Однако в Подмирье, с его ускорением времени, всё было иначе. Если ускорение достигнет 5 миллионов раз, о физическом теле в реальности можно было больше не беспокоиться. В этом дивном новом мире можно будет оставаться, пока душа не потеряет все жизненные соки. Могу ли я сказать, что подсознательно этого не ждал?

Так что ——

Сугуха, мама, папа.

Юи, Кляйн, Эгиль, Лиз, Силика...... и все те остальные, кто спасал меня. И Алиса.

И Асуна, конечно.

При мыслях о них горестные, скорбные слёзы навернулись на глаза.

Ведь только человек способен понять сердце другого человека.

С того дня, как я в первом классе старшей школы бросил на произвол судьбы друга, просящего о помощи, ничего не изменилось.

Нет, Кирито.

Голос, навевающий воспоминания.

Слабое тепло в левой руке, холодной, словно лёд.

Пускай ты и думаешь о том, что не хочешь покидать этот мир, но это не ради себя. Это потому что ты полюбил людей, которых здесь встретил.

Селку, Тейзу, Ронье, Рину-семпай, людей из деревни Рулид, и тех, которых ты встретил в Центории и Академии, рыцарей целостности и простых воинов... Кардинала и, возможно, Администратора...... А может быть, и меня.

Любовь твоя велика, широка и глубока. Её хватит на всех в этом мире.

Но враг твой иной.

Этот человек не знает чужих сердец. Ему не понять. Так что он жаждет. Он пытается украсть. Он пытается разбить. И значит......

Мне стало страшно.

Габриэль Миллер увидел влажный след, пробежавший по лицу мальчишки. Рука, державшая мечи перед грудью, задрожала, словно от страха.

Так ты наконец-то испугался?

Страх и отчаянье умирающих были единственными чувствами других людей, которые Габриэль понимал.

С того дня, как в юношеском возрасте он убил Алисию Клингерман в лесу позади своего дома, в поисках сути души Габриэль прикончил множество людей. Но никогда более он не видел чего-то вроде облачка света, вышедшего тогда изо лба Алисии. Вместо этого, он пробовал на вкус отчаяние и страх.

Какого же вкуса будет страх этого парнишки, что был столь уверен, что думал, сможет обмануть смерть?

Чувствуя голод, поднимающийся внизу живота, Габриэль поднял кисть левой руки и облизал губы кончиком языка.

Появилось несколько чёрных сфер, гудящих как мухи.

Он махнул рукой, и из каждой сферы вылетело по невероятно узкому лучу тьмы, ударивших в тело юноши и вокруг него. Кровь расплескалась вокруг и повисла в воздухе, словно туман.

"Ха ха ха ха ха!!"

Улыбаясь, Габриэль взял себя в руки и вытащил меч пустоты.

И беспечно ударил мальчишку в живот.

Чёрную рубашку разорвало, а яростно вгрызающаяся пустота частично уничтожила пальто, закрывающее тело. Разметала по сторонам кровь и мясо. Кости. О́рган.

Габриэль засунул свою левую руку в прекрасное рубиновое сияние.

Из верхней части тела мальчика он вытащил всё ещё пульсирующий огромный драгоценный камень — испещрённое тысячей порезов сердце.

Габриэль медленно поднёс на ладони ко рту сильно бьющийся, словно сопротивляясь, кусок дрожащей плоти, и прошептал умирающему юноше, с пустым выражением на лице висящему перед ним в воздухе.

"Все твои чувства, память, сердце и душу...... сейчас я съем их."

Из-под полузакрытых век я наблюдал за фигурой, как я его уже воспринимал, ангела смерти.

Габриэль Миллер широко открыл рот и направил острые колючие зубы на украденное у меня сердце, как если бы кусал спелое яблоко.

За-ри-тц.

Раздался ужасный скрежущий звук.

Белую кожу сильно разорвало, а изо рта хлынула кровь, принадлежавшая не мне.

Ну конечно.

Моё принявшее в себя мириад маленьких клинков страдания сердце само обратилось сталью.

"Эээ......."

Тогда, отклонившись назад и отлетев от Габриэля, я сказал сиплым голосом:

"Тут такое дело... для сердца и памяти, тело...... лишь ковчег, воспоминания же...... бессмертны..."

Они здесь.

Они вплавлены в моё сознание, слились, и никогда в жизни не отделятся.

Боль от вырванного сердца была столь ужасной, что её больше нельзя было назвать болью. Но этот миг был последней и величайшей возможностью. Упустить её — и больше шанса не представится.

Юдзио вообще сражался даже будучи перерубленным пополам.

Я развёл мечи в обеих руках по сторонам и заорал, разбрызгивая по воздуху кровавые капли.

"Релиз Реколлекшн!!"

Чистый белый и угольно-чёрный потоки вырвались одновременно.

