Тренируя инкарнацию, приходилось стоять в течение нескольких часов на одной ноге на верхушке тонкого металлического шеста, но дождаться конца этого совещания, опираясь спиной о колонну, было ещё сложнее. Ну по крайней мере, со мной Цукигаки, который по натуре своей гораздо более спокойный молодой дракон, чем Шимозаки Тейзы, так что я не устану подпирать эту колонну.

Пока она спокойно стояла, слушая оживлённую дискуссию, ребёнок, уютно свернувшийся в её руках, внезапно чихнул.

Хотя не было признаков того что он просыпался, ему могло стать холодно, так что она сделала несколько шагов, внеся его в свет Солуса, льющийся из высокого окна. Стоило яркому солнечному свету упасть на пухлое лицо малыша, как мягкие волосы цвета индиго засияли и заискрились, и у Ронье на мгновение перехватило дыхание, пока она наблюдала за милой картиной.

............Малыш.......

Она улыбнулась и выдохнула это слово.

И тогда её сознание обратилось к воспоминаниям, которые вряд ли можно было назвать приятными, когда она в прошлом месяце вернулась в дом своих родителей в северной части столицы.

Семья Арабель, из поколения в поколение, обладала 6-м, низшим рангом в старой аристократической системе.

Их жизнь никогда нельзя было назвать богатой. Не обладая ресурсами старшей аристократии, такими как территория, они получали доход лишь от зарплаты главы семейства, служившего командиром взвода имперской стражи, и от мизерного баронского довольствия. И, словно этого было ещё мало, каждый месяц приходилось платить громадный налог, значительно больший не только того, что платили аристократы первого или второго классов, а даже опережавший большие магазины в центре столицы.

И всё же, она проводила свои дни счастливо, в окружении доброй и хозяйственной матери, строгого, но дружелюбного отца и вредного младшего брата.

Единственным печальным моментом были нечастые званые вечера, проводившиеся в месте рождения её отца, поместье аристократа 4-го класса. Небеса призвали её деда, отца четверых, когда Ронье ещё была младенцем, и старший сын, дядя Ронье, обладавший невыносимым аристократическим темпераментом ── возглавил их дом. Ронье чувствовала отвращение когда её пышно выглядевшая тётка лживо хвалила старое платье её матери, или же случалось что-либо подобное, но это было неизбежно, так что она раз за разом всё меньше горела желанием посещать подобные вечера.

Однако, после “Восстания Четырёх Империй”, аристократическая система была сильно реформирована. Вся земля была освобождена. Классы аристократии — упразднены. Осталось лишь солдатское довольствие, но одного этого не было бы достаточно, так что каждому аристократу пришлось искать себе работу в обновлённой “армии сил людей”.

Для семей бывших императоров, подобные изменения были сродни стихийному бедствию, но если бы кто-то спросил Ронье, то та ответила бы, что всё просто стало правильным, таким, как оно и должно было изначально быть. Эпоха громких титулов и высоких званий, получаемых исключительно за счёт происхождения, подошла к концу; теперь же сила меча и разума, равно как и опыт и знания, открывали для людей двери на ключевые должности.

В конечном итоге, можно сказать, что кредит доверия, выдаваемый государством аристократам, был уравнен.

Но было несколько исключений.

А именно, из всех бывших аристократов Центории, лишь двоих приняли в ученики Рыцарей Целостности: Ронье из дома Арабель и Тейзу из дома Шутлинен.

В прошлом месяце Ронье вернулась в дом своих родителей впервые с того момента, как она стала учеником рыцаря. Родители и младший брат, которых она не видела целый год, были счастливы, особенно её младший брат, учащийся в Академии Мастеров Меча Северной Центории, который хотел взмахнуть мечом Ронье — и не смог даже вытянуть его из ножен — потом вызвал Ронье на борьбу на руках — и не смог сдвинуть её руку ни на пол-цена — что дико его восхитило. Её отец расспрашивал о жизни в Соборе, её мать готовила вкусно как и раньше, в общем, вечер был весёлым.

На следующий день очень рано неожиданно прибыли трое старших братьев отца и их семьи, и с собой они привезли множество подарков.

Иными словами, это были предложения Ронье о замужестве.

Если Ронье когда-нибудь будет официально назначена Рыцарем Целостности, стражем от бывшей Церкви Аксиом, она обретёт всепоглощающее благоговение и уважение от всех жителей Мира Людей. Подобные эмоции оставались неизменными и после того как Церковь была реформирована в “Объединённый Совет Мира Людей". Как раз наоборот, поскольку большое количество Рыцарей Целостности потеряли свои жизни в ужасной Войне с Внешним Миром, восхищение их героизмом лишь усилилось.

