Марина Захаровна смотрела на меня не просительно, а укоризненно и требовательно, и я, как загипнотизированная, подняла голову, чтобы кивнуть в знак того, что даю обещание. Но в последний момент опомнилась и энергично замотала задранной головой из стороны в сторону.

– Не могу. Сначала я должна убедиться, что эта история действительно не имеет отношения к убийству Сереги.

И, невзирая на попытки Марины Захаровны меня удержать, я побежала домой – к интернету.

На набранное латиницей Drago Vutechich, а также Drago Wutechich поисковик выдал ответ, что данная комбинация не найдена. Я повторила запрос на кириллице. Одна из первых ссылок в списке сообщила мне, что "отличить потомков сербов по фамилии трудно. Большинство сербских фамилий снабжено суффиксом ич/ович/евич. … Например, сербская фамилия Вутечич (от слова волк) с ударением на первом слоге превратилась в Вучетич с ударением на предпоследнем". Я пробежала текст глазами и хотела двинуться дальше, но вдруг замерла.

Значит, фамилия настоящего отца Радки происходит от слова "волк"? Но, если я ничего не путаю, английская фамилия Вульф переводится на русский именно этим словом. Энтони Вульф, о котором я только и слышу за последние сутки! Красавчик с внешностью латиноамериканской кинозвезды, которого десять дней назад бойко стреножила Лушка. Американский мачо, пожиравший Радку глазами, подсевший за их с Лушкой столик, а потом внезапно и чуть не демонстративно утративший к Радке интерес. Кавалер, больше чем на час опоздавший на свидание к Лушке именно в ту ночь, когда был убит Серега!

Наверное, настоящий детектив на моем месте остановился бы и задумался, где и как раздобыть информацию о семье этого самого Вульфа, попытался бы выяснить, с какой целью он прибыл в Россию, где остановился, с кем встречался, имел ли на самом деле место дорожный инцидент, которым красавчик Энтони оправдал свое опоздание к Лушке. Или раздобыл бы фотографию красавчика и отправился бы в Митино опрашивать аборигенов, не видел ли кто субъекта с такой запоминающейся внешностью поблизости от Радкиного подъезда в роковую ночь с пятницы на субботу. Короче говоря, настоящий детектив сначала сплел бы надежную сеть, опутал бы ею подозреваемого и только потом сдал бы, перевязав бантиком, компетентным органам. Но я, новорожденный дилетант в области сыска, думала лишь о том, что мавр сделал свое дело и теперь в любую минуту может подняться на борт самолета в Шереметьево-2. А потому я обшарила карманы в поисках визитки, которую выдал мне на прощание старший оперуполномоченный Никитин, и не без трепета набрала номер его мобильного телефона.

– Григорий Мстиславович, это Василиса Потапова, подруга Радмилы Куликовой. Я понимаю, что субботний вечер – не самое подходящее время для проявления гражданской позиции и стремления помочь органам правосудия. Но у меня есть предчувствие, что утром в понедельник мое сообщение безнадежно опоздает. Я подозреваю, что к тому времени убийца Сергея Куликова благополучно приземлится в каком-нибудь штатовском аэропорту и вы не захотите мороки, связанной с международными соглашениями по уголовному праву.

– О Господи! – простонал в трубку Никитин. – Я как чувствовал, что знакомство с вами, Василиса Павловна, отольется мне горькими слезами. Что за бред вы несете о международном праве? Хотите убедить меня, что Куликова убили исламские или ирландские террористы?

– Нет, всего лишь американский гражданин, который пока еще (во всяком случае, я на это надеюсь) находится на территории России. Более того, в Москве. Вы, конечно, вольны послать меня по известному адресу, но я все-таки рискну дать вам совет: выясните, не числится ли некий Энтони Вульф в списке пассажиров на ближайшие международные рейсы. И если числится, то, быть может, вам захочется встретиться с ним у регистрационной стойки и задать ему несколько вопросов. Например, не приходится ли он родственником отцу Радмилы, некоему Драго Вутечичу, который, видимо, в конце прошлого века эмигрировал из Югославии в США и поменял фамилию на более привычную американскому уху – Вульф. Или почему в пятницу вечером Энтони болтался возле дома Куликовых, вместо того чтобы ехать к Ольге Луньковой, которой назначил свидание?

Разумеется, я блефовала. И, разумеется, Никитин об этом догадывался. Но, как настоящий охотник, он, по-видимому, не мог вынести мысли, что потенциальная дичь ускользнет у него из-под носа, даже если вероятность того, что это именно дичь, ничтожно мала. Во всяком случае, обозвав меня интриганкой и на том закончив разговор, он не сунул мобильник подальше, с глаз долой, а стал набирать разные номера и задавать разные вопросы. И в результате Энтони Вульф в воскресенье в 14 часов не улетел, как собирался, рейсом Москва-Нью-Йорк, а был задержан и препровожден сначала к дежурному следователю районной прокуратуры, а потом и в отдельную камеру предварительного заключения.

