Вы знаете, что хвастаться нехорошо? Я тоже об этом слышала, но значения не придавала. Впрочем, покажите мне девицу, которая удержалась бы от похвальбы под восхищённым взглядом симпатичного попутчика в новеньком лейтенантском мундире! Особенно, если у девицы есть основания для довольства жизнью и собой. А у меня они были. Во-первых, я досрочно сдала сессию. Во-вторых, заработала повышенную стипендию. В-третьих, успела ухватить билет на последний день мая, когда ещё действует студенческая скидка, и по такому случаю катила в родное Ставрополье в роскоши купейного вагона фирменного поезда.
Не мудрено, что эйфория вскружила мне голову, и я предалась безудержному самовосхавлению, забыв про второго попутчика – маленького пузатого джигита, который через час после отправления поезда совершил героическое восхождение на свою верхнюю полку, отвернулся к стенке и заснул. И откуда мне было знать, что при нём ни в коем случае нельзя произносить роковые слова "экзамен по математике"?
Итак, я беспечно флиртовала с лейтенантиком и между прочим воспевала свой выдающийся интеллект. И учусь-то "на отлично", и две публикации в математических журналах имею, и даже подрабатываю, сдавая экзамены за трепетных дев-гуманитариев, которым для поступления на специальности вроде философии или структурной лингвистики нужно набрать запредельные баллы по математике.
Как можно сдать экзамен за другого человека? Легко! Простенький набор гримёра, немного художественных способностей, и ни один охранник на входе не заподозрит, что паспортная фотка не твоя. Тем более что на лица обычно никто не смотрит, больше шарят глазами по одёжке, "контрабанду" высматривают…
Перед Орлом, в котором расписание сулило длительную стоянку, я направилась в туалет. А на выходе была атакована пузатеньким джигитом из родного купе. Его макушка сверкала лысиной где-то на уровне моего носа, но глаза горели такой неукротимой страстью, что я испуганно пискнула и отпрыгнула назад, за спасительную дверь туалета. Однако закрыться мне не дали.
– Тебя послал мне Аллах! – возвестил горец, стиснув моё запястье. Акцент и фанатичная убеждённость его тона подсказали мне, что протестовать бессмысленно. – Я слышал ваш разговор. Ты сдашь ЕГЭ по математике за моего сына Гери. Я заплачу. Много.
К моему облегчению (похоже, изнасилование или гарем мне всё-таки не грозят) примешалась изрядная растерянность. Дядя явный псих. Как он надеется провести меня на экзамен вместо сына? Охранники на входе в пункты сдачи ЕГЭ, конечно, не вглядываются в лица, но не слепцы же они, чтобы принять русскую девушку за кавказского юношу!
Джигит принял мою растерянность за колебания и принялся горячо меня убеждать:
– Мой мальчик очень, очень умный! Золотую медаль должен был получить. Аслан-бандит не дал, наслал подлую проверку. Своего щенка проталкивает, моего Гери топит…
Мысленно продираясь через незнакомые слова с обилием гортанных согласных и всепобеждающей гласной "ы" (судя по эмоциональной окраске, это были эпитеты в адрес нехорошего человека Аслана), я кое-как сумела извлечь из сбивчивой речи горца связную историю.
Аслан и Сафар родились в одном городе (назовём его… ну, скажем, Тындым) и с детства соперничали между собой. До поры до времени здоровая конкуренция шла им на пользу: оба хорошо учились, брали призы на соревнованиях, поступили в институты, женились на красавицах, ретиво карабкались по карьерной лестнице и выбились в большие люди. Сафар стал заместителем мэра Тындыма по хозяйственной части, Аслан – начальником тындымского управления образования.
А потом большие люди начали меряться успехами детей, и здоровье у их конкуренции резко пошло на убыль. Сын Сафара уродился более одарённым, но Аслан, командующий "судьями", обеспечил своему щенку гандикап. В результате щенок получит медаль, а сын Сафара – кукиш. Одно только и утешало Сафара: сын, оценки которого заработаны талантом и трудовым потом, поступает на экономический факультет Ставропольского университета, а Асланов щенок со своей липовой медалью может рассчитывать разве что на местный пед.
Однако за три месяца до экзаменов выяснилось, что для поступления на экономический факультет престижного вуза знаний на честную школьную "пятёрку" по математике недостаточно. Нужно уметь решать олимпиадные задачи, а людей, которые могли бы научить этому Гери, среди местных преподавателей не обнаружилось. Сафар пытался найти репетиторов в других городах, но кто же из уважающих себя специалистов согласится бросить работу на три месяца?
Несчастный отец потерял сон и покой, но в конце концов придумал, как помочь беде сына.