Если жениться на таком рыцаре, статус и доход дома мгновенно взлетит до небес — по крайней мере, похоже в этом направлении думали её дяди и тёти. Эти были из дома старшего сына. Дома прямого наследника. Они вывалили перед Ронье гору подарков, не скрывая гордости от того, что смогли привезти так много.

── Не важно, что я ученик рыцаря, основная обязанность женщины — это родить и вырастить ребёнка. Ещё бы, ведь даже глава Рыцарей Целостности, даже такой человек как она, растит малыша. И нет такого закона, что выступил бы против “позволь отрекомендовать тебе моего сына”, но нет, не так, не с этим человеком...

В прошлом Кирито тайно поведал Ронье и Тейзе.

Первосвященник, правившая бывшей Церковью Аксиом, собирала со всех империй тех, кто выделился во владении мечом и священным искусством, и обращала их в Рыцарей Целостности. Однако, в действительности, рыцарей лишали их прошлых воспоминаний с помощью запретной техники под названием “Синтезис Ричуал”, и вместо этого им внушали фальшивое знание о том, что их призвали из священного мира.

Конечно, такие действия были ужасными, но стоя перед группой её дядек и тёток, Ронье не могла не восхищаться великолепием этой идеи с точки зрения упрощения управления Орденом.

Успокоившись и подавив желание создать с помощью священного искусства дымовую завесу и просто сбежать, Ронье с трудом объяснила, что рыцарям не полагается высокого довольствия, а их детям не даруется земля. Однако, её дядя даже не попытавшись поверить в это, разозлился и заявил что Ронье, должно быть, утопает каждый день в роскоши Собора, на что уже обозлился её отец, так что гостей они прогнали и опасность миновала.

Но ──

В уме Ронье не переставала повторять “Спасибо тебе, папа” и кланяться ему.

Отец сказал, чтобы я вышла лишь за того, кто действительно захочет жениться на мне, но в глубине души он, должно быть также желает увидеть лицо внука как можно скорее. И даже перед этим всем, мама и папа беспокоились, что их дочь присоединилась к Рыцарям Единства. Ведь если бы не война, Ронье бы просто выпустилась из Академии Мастеров Меча, вышла бы замуж за какого-то типичного второго, третьего или вообще сводного сына какого-нибудь аристократа низкого класса, продолжая следовать по стопам её предков из семьи Арабель.

Так что для Ронье было очевидным, что они по крайней мере хотят, чтобы она как полагается вышла замуж и родила детей.

И ей, конечно, хотелось исполнить это их желание, будь у неё возможность.

Но Ронье покинула отчий дом и вернулась в Собор лишь извиняясь про себя.

── Простите, папа, мама. Может, я и не выйду никогда замуж, и детей у меня не будет.

── Потому что моим чувствам никогда не достичь этого человека.

Малыш Берчи проснулся в её руках, прервав тяжкие мысли Ронье тихим похныкиванием.

Она сразу же попыталась укачать его неумелыми движениями. Но хныканье не прекращалось.

"Ну же, будь хорошим мальчиком."

И хоть она старалась как могла успокоить его, лицо младенца покраснело и исказилось, показывая что тот готов разреветься —

Но за мгновенье до того, вытянувшиеся спереди руки подняли недовольного ребёнка.

"Этот ребёнок так просто не успокоится."

Сказавшей это была его мать, командир рыцарей Фанатио. На её прекрасном лице, обрамлённом тёмными волосами, играла чарующая улыбка.

"Полетай!"

Иными словами, она подбросила малыша Берчи вверх без какой-либо поддержки. Её жест был полон лёгкости, однако выполнен он был с силой, которой обладал сильнейший Рыцарь Целостности.

Вращаясь, ребёнок взлетал высоко в воздух, приближаясь к высоченному потолку “Великого коридора Духовного Света”.

"Нааа....... Фунааа......ах, абууу......!"

Ронье замерла, удивившись его странному голосу. Малыш остановился в точке, где он едва не коснулся картины на потолке, изображавшей богов, и начал падать прямо вниз.

Опять-таки, он упал точно в руки своей матери. После чего сразу же засмеялся и стал издавать радостные звуки.

"Воистину, будущее всё больше беспокоит меня. Ронье, спасибо, что приглядела за ним. Теперь уж и я постараюсь."

Улыбаясь, Фанатио оставила её и направилась к выходу. Совещание было окончено, так что за ней последовали Дюсольберт и главы департаментов.

"......ну, значит и вот так детей тоже воспитывают......"

Она услышала шёпот поражённого Кирито, стоящего с наполовину испуганным лицом. Рядом с ним была Асуна, слегка улыбаясь.