Должна признать, что на этом моя скромная роль в деле освобождения Радки от шестеренок машины правосудия заканчивается. Все остальное сделали Никитин, другие оперативники и следователь. В первую очередь – Никитин. Уже вечером в субботу он нашел гостиницу, где остановился приехавший в Москву по туристической визе Энтони Вульф, и по своим оперативным каналам (без постановления суда и прочих формальностей) выяснил, что первый же номер, по которому позвонил Энтони, вселившись в гостиницу, был номером детективного агентства "Частный сыск". Глава агентства не без смущения, но и не особенно запираясь, признал, что вообще-то они нарушили собственное правило: не принимать поручений от родственников клиента. Но в данном случае сын клиента предоставил медицинское заключение о серьезном сердечном заболевании отца и настоятельной необходимости оберегать его от волнений, поэтому агентство пошло Энтони Вульфу навстречу. А история в целом звучала так.

Около месяца назад в агентство позвонил американский гражданин Джордж (все-таки Георгий!) Вульф и попросил детективов тайно разыскать некую Марину Зимину, москвичку, приблизительно шестьдесят пятого года рождения, которая в восемьдесят пятом году была студенткой МГУ. Найдя ее, сыщики должны были выяснить, нет ли у нее ребенка, родившегося в апреле 1986 года. Если такой ребенок существовал, агентству предписывалось раздобыть материал для генетической экспертизы и переслать Джорджу Вульфу, с тем чтобы он мог провести в Америке анализ на отцовство.

Через три дня (сыщики только-только составили список всех москвичек Зиминых, получивших при рождении имя Марина, и отобрали из них дам подходящего возраста) в агентство позвонил, а затем и явился лично Энтони Вульф. Подтвердил документально, что Джордж Вульф его отец, показал медицинское заключение и попросил о любезности. Если агентство разыщет ту самую Марину и окажется, что у нее действительно есть ребенок, родившийся в означенное время, не могли бы они повременить с оповещением отца до тех пор, пока не наведут о молодом человеке или девушке справки? Отец болен и готовится к операции, перед которой хочет привести в порядок свои земные дела. В частности, выяснить, нет ли у него незаконнорожденных детей. Но врачи предупредили семью, что больной настоятельно нуждается в покое. Чем больше он будет волноваться, тем меньше шансов, что операция пройдет успешно. Если выяснится, что у него есть ребенок, волнений все равно не избежать, но семье хотелось бы по крайней мере убедиться, что с их новым родственником все в порядке – что он не преступник, не маргинал, не болен психически. И Энтони Вульф будет бесконечно признателен агентству, если они согласятся выполнить эту небольшую дополнительную работу. Поскольку в денежном эквиваленте бесконечная признательность стоила двадцать тысяч долларов, шеф счел возможным подписать с мистером Вульфом-младшим договор.

Два дня спустя сыщики установили, что среди шести Марин Зиминых сорока с лишним лет только одна училась в 85-м году в МГУ и именно у нее есть дочь, родившаяся в апреле 86-го. Согласно договору, об этом известили Энтони; тот немедленно примчался в агентство и умолил свести его с оперативником Сергеем Кузнецовым, которому поручили собрать информацию о девушке. После этого Вульф-младший появился в агентстве только один раз, а именно в минувший четверг. Наговорил кучу комплиментов в адрес агентства, сказал, что его новообретенная сестра – милая девушка, дал добро на оповещение отца, полностью расплатился и распрощался.

Никитин со своей стороны тоже попросил координаты оперативника и распрощался. На наше счастье (в первую очередь, конечно, на Радкино счастье), Сергей Кузнецов оказался не матерым сыщиком, прошедшим суровую милицейскую школу, а не слишком подкованным в юриспурденции студентом-технарем, подрабатывающим в агентстве от случая к случаю. Увидев корочки Никитина, парень заметно занервничал и попытался отвечать уклончиво. Григорий Мстиславович, у которого по части суровой милицейской школы все было в порядке, не стал миндальничать и элементарно взял студента "на понт". Сказал, что их клиент Энтони Вульф зарезал человека и теперь задача следствия определить степень кузнецовского соучастия в этом преступлении. Парень сначала хорохорился и порывался позвонить в родное агентство, а когда Никитин пресек его поползновения и предложил взамен провести ночь в камере, обмяк и сделался удивительно словоохотливым.

