Писец, что называется, подкрался незаметно. Вечером 21-го добрались до Вороньего, встали на стоянке у входа в озеро по правую сторону. Утро выдалось великолепным: солнечным и ветреным. Ветер разогнал комаров и – о чудо! – дул в нужную сторону. Все вскочили пораньше и забегали: упустить попутный ветер, когда идешь по озеру, чертовски обидно. Мужики бросились складывать палатки, дамы засуетились с завтраком. Ангелина, выкладывая продукты на клеенку, развернула фольгу одного из свертков, понюхала и, не заметив стоящего неподалеку Боба, сказала, что это немедленно нужно закопать. Боб выхватил у нее сверток и заявил, что не позволит выбрасывать хороший продукт. "Киска", тут же подбежавшая, чтобы сунуть свой любопытный нос, отскочила от "хорошего продукта", как ошпаренная, и заверещала, что это есть ни в коем случае нельзя. Боб обругал баб, ничего не понимающих в деликатесах, отделил от костра добрую кучу углей и сунул сверток внутрь. Ангелина – добрая душа – еще пыталась отговорить придурка, напомнив, что ему не двадцать лет и он не голодный студент, но куда там! Боб заявил, что раньше на Руси специально давали рыбе "тронуться", чтобы вкусней была, а затем обглодал протухшего копченого сига до скелета и запил его огромной кружкой чая.
Расплата наступила быстро: не успели мы наполнить миски кашей, как Боб, позеленев лицом, рванул за ближайшие кусты. Тревоги поначалу никто не обнаружил. Мужская часть команды позлорадствовала, женская осталась невозмутимой. Только Настя рванула за милым другом, но тут же вернулась, справедливо посланная "по матушке".
Однако, когда прошел час, а Боб, вылакавший по настоянию Ангела не меньше ведра воды, все еще не проблевался, мы обеспокоились. Настя ударилась в слезы, Кирилл перестал отпускать ехидные комментарии, Ангелина перетряхнула аптечки в поисках активированного угля и марганцовки и, не найдя последней, встревожилась не на шутку. Меня отрядили в экспедицию по стоянкам на островах – поискать более оснащенные группы, желательно, с медиками в экипаже.
Я мотался по озеру около трех часов, объехал не меньше дюжины островков, а туристов нашел только на стоянке у самого выхода из Вороньего. Правда, тут мне повезло: их адмиралом оказался МЧСник с большим опытом оказания первой помощи. Когда мы приехали, Боб был совсем нехорош. Адмирал сказал, что его нужно срочно переправлять в больницу. Более того, предложил воспользоваться одним из рафтов их группы: оснащенные мотором, они быстрее доставят больного до автобуса. Мы выяснили, что у них найдется три свободных места. Было решено, что с Бобом поедут Ангелина и Кирилл, а остальные свернут лагерь и поплывут следом. "Киска" попробовала было забиться в истерике, но Стелла так на нее цыкнула, что она мигом заткнулась и ушла тихонько плакать в лес.
Самое досадное, что, собирая распотрошенные аптечки, я нашел пузырек с настойкой ипекакуаны. Если бы название перевели на русский (рвотный корень), мы промыли бы Бобу желудок уже в первые полчаса, и притом – самым качественным образом. Глядишь, и больница бы не понадобилась. Жаль, что марганцовку искала Ангелина, а не я.
Опухшая "киска" вернулась из леса и начала вертеться под ногами, мешая сборам. Ей поручили собрать мусор, но она сочла задание чересчур унизительным, в итоге мусором занимался я. Ненавижу свиней, оставляющих загаженные стоянки! Как раз такие, видимо, прошли перед нами: я едва не задохнулся, собирая их вонючие пакеты. Даже от бутылочки из-под питьевой воды несло тухлятиной! Что они туда, интересно, наливали?
Настя между тем прилегла отдохнуть на муравейник. Какой визг поднялся, когда она это обнаружила! Стелла, помогавшая ей вытряхнуть муравьев из волос, не сдержалась и отпустила какое-то едкое замечание. В итоге "киска" разрыдалась до икоты. Вот уже сорок минут не может прийти в себя. И с этой истеричкой мне предстоит пройти около пятидесяти километров самого порожистого участка Охты!
22.08.2010
История с тухлой рыбой – это просто праздник какой-то! "Наконец-то Боб получил по заслугам" – тихонько шепнул мне Игорь. Кажется, так думали все, когда нашего жадюгу выворачивало в кустах. Даже в глазах Насти сверкнуло тщательно скрываемое злорадство. Которое она потом удачно скрыла истерикой.