"Но ведь если в будущем дети станут рыцарями и будут летать на драконах, не лучше ли их сразу приучать к высоте?"

"Учитывая этого малыша и ребёнка Шейты, будущее видится всё более и более неопреде...... в смысле, скучать не придётся."

Качая головой, Кирито стоял, уперев руки в бока.

"Раз на сегодня с работой покончено, пора бы мне взглянуть как там идёт подготовка к запуску Версии 2..."

"О, ааааа? Ты уже следующую готовишь?"

"Она потрясная — там добавлен компрессор между термальным движком и соплами, прям турбо......."

"Хэй, Кирито-кун, позаботься-ка о безопасности прежде чем повышать мощность!"

Пока они вели этот разговор, где священных слов было больше, чем нормальных, Ронье подняла руку.

"А, это....... Простите, Кирито-сенпай..."

"Хмм?"

"О, я спрос...... Я кое-что спросить хотела......."

Удивлённый Кирито поморгал глазами, но затем мягко улыбнулся и кивнул.

"А, хорошо. Раз так, почему бы нам не устроить немного раннее чаепитие. Что думаешь, Асуна?"

Стоявшая в направлении его взгляда Вице-Премьер-Мечник отозвалась "Умм".

"Я бы с удовольствием, но у меня запланирована лекция по священному искусству в большой библиотеке."

"Понял. Уж лучше не пропускать. Эти библиотекари нового поколения такие страшные......"

"Только для несерьёзных студентов."

Усмехнувшись и похлопав Кирито по спине, Асуна отошла на шаг и повернулась к Ронье.

"Что же, во время чаепития, Ронье-сан, убедись, пожалуйста, что Кирито не ест слишком много сладкого."

"Я, я поняла!"

Ронье кивнула и посмотрела на Кирито, бурчавшего нечто неопределённое, пока Асуна шла прочь, оставляя за собой радужное отражение3. Кирито дождался, пока её спина исчезла в большой южной двери и развернулся.

"Отлично. Так, давай-ка...... давненько там не был, не против пойти на 80-й этаж? И Ронье, я бы не отказался от торта Юкимомо4."

"Так точно. Я принесу кусок с кухни."

"Я бы сказал, что лучше пару... нет, пожалуй, три куска, в общем, ты тащи, а я буду ждать там!"

И не оставив Ронье ни единого шанса что-либо возразить, Кирито исчез в северной двери, ведущей к шахте лифта.

И уже оттуда он прокричал Ронье, руки которой бессильно упали на шею подошедшего Цукигаки.

"...А вообще, знаешь, лучше целый принеси."

В большой кухне 10-го этажа Ронье нашла круглые торты с большим количеством сахарной глазури под названием Юкимомо ─ особое блюдо от шефа, ─ положила один в корзину вместе с чайным набором и направилась на 80-й этаж Собора.

Автоматический лифт, которым она воспользовалась, быстро вознёс её наверх. Это устройство когда-то управлялось рукой человека, но теперь та девушка, что раньше работала, словно какой-то автомат, была освобождена от своей ужасной работы, и поговаривали, что за счёт её высоко оценённых навыков работы с воздушными элементами она получила должность в арсенале.

80-й этаж Центрального Собора, известный под названием "Заоблачный сад", был внутренним цветочным садом. В середине широкой лужайки, усыпанной бесчисленными цветами, на верхушке пологого холма, стояла фигура Премьер-Мечника Мира Людей, облачённого в свой чёрный наряд.

Кирито стоял, положив руку на молодую оливу5, посаженную на самой вершине холма, но развернулся, улыбаясь, когда Ронье приблизилась.

"Прости, что пришлось тебя побеспокоить."

"Нет-нет, таковы обязанности камердинера."

Улыбнувшись в ответ, Ронье быстро расстелила плед. Она достала из корзины блюда и передала нарезанный большими ломтями торт Кирито, глаза которого засияли, как у ребёнка. Она отрезала кусок себе и Цукигаки, разлила чай по двум чашкам и сказала "Вот, пожалуйста".

"Приятного аппетита!"

Выкрикнув, Кирито начал набивать рот, будто бы соревнуясь с драконом. Наблюдая за этой картиной, Ронье почувствовала как из глубин её груди распространяются волны тепла.

В подобные дни, когда я могу вот так проводить время с Кирито, ощущая это тёплое чувство, я мечтаю только об одном. Чтобы я знала священное искусство, способное останавливать время...... и тогда, я бы остановила этот миг навечно.

Но конечно, священного искусства, управляющего временем, не существовало6. Нельзя было отправиться назад во времени, затормозить его, оно всё продолжало неустанно плыть в будущее.