Меч Синей Розы, смотрящий вперёд, выпустил несколько ледяных лоз, обвивших тело Габриэля множеством колец.

А из Меча Ночного Неба, направленного вертикально вверх...

Облака́ разметал огромный чёрный столб.

Угольно-чёрный поток с рычащим звуком пробил багровые облака и достигнув максимальной высоты — словно столкнувшись с самим солнцем, — разлился во все стороны.

Затянул небо.

Кроваво-красные тучи темнели с ужасающей скоростью, дневной свет иссяк.

Тьма быстро достигла горизонта и продолжила свой полёт.

Нет, это не была пустая тьма. Успокаивающее, прохладное, бесконечное ночное небо.

В необитаемой пустоши, рядом с заросшей лесом каменной возвышенностью, лежала Синон и тихо ждала, пока её HP не закончится.

Раны на обеих отстреленных ногах беспрерывно ныли, а сознание присутствовало где-то наполовину. Она продолжала сжимать висящий на цепочке на её груди предмет, сильно, словно цепляясь за спасательный круг, но силы постепенно покидали её правую руку.

В глазах у неё потемнело, но не как преддверие логаута, да и сознание она не потеряла.

Это цвет неба поменялся.

Хотя солнце стояло в зените, небо, покрытое неровными пятнами цвета крови, с ужасной скоростью с юга начало затягивать угольно-чёрным. Свет солнца отрезало, серые тучи исчезли — и темнота окутала Синон. Хотя нет. Не совсем темнота.

Мягкое свечение, откуда-то льющееся вниз, легонько осветило верхушки скалистых гор, сухих деревьев и цепочку на её шее. Чёлку колыхнул пронёсшийся освежающий бриз.

Это же ночь. Сама суть ночи, что ласково, тепло и мягко окутывает мир и исцеляет его.

Неожиданно, Синон вспомнила давнишнюю сцену.

Тоже ночь, но в другой пустыне и в другом мире. Страдая от мучительных воспоминаний о событии, случившемся в её раннем возрасте, которые потерявшая контроль Синон вывалила на Кирито, она тогда безудержно рыдала. Распростёршееся над ней сейчас ночное небо полнилось той же силой и мягкостью, что и рука, успокаивающе гладящая её тогда по спине.

Так эта ночь и есть сердце Кирито.

Этот парень точно не был ослепительным солнцем. Таким, что возвышается над людьми и не угасая ярко пылает.

Но когда приходят тяжёлые времена, когда настаёт час испытаний, он поддерживал спины других. Врачевал душу и иссушал слёзы. Сдержанно, как мерцающая звезда. Как ночь.

Сейчас Кирито должен сражаться в решающей битве с Императором Вектором / Сабтилайзером чтобы защитить этот мир и его жителей. И хоть эта ноша невероятно тяжела, чтобы справиться с ней, я готова отдать последние силы.

Так что, пожалуйста — прими и моё сердце.

Синон посмотрела вверх на ночное небо с гордостью в глазах, полных крупных слёз.

Прямо над её головой зажглась маленькая светло-голубая звёздочка.

Лифа лежала в окружении бессчётных орков и кулачных бойцов и тоже ждала последней минуты.

Сил, чтобы топнуть правой ногой и воспользоваться бесконечной регенерацией Террарии, больше не было. Всё тело, пронзённое насквозь и разрезанное на куски, было холоднее льда, и даже кончики пальцев больше не двигались.

"Лифа... не умирай! Не хочу чтобы ты умирала!!"

— закричал сквозь слёзы упавший возле ней на колени вожак орков Рирупирин. Лифа едва улыбнулась и прошептала, видя как слезинки скапливаются в уголках маленьких глаз:

"Не плачь... Я обязательно вернусь... когда-нибудь."

Рирупирин не ответил, но Лифа поняла, что он услышал, потому что он склонил голову, а его плечи задрожали.

Я не смогла напрямую помочь старшему братику, но я сделала, что могла. Я же сыграла свою роль как должно, правда? Ведь так......?

И в тот момент. Словно отвечая на искренние мысли Лифы.

Небо почернело.

Голоса, удивлённые тем, что красное дневное небо Тёмной Территории внезапно сменилось тёмной ночью, раздались среди орков и кулачных бойцов. Рирупирин тоже поднял своё мокрое лицо и удивлённо открыл глаза.

Однако, Лифа не удивилась и не испугалась. Потоки тьмы неслись с юга, и пришедший вместе с ними мягкий бриз, поглаживающий её щеки, принёс запах старшего брата.

"Онии-тян......"

Пробормотав, она вдохнула побольше воздуха.

Для Лифы / Сугухи, Кирито был самым близким и самым далёким человеком одновременно.