В день проведения экзаменов на пункты сдачи ЕГЭ допускаются не только ученики, организаторы и надзиратели от управления образования, но и общественные наблюдатели. Заместителю мэра несложно внедрить в ряды последних своего человека. Хозяйственнику, который курирует состояние зданий, принадлежащих госучреждениям, ничего не стоит запустить в школы города соответствующую инспекцию и по результатам проверки потребовать, чтобы кое-где провели небольшой, но срочный ремонт. (Любой, кто видел школьные мужские туалеты, подтвердит, что требование их срочного ремонта никому и никогда не покажется несвоевременным). Для хорошего начальника не составит труда найти толковых исполнителей, которые за скромную премию установят в некоторых туалетах перегородки с секретом и будут об этом помалкивать. И наконец, влиятельный чиновник всегда найдёт подход к сотруднику вневедомственной охраны, который может спрятать мирного интеллектуала в охраняемом здании и не попасть при этом в объективы камер слежения.
После того, как все приготовления были завершены, Сафар лично отправился в столицу, чтобы нанять и привезти специалиста по решению сложных задач. В успехе он не сомневался, ведь теперь умельца достаточно было залучить в Тындым только на пятое июня (день экзамена по математике), а скупиться любящий отец не собирался. Он не учёл одного: начало июня – время не только выпускных экзаменов, но и разгар летней сессии. Самая горячая пора для преподавателей и студентов. Так что отыскать человека, способного решить экзаменационные задачи из части С и готового отправиться на пару дней в далёкий Тындым, Сафару, который из опасений огласки вёл поиски осторожно, не посчастливилось. Зато ему повезло взять обратный билет в одно купе с болтушкой, которая за двадцать лет так и не усвоила, что хвастовство до добра не доводит.
Таким вот образом я и вляпалась в криминал.
Из соображений конспирации в Тындым мы с Сафаром приехали порознь и не общались даже по телефону. В гостинице меня приняли, как особу королевских кровей, но предлагаемые там развлечения наскучили мне в первый же день, а до экзамена нужно было прожить три. Поэтому я большей частью развлекалась, гуляя по городу и окрестностям.
Тындым – городок небольшой, достопримечательностей здесь немного. Глазеть на местных джигитов опасно – не так поймут. Да и не слишком-то они радуют взор, честно говоря. Не выйдя (за редкими исключениями) ростом, здешние мачо добирают солидности за счёт жировых отложений в районе пояса. Зато на горожанок я таращилась с открытым ртом. И не потому, что жительницы Тындыма сплошь красавицы (хотя красавиц там много), а потому что буквально каждая – независимо от внешности, возраста и телосложения – Женщина с Большой Буквы. Походка, осанка, платья, обувь, причёски, украшения… Никогда не подумаешь, что эти дивы идут с работы или вышли прогуляться до ближайшей булочной! В наших палестинах в таком виде посещают официальные посольские приёмы. Или церемонию вручения престижных наград.
Но главное, на что стоит полюбоваться в Тындыме, это, конечно, горы. Вот где красота вызывает одно восхищение, без тени горечи по поводу собственного несовершенства. Там я и провела весь третий день. А потом наступил день экзамена.
Школу, в которой его проводили, я отыскала ещё накануне, а пятого июня, как и было уговорено, пришла туда к половине девятого, за полтора часа до начала. Охранник (для разнообразия – русский), поджидавший у задних ворот, через которые вывозят мусор, отвёл меня в двухэтажную пристройку. По дороге он объяснил, что в этой части здания только мастерские, столовая и спортивный зал, а потому там не стали монтировать камеры, которыми утыкан весь главный корпус. Но мне всё равно не стоит выходить из мастерской – чтобы не попадаться на глаза учителям и наблюдателям, для которых в столовой накроют шведский стол. Поесть мне принесёт буфетчица Наида, её предупредили. Туалет – в раздевалке на втором этаже, туда лучше бы наведаться заранее. А если понадобится потом, то хорошо бы сначала убедиться, что в пределах видимости никого нет.
Я заверила охранника, что его не подведу, расположилась за учительским столом в кабинете домоводства и включила предусмотрительно прихваченную с собой "читалку". Ждать мне предстояло около двух часов. Пока начнётся экзамен, пока Сафаров сын перепишет для меня задание, пока доберётся до туалета и спрячет листок с заданием в тайнике … А потом ещё наш связной из общественных наблюдателей должен этот листок извлечь и донести до меня. Пожалуй, и два с половиной часа набежит.
Связной явился почти в половине двенадцатого. К тому времени я уже четверть часа нервно бегала перед дверью кабинета, предвкушая провал. В час дня решённое задание должно лежать в тайнике, иначе парень просто не успеет его переписать. И сколько времени, спрашивается, остаётся мне на решение?