И даже то, что благодаря уникальному скопидомству и прожорливости Боба мы несколько часов стояли на ушах, настроения мне не испортило. Когда, наконец, он в сопровождении Ангела и Кирилла отчалил на рафте, я испытала почти блаженство. Потом найду время описать все подробно, а пока нужно сворачивать лагерь. Даня поплывет с "киской" – то-то он тянет время, ковыряясь с укладкой и уборкой. А мы с Игорем сможем, наконец, спокойно наслаждаться красотой реки без ощущения постоянно сверлящего спину взгляда Боба. Надеюсь, в больнице ему первым делом поставят клизму. И не одну.
24.08.2010
Его больше нет.
Первый, кого мы увидели в коридоре больницы в Кеми, был Кирилл. Он стоял, прислонившись к стене, и сжимал в руке кучу каких-то разномастных бумаг. Взмахнул этими бумагами, и, словно не веря собственным словам, пробормотал: "Ребята, Боб умер". Настя ахнула и широко открыла глаза. Потом как-то по-детски заплакала, а Даня стал её утешать. Подошла Ангелина с только что полученным заключением патологоанатома. Из написанного в нем следовало, что Борис Васильевич Кумарин умер от ботулизма.
– И что теперь делать? – хладнокровно поинтересовался Игорь.
– Нужно договариваться о транспортировке тела.
Ангелина выдавила из себя слово "тело", словно засохшую зубную пасту. После этого разговор стал предметным. Мы обсуждали, как лучше перевезти то, чем стал Боб, в Москву. Все единодушно решили, что ехать в автобусе вместе с гробом выше наших сил. Поэтому Игорь был командирован на поиски дополнительного транспорта, мы с Даней отправились в местное похоронное бюро договариваться насчет гроба и бальзамирования, а Кирилл и Ангел должны были уладить оставшиеся формальности. Хныкающую Настю решено было оставить в гостинице, вручив ей две таблетки снотворного.
И только вечером, когда я совершенно без сил плюхнулась в кровать, понимание произошедшего накрыло меня… Его больше нет. Нигде и навсегда нет.
Отчего-то мне хотелось плакать. Не по Бобу. И даже не по своей когда-то безмерной любви к нему. А потому что никогда раньше я так сильно и ясно не ощущала, как хрупка и конечна жизнь. Даже когда хотела умереть сама.
25.08.2010
До сих пор не могу опомниться. Боб умер!
Утром в гостиницу приходил мент, снимал с нас показания. При виде его "корочек" я остолбенел: неужели они подозревают убийство? Вот только этого нам не хватало! Но, похоже, визит был чистой формальностью. Во всяком случае, нас не пытались поймать на лжи или задержать в Кеми.
Однако после ухода мента легче не стало. Дикие мысли об убийстве никак не шли из головы. До сих пор я считал, что бациллы ботулизма живут только в консервах. Разве можно его подцепить, съев копченую рыбу, пускай и испорченную? Я даже навестил лечащего врача Боба. К счастью, доктор меня успокоил. Оказывается, эта зараза в больших количествах встречается в кишечнике рыб – поэтому ее опасно коптить в домашних условиях. Если рыбу завернули в полиэтиленовый пакет, и она пару дней хранилась без доступа воздуха, токсина там скопилось до хрена.
Ладно, хоть на этот счет можно не дергаться. И без того хватает поводов. Боюсь, этот отпуск мне не забыть никогда – как бы того ни хотелось…
28.08.2010
Я только сегодня более-менее пришла в себя после этой ужасной поездки и похорон. Опустошенность и невозможность думать ни о чем другом немного отступили. Игорь тоже мрачен, как туча.
Чтобы чем-то себя занять, решила залить сделанные в походе записи в блог, но вначале почитать френд-ленту. Фотографии пока разбирать не буду. А может быть, и никогда не буду. Это явно выше моих сил…
31.08.2010
Сегодня были поминки. 9 дней. Ангелина собрала только тех, кто был в походе. Только вместо Боба была Динка. Сидели, больше молчали, изредка пытаясь сказать о Бобе что-то хорошее, но получалось не очень. Тут надо бы написать, что его присутствие чувствовалось, но это была бы неправда.
Первой ушла Настя, явно ощущавшая себя чужой. Потом засобирался Даня, который по дороге должен был завезти Дину к репетитору, потому что машина Кирилла сломалась. Игорь и Кирилл отправились её ремонтировать, а я предложила Ангелине до уборки посуды покурить на кухне.
