ещё чуднее. Матвей Михалыч – туговатый на ухо безобидный пенсионер, который стесняется своей глухоты и потому почти всё время молчит. Дядя Гриша – добрейшей души человек, тихий и безотказный. Если кто на него когда и обиделся, то только тот карапет, который купил в новостройке неподалёку квартиру и уламывал дядю Гришу продать ему гараж. Ага, раскатал губу! Чтобы дядя Гриша согласился оставить без крыши свою драгоценную "копейку", нужно, по меньшей мере, держать на мушке Аньку или тётю Машу.

Погодите-ка, погодите-ка, а что если?.. Нет, ерунда, это совсем отмороженным нужно быть… Но ведь всё ложится одно к одному – неоприходованная бутылка с мамкиным самогоном, приглашение это непонятное, гараж за углом, в трёх шагах… А главное – из тех, кто выходил из подъезда, только он оставался один!

Вовка вскочил, приоткрыл дверь балкона, прислушался и, убедившись, что Рукосуй не вернулся, рванул в прихожую – к телефонному аппарату. Нашарил в кармане визитку, набрал номер мобильного.

– Егор, это Вова Смирнов. Ты далеко?

– В доме напротив твоего. У тебя что-то случилось?

– Да… То есть нет, мне просто нужно кое-что тебе сказать. Ты можешь сейчас выйти? Я буду на детской площадке.

– А это очень срочно?

– Да! Я понял, кто зарезал Брехуна. И это не дядя Гриша!

* * *

Три дня спустя они сидели под тем же зонтом у той же чебуречной.

– Вот так-то! А ты верить не хотел, – не без самодовольно-покровительственных ноток укорил Вовка.

– Не хотел верить – не то слово! – весело признался Егор. – Я решил, что тебе чебуреки в голову ударили. Это ведь не мазурик, не пыжик какой социально обделённый. Большой человек, менеджер почти что высшего звена. Да как у тебя извилины повернулись его заподозрить?

– Случайно, – честно сказал Вовка. – Я перебирал всех, кто мог иметь зуб на Брехуна, дядю Мотю и дядю Гришу, и вспомнил карася, который уговаривал дядю Гришу продать гараж. А дальше стрельнуло: гараж – дядигришина любовь-"копейка" – бездомный "Степвей" под окнами – новоселье, на которое из всех соседей пригласили только дядю Гришу с тётей Машей – куча бутылок самогона, которую закупили у мамки для этого новоселья… Они, походу, назвали к себе всякого понтового народу, а на приличное бухло, значит, пожлобились потратиться, или бабок не хватило. Ещё бы: это ж сколько деньжищ! Квартира, ремонт, новая машина… А если её на зиму под крышу не пристроить, она быстро замурзается. А у дяди Гриши машинка старенькая и гараж за углом, только он его не продаст ни за какие мильёны, пока живой. А тётя Маша, наверно, по дешёвке бы уступила, если бы они с Анькой остались без кормильца. Только я не понял, почему Футы-нуты замочил Брехуна. Ясно, что он хотел навесить убийство на дядю Гришу. Но ведь дядя Гриша мог и за решёткой упереться рогом, а тётя Маша его послушалась бы. И хрен этому уроду заместо гаража.

– Этот урод собирался замочить всех троих, Вова. – вздохнул Егор. – Его интернет подвёл, ну и дефицит возможностей. Он же не врач, не фармацевт, не наркоман, в конце концов. Ему требовался смертельный в сочетании с алкоголем препарат, причём такой, который можно купить без рецепта. И эту информацию он искал на форумах. А форумы – источник ненадёжный, типа ОБС. Один кретин написал, десять подхватили, разнесли по сети, вот тебе и "верный" факт. Короче, Гордеев, или, по-твоему, Футы-нуты, разбавил самогон одной настойкой для наружного применения, которая, конечно, смертельно ядовита, но не в такой концентрации. Для нужной концентрации её не растворять следовало бы, а выпаривать. Ну, и вышло то, что вышло. Он вообще-то не собирался соваться в гараж. Но, когда жена отправилась за забытой леской, не утерпел – сходил проверить. Увидел, что все трое живы, испугался. Если их довезут до больницы и откачают, Коля-Брехун, понятное дело, не станет покрывать благодетеля, сделавшего ему такой подарок. А на ящике, который эта троица использовала вместо стола, как по заказу валяется охотничий нож. Колбасу они им резали, что ли? Ну, Гордеева и "озарило"…

– И что, он прям так вот во всём и сознался?

– Представь себе. Некоторые "добропорядочные" граждане всё ещё верят, что чистосердечное признание сокращает срок. А осудили бы его и без признания, доказательств хватает. Микроследы в гараже, на ботинках, на одежде… Нынешние эксперты способны не только обнаружить пятнышко крови на выстиранных штанах, но и точно определить, кому эта кровь принадлежит. Но, конечно, если бы не ты, никто бы не догадался на этих штанах что-то искать. Я так считаю, тебе награда положена. Подумай, чего бы тебе хотелось. Планшет, айфон, велосипед?

– Да не нужно ничего, – смутился Вовка. – Я ж не ради подарков, я хотел помочь дяде Грише. Как ты думаешь, его скоро выпишут?

– Думаю, скоро. Но ты тему-то не меняй. Я понимаю, что на подарки ты не рассчитывал, но это не причина от них отказываться. А нам с ребятами очень хочется чем-нибудь тебя порадовать. Так что, сделай уж милость, напрягись немного и подумай – чем.

Вовка честно задумался.

– А вы можете сделать так, чтобы мамкину лавочку прикрыли? Учти, Вадимыч будет ерепениться: мать ему отстёгивает.

– Я подумаю, что можно сделать, – пообещал Егор, нахмурившись. – Видишь ли, проблема не только в Вадимыче. Нынешний закон не запрещает частным лицам гнать самогон. А доказать продажу будет трудно… Слушай, а по тебе это не ударит материально?

– Да мне с тех барышей всё одно ничего не перепадает. Зато пиявка эта, хахаль материн, отвалится. И другие не присосутся. Некому будет меня молотить, как боксёрскую грушу.

– А вот это совсем не проблема! – оживился опер. – От твоего "боксёра" мы тебя избавим в два счёта. Где, по-твоему, он будет смотреться лучше: на нарах или на больничной койке?