Её брат отдалился от неё, узнав правду. Их родители не были их настоящими родителями. До того момента, когда и Сугуха это узнала, Кирито уже успел выстроить вокруг себя стены изоляции. Поэтому он никогда и не пытался установить с кем-то глубокую взаимосвязь, а если и ухитрялся с кем-то подружиться — то это было ненадолго.

Это обусловило склонность её брата к тому, чтобы отводить душу в онлайн-играх, и то что по иронии судьбы этот уход от проблемы принёс ему звание "храбреца, прошедшего SAO", Сугуха случайностью не считала. В то же время, она не думала, что только этого было достаточно.

Это и то, как мой брат себя настроил. Он никогда не убегал, всегда идя до последнего. В этом сила человека по имени Кирито.

И ночное небо было ничем иным, как свидетельством того, что Кирито решил позаботиться об этом мире и людях, живущих здесь. Потому что ——

"...... Онии-тян — гораздо более мечник, чем я."

Лифа собрала оставшиеся силы, и свела обе руки словно держа на груди бамбуковый синай.

Немного осталось. Но мечу моего брата, силу своего сердца, отдаю.

Высоко над её головой ярко засияла зелёная звезда.

Лизбет, державшая за руку Силику, смотрела, как небо безмолвно поглощалось.

Вид черноты, без остатка заполнявшей красное небо Тёмной Территории, напомнил ей про тот день.

Два года после запуска SAO, полдень ранней зимы.

Лизбет, выбежавшая из магазина, поняла, что смертельная игра, наконец, пройдена, увидев системные сообщения, заполнявшие небо снизу доверху. В тот момент она поняла, что это был Кирито. Это Кирито взмахом меча, что она выковала, победил финального босса.

После возвращения в реальность, Кирито сказал Лизбет.

"—— Я, вообще-то, тогда проиграл. Меня пронзил меч Хитклифа, а HP обнулилось. Но по какой-то причине аватар не вышел. Это длилось всего несколько секунд, но моя правая рука двинулась, и я перевернул ситуацию с ног на голову. И я думаю, это время мне дали Лиз, Асуна, Силика, Кляйн и Эгиль. Так что, это не я прошёл SAO на самом деле. Все здесь герои, включая Лиз."

Тогда, я просто смущённо засмеялась и хлопнула его по спине, но это, наверное, были истинные чувства Кирито. Он хотел сказать: истинная сила заключена в жилах многих.

"...... Силика."

Лизбет отвела взгляд от ночного неба и посмотрела на подругу, стоящую рядом.

"Знаешь...... в конце концов, мне нравится Кирито."

Силика тоже улыбнулась и ответила:

"И мне."

И они обе снова подняли лица, освещённые слабым сиянием.

Прикрыв глаза, Кляйн всматривался в какую-то точку в вышине, А чуть поодаль стоял Эгиль, и уперев руки в бока, что-то тихо бормотал.

Подобно ему, Лизбет слышала и голоса японских игроков вокруг, которые молились и делились пожеланиями удачи.

Пускай мы все спустились в этот мир через Амусферы... но я всё равно чувствую, Кирито. Моё сердце сверкает.

Над её головой зажигались сотни звёзд.

У рыцаря целостности Ренри, поглаживающего левой рукой шею любимого дракона, Казенуи, а правой держащего левую руку Тейзы, от взгляда на ночное небо перехватило дыхание.

Ужасный феномен, не описанный ни в каких исторических документах, оставшихся в церкви, превращение дня в ночь. Но в Ренри не было страха.

Когда два копья пронзили его тело, и он был готов признать неминуемую смерть, полившийся с неба дождь света излечил смертельную рану без следа. Эта ночь была такой же ласковой, как тот дождь.

Ренри тогда поразился, что в конце из всех остался именно он, самый слабый рыцарь целостности. Непростительно. Как и рыцарь Дакира и рыцарь Элдри, единственным способом отплатить за смерть своих погибших друзей он видел не помня себя броситься в битву и сражаться до последней капли крови.

Однако, излечиваемый льющимся светом, Ренри почувствовал.

Черноволосый мечник, прикованный к инвалидной коляске. Он тоже потерял, единственного друга. И страдая от осознания ответственности за его смерть, он закрыл свой разум.

Однако, тот мечник поднялся. И орудуя двумя клинками, сроднившимися с ним и с его другом, подобно священному орудию Ренри, Вострокрылым Близнецам, он обрёл колоссальную силу, способную вернуть десятки тысяч вражеских солдат назад во внешний мир. Он на собственном примере научил Ренри.

Жить. Жить, сражаясь, жить с разбитым сердцем. Это — это просто....

"Это единственно истинная сила."

Сказав так, Ренри вложил немного силы в руку, сжимавшую руку Тейзы.

Медноволосая девушка и стоящие рядом с ней девушка с коричневыми волосами и Сортелина, державшиеся за руки, переглянулись с Ренри. Под мягким ниспадающим светом их лица смягчились, и они уверенно кивнули друг другу.