Боюсь, я напрочь испортила себе репутацию, продемонстрировав полное отсутствие воспитания. Не поздоровавшись и даже не поглядев толком на своего сообщника (отметила только мельком, что он тоже невысок), я требовательно протянула руку и зашипела:
– Скорее же! Скорее!
А как только листок оказался у меня, молча бросилась к столу и выключилась из реальности.
Разумеется, решить шестую задачу я не успела. Не успела бы и пятую, если бы не шальное везение. Уравнение шестой степени с параметром выглядит устрашающе, но решить его можно едва ли не единственным способом, который наш учитель называл "видишь бяку – обозначь". А "бяка" в данном случае просто бросалась в глаза, и после её обозначения функция в левой части свелась к милому кубическому многочлену, который легко разложился на множители. Будь у меня ещё хотя бы двадцать минут…
Но, когда я записала ответ на предпоследнюю задачу, на часах было пять минут второго. А экзамен заканчивается без пяти два… Минуточку! А где же мой связной?
Я заметалась, выглянула за дверь, никого не обнаружила и поняла, что придётся задействовать план "Б": бежать к дворнику – запасному агенту Сафара, завербованному на случай какого-нибудь сбоя в плане "А". В принципе, дворнику не полагается находиться в помещении школы в день экзамена, но кому совесть позволит не пустить рабочего человека в туалет?
Ещё раз выглянув за дверь и убедившись, что в холле и переходе пусто, я скинула босоножки, чтобы не стучать каблуками по плитке (акустика в холле была такая, что моё цоканье разнеслось бы по всей школе), и метнулась в столовую. Дружественная буфетчица выпустила меня через подсобку, задняя дверь которой вела на площадку для мусорных баков.
Минут пять у меня ушло на то, чтобы высмотреть дворника и привлечь его внимание. Ещё пару минут заняли переговоры, передача секретных документов и дискуссия на тему, можно ли разглядеть их под светлой футболкой. Потом я немного постояла, бессильно привалившись к стволу бука и утирая холодный пот. Возвращаться в "подполье" не хотелось, но нужно было забрать свою электронную книжку. И предупредить связного – если он всё-таки до меня доберётся.
Первым, что меня насторожило, когда я нырнула в коридорчик, ведущий в мастерские, была приоткрытая дверь кабинета домоводства. Приблизившись к щели, я увидела подошву мужской туфли, курчавую поросль на фрагменте ноги и задравшуюся брючину. Уже понимая, что меня ждёт, толкнула дверь и ухватилась за косяк.
На полу лицом вниз лежал невысокий брюнет. На его затылке возбухало кошмарное месиво из чёрных волос и тёмной крови. Волокнистая лужица наполнялась и опадала, когда очередная порция крови прокладывала себе дорожку вниз – по ложбинке на шее к воротнику рубашки – прежде белому, а теперь алому.
Чувствуя, что сейчас позорно упаду в обморок, я поспешно отвела глаза и тут же наткнулась взглядом на огнетушитель, валяющийся почти у моих ног. На краю сознания мелькнула мысль: "Так вот чем его приласкали". Тут меня подбросило. На человека напали, он истекает кровью, какого же чёрта я стою столбом?
Рывок к столовой и три фразы, брошенные перепуганной буфетчице, окончательно исчерпали мои ресурсы. Я не помню, как добралась до подсобки, сколько времени просидела одна, прежде чем Наида вернулась. Чем она меня поила? Водой? Валерьянкой? Я не ощущала ни вкуса, ни температуры, не слышала её слов, хотя видела, как шевелятся губы. Похоже, из всех органов восприятия мне не изменило одно зрение.
Вот перед глазами возникла согнутая спина в серо-голубой форменной рубашке, потом – покрасневшее от натуги лицо давешнего дворника. Дворник держит безвольное тело раненого под колени, ему неудобно: ноги жертвы болтаются, мешают идти. Охраннику и того хуже: он несёт пострадавшего за плечи, пятится мелкими шажками, придерживая забинтованную голову верхней частью ног. Наида спешит мужчинам на помощь, теперь многострадальную голову бережно поддерживают её руки.
На некоторое время подсобка опустела, потом снова появилась Наида. И охранник, который привёл меня в себя нехитрым, но действенным способом – взял за плечи и энергично встряхнул.
– Ты как, дойти до ворот сможешь? Я остановлю машину и попрошу, чтобы тебя довезли до поликлиники.
Я покачала головой.
– Не нужно. Посижу немного, само пройдёт. Что с раненым? Он выживет?