Два дня раздумий так ни к чему и не привели, я не знала, как начать разговор. И надо ли его начинать. Давно у меня не было столь тяжкого выбора.
Ангелина достала сигарету из пачки, прикурила и уставилась в окно.
– Никак не могу привыкнуть, что его нет, – вздохнула она.
– Я понимаю, почему ты это сделала… – неожиданно для самой себя прошептала я.
– Что? – Ангелина вздрогнула и обернулась.
– Ты убила Боба. И я знаю, как.
– И как же? – теперь она смотрела мне в глаза, и в её взгляде было отчаяние.
– Я прочитала то, что писал о походе Даня, сопоставила с тем, что видела сама. Если взглянуть на что-то с двух сторон, можно заметить то, что не видно с одного ракурса. Так что я все поняла…
– Продолжай.
– Хорошо. Помнишь, что написал патологоанатом в заключении о причине смерти? Ботулизм. Но симптомы ботулизма развиваются в течение нескольких часов, а у Боба рвота началась почти сразу же, как он съел рыбу. Минут через пятнадцать.
– Это бывает по-разному, – пробормотала Ангелина, затушила наполовину выкуренную сигарету в пепельнице и тут же достала другую.
– Допустим. Но Боб был хоть и жадным обжорой, но осторожным. Я сама видела, как тщательно он пропекал на углях рыбу. Чуть не сжег. Так что бациллы ботулизма в ней неминуемо погибли бы. Дальше. В аптечке Даня нашел настойку ипекакуаны, рвотного корня. Но ты почему-то сказала, что ничего рвотного не нашла. А чай Бобу наливала ты…
– Хорошо, – голос Ангелина звучал непривычно хрипло. – Но от рвотного корня не умирают.
– Не умирают, – согласилась я. – Если потом не поить человека водой с протухшим рыбным соком, где все те же бациллы ботулизма, только живые. Даня перед нашим отъездом убирал, как обычно, мусор. Он решил, что бутылка с вонючей водой осталась от тех, кто останавливался в этом месте до нас. И вонючий пакет тоже. Но я же помню, мы разбивали палатки на абсолютно чистом берегу. Я даже фотографии этого места просмотрела. Никаких бутылок и пакетов там не валялось. Ты специально припрятала завернутую в полиэтилен рыбу, чтобы она протухла, а затем подсунула её на глаза Бобу. Зная, что он её "спасет" и съест. Такая уж его сущность. А потом ты поила его водой из бутылки, добавив в неё протухший сок от рыбы…
Мне вдруг стало зябко, хотя за распахнутым окном наступал теплый вечер. Перед моими глазами была картина: Ангелина, уговаривает сидящего на траве позеленевшего Боба. "Пей. Тебе надо много пить". "Блин, вода что ли, стухла? Воняет же". "Нет, это твоя деликатесная рыбка тебе повсюду чудится. Пей".
– Некоторое время я не хотела верить, – только чтобы нарушить долгую тишину произнесла я. – Ведь основания для того, чтобы ненавидеть Боба были у всех нас. Без исключения. У меня, Игоря, Дани, Кирилла. Даже у Насти. Но возможность… Она была только у тебя.
– И что ты теперь будешь делать со своим знанием? – вопрос прозвучал резко, как пощечина. Ангелина по-прежнему смотрела мне в глаза.
– Не знаю, – честно ответила я. – Я даже не знаю, почему ты не сделала этого раньше. Что изменилось?
– Он хотел рассказать Динке о нас с Кириллом. Возможно, только угрожал. Но допустить этого я не могла, она бы мне никогда не простила…
– Почему не простила бы? Почему Бобу можно заводить связи на стороне, а тебе – нет?
– Потому что именно я обманывала её, притворяясь, будто у нас нормальная любящая семья. Я лезла из кожи вон, лишь бы Динка ничего не узнала, боялась ранить её. А Бобу было наплевать. Он подыгрывал мне только потому, что это давало ему власть надо мной. Пойми, я бы навсегда потеряла её… Боб этого и добивался.
Я молчала. Ангелина была права – Динка обожала отца и безоговорочно приняла бы его сторону.
– Мне, наверное, надо пойти и признаться? – в её голосе была безнадежность и одновременно надежда.
Я хотела сказать Ангелине, что кроме меня о том, что она убийца, больше никто не узнает. Все похоронено и забыто. Но мы обе понимали, что это не так. Только похоронено… И я промолчала.
Когда я уходила, хрупкая фигура с поникшими плечами все ещё виднелась на фоне темнеющего окна. Я не знала, что она решит.
Но решать – ей.
2011