С заданием агентства – восстановить как можно более полно биографию Радмилы Куликовой – Кузнецов справился быстро. По его мнению, с девушкой все было о'кей: замужем, учится, не пьет, не курит, не колется, с дурными компаниями не водится, красивая, веселая, заводная – что еще нужно отцу для счастья? Однако Энтони Вульф уговорил его не торопиться с выводами. Дескать, известно немало случаев, когда за красивым благополучным фасадом прячется настоящая мерзость. Чтобы убедиться в добронравии девушки, нужно приблизиться к ней вплотную, понаблюдать за ней в домашней обстановке, на улицах, в кафе в те минуты, когда она убеждена, что никто из знакомых ее не видит. Короче, клиент предложил установить прослушку у Куликовых дома и недельку-другую "поводить" Радмилу по городу.

Вообще-то Кузнецов в курсе, что неприкосновенность частной жизни гарантируется конституцией, и даже наслышан о 137-й статье УК РФ. С другой стороны, ни одно детективное агентство не просуществует больше пары месяцев, если будет принимать этот закон всерьез. "Спрошу у шефа", – решил оперативник. Но Вульф, увидев мобильник в его руке, горячо запротестовал и начал совать парню деньги. Парень соблазнился и не стал ставить начальство в известность об инициативе клиента.

Нарушив еще парочку законов, Кузнецов "позаимствовал" у Радмилы ключи, сделал дубликат, проник в квартиру, насажал закладных устройств (в просторечье "жучков") и пару недель изучал жизнь Радмилы и супругов Куликовых вплотную. Потом Энтони дал отмашку, но напоследок попросил одного "жучка", приемник к нему и дубликат ключей. За все заплатил более чем щедро, чем помог Кузнецову не слишком зацикливаться на размышлениях об этичности сделки.

Эта исповедь давала Никитину достаточно оснований для законного желания воспрепятствовать выезду мистера Вульфа из страны. Но Григорий Мстиславович на достигнутом не остановился. Той же ночью обзвонил более дюжины служб такси и попросил диспетчеров узнать у водителей, не подвозил ли кто-нибудь в пятницу вечером красивого смуглого иностранца, не говорящего по-русски, в район Митино. Ему и тут повезло: под утро перезвонил шофер, сказавший, что вез такого пассажира, правда, не в Митино, а оттуда на Красную Пресню. Подобрал в третьем микрорайоне на Пятницком шоссе около одиннадцати. Запомнил из-за внешности и из-за того, что вначале счел парня немым: тот молча сунул ему визитку ночного клуба, а на уточняющий вопрос развел руками. Однако, выходя из машины, парень поблагодарил водителя по-английски.

Задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, – оперативная мера, и потому для него не требуется санкции прокурора. Именно это и объяснил Никитин через переводчика мистеру Вульфу, когда тот впал в буйство у регистрационной стойки в Шереметьево. Эта информация почему-то подействовала на Энтони сокрушительно. Должно быть, он насмотрелся страшных фильмов про беспредел российского правосудия. Всю дорогу от аэропорта до митинской районной прокуратуры он рыдал и раскачивался из стороны в сторону, а в кабинете следователя сознался в убийстве, не дойдя до стула, на который ему предложили присесть.

Джордж Вульф усыновил Энтони девятилетним. О своем настоящем отце мальчик ничего не знал, и это отравило ему детство. Соседские мальчишки с авторитетным видом уверяли, будто мать Энтони – официантка в придорожном ресторанчике – за малую мзду спит со всяким иммигрантским отребьем, потому что нормальные американцы не выносят, когда от девиц разит потом. Джордж (бывший Драго Вутечич) женился на Эмили ради американского гражданства, и в первый год их брака все были уверены, что это ненадолго. Но сербский красавец искренне привязался к своей пугливой ласковой жене и ее сынишке и, получив вожделенное гражданство, остался с ними. В девяностые он основал посредническую фирму и на волне бурно развивающегося восточноевропейского бизнеса разбогател. Они переехали из Калифорнии в Нью-Йорк, купили дом, отдали Энтони в дорогую частную школу.

Детские душевные раны мальчика постепенно зарубцевались. Правда, какое-то время он боялся, что Эмили родит Джорджу родного сына, которого отец будет любить гораздо больше Энтони, но с детьми у супругов не сложилось. Уверовав в незыблемость любви Джорджа, Энтони расслабился и перестал заботиться об отцовском одобрении. Учился неохотно, менял школы, потом факультеты и университеты, никак не мог выбрать занятие по душе. Пока парню не исполнилось двадцать пять, Джордж относился к его поискам себя спокойно, потом стал проявлять нетерпение, потом начал сердиться, и наконец отказал в финансировании.