Что ж, значит, уменьшить неопределённость не удастся. Вариантов по-прежнему три. Убийца – Эб, убийца – Алиса, убийца – Алекс. Нет, есть и четвёртый: Алекс и Алиса – сообщники. Это объяснило бы, почему Алекс промолчал, когда Алиса выдвинула несостоятельную версию.

Пульсомер снова запиликал, и Юзеф заставил себя сосредоточиться на дыхании. И снова нехитрая методика совершила маленькое чудо. Пульс выровнялся, мысли прояснились.

"Отчего я запаниковал? – не без недоумения спросил себя Юзеф. – Последний вариант однозначно подразумевает, что, какие бы насекомые ни завелись в мозгах эйпи, мне они вреда не желают. Иначе умертвили бы за пару секунд безо всякого топора, я бы и опомниться не успел. А меня вежливо пригласили в партер, устроили для меня персональное представление. Кстати, зачем?"

Вопрос и впрямь был интересный – при любом раскладе. Официально пан Косинский числился начальником экспедиции, но ни для него, ни для подписавшего приказ руководства, ни для эйпи не было секретом, что это чистая формальность, простая дань вежливости. После того как теория проекций была подтверждена изобретением спейс-опенера, открывающего выход в пространства более высоких измерений, станции, подобные этой, появились на десятках планет в разных звёздных системах, но человека включили в состав экспедиции впервые. Созданию установки, которая обеспечила бы возвращение на Землю, предшествовал этап научных наблюдений и исследований, по длительности превышающий человеческую жизнь в несколько раз, и пан Юзеф оказался единственным из людей безумцем, согласившимся… нет, настоявшим на путешествии в один конец. Все – и он в первую очередь – понимали, что его "начальствование" продлится в лучшем случае пару десятков лет, что он в любой момент может заболеть, впасть в маразм, банально устать. Поэтому статус начальника не наделял его какими-то особыми полномочиями.

Юзеф с самого начала работы на Станции объявил, что одобряет любые действия и решения эйпи, не вызывающие у них разногласия. Нет нужды связываться с ним и отчитываться всякий раз, когда они покидают Станцию, отправляясь за материалом для исследований, задумывают новый эксперимент, отправляют данные и результаты их обработки на Землю. Эйпи способны работать круглосуточно, тогда как человеку нужно время и уединение для удовлетворения разного рода биологических и психологических потребностей. Ждать, пока пан начальник проснётся или вылезет из душа, отрывать его от еды, чтения, медитаций, просмотра старых сентиментальных фильмов и прочих глупостей ради получения формального согласия неразумно.

Эйпи приняли его объявление как должное и никогда не беспокоили пана Косинского в его уединении. Разногласий у них не возникало, а с новостями научного или технического характера всегда можно было подождать до его появления в лабораториях, в смотровой или в общей комнате. В последние полгода, правда, ждать начальника приходилось подолгу: стареющему Юзефу всё труднее давалась ежедневная рутина. Бывали дни, когда он не вылезал из постели, а если вылезал, то ленился привести себя в порядок и хотя бы для виду продемонстрировать интерес к работе Станции. Но работе это нисколько не мешало, эйпи против затворничества пана начальника не возражали и никак его не комментировали. Однажды только Элла (или это была Алиса?) попросила, чтобы он не пропускал еженедельное медобследование.

Словом, если Алиса и Алекс сообщники, им не было резона устраивать для Юзефа театр. Они могли сколь угодно долго скрывать от него гибель Эллы и Эба, объясняя их отсутствие (при условии, что пан Юзеф его заметил бы) работой вне Станции. А в том маловероятном случае, если бы он всё же обеспокоился их исчезновением и попытался с ними связаться, сказать, что эйпи погибли "в поле" в результате удара молнии, обвала в горах или ещё какой-нибудь локальной катастрофы. Пану же начальнику об этом не сообщили, потому что известие могло плохо сказаться на его самочувствии.

В случае невиновности обоих приглашение Юзефа на место преступления ещё имеет смысл: на Станции ЧП, а он, как-никак, начальник. Но ложь Алисы и молчание Алекса всё равно необъяснимы. И варианты, когда один из эйпи убийца, а другой невиновен, не дают ответа на вопрос, почему один солгал, а другой промолчал. Почему убийца перенёс тело Эллы, а не тело Эба? Ему нужно, чтобы Юзеф думал, будто Элла погибла в лаборатории, просматривая видеозаписи? И невиновный тоже решил, что так будет лучше? Почему?

Как ни крути, а от вопроса о мотиве, похоже, никуда не денешься. Придётся Юзефу вспомнить всё, что он знает об эйпи. Что-то такое было про мотивирующие и ограничивающие установки, заложенные в них изобретателями. Аналоги инстинктов, заложенных природой в высших животных. Установка на самосохранение и табу на уничтожение разумных существ. Хорошо сработали, ничего не скажешь! Впрочем, человек свои табу научился обходить не хуже. Он единственный из приматов, кто умерщвляет и себя, и себе подобных с начала времён. Видимо, это и есть основное свойство разума – нарушать запреты.

Но это, так сказать, негативные установки – от слова "нельзя". С позитивными дело обстоит несколько иначе. Инстинкт распространения информации, который в прошлом, до принятия новой эволюционной теории, называли инстинктом размножения, работает без сбоев. Человечество вместе со своими идеями, культурой и прочим имуществом исправно распространяется по Вселенной. Но у эйпи мотивирующая установка иная. Стремление к познанию, если Юзеф ничего не путает.

Каким образом стремление к познанию может вылиться в потребность убить? Кровавая история человечества знает случаи, когда убивали учёных и даже когда убивали учёные. Но мотивы этих убийств не имели к познанию никакого отношения. Государственная безопасность, конкуренция, тщеславие, страх – что угодно, но не жажда знаний…

Мотивы конкуренции и тщеславия к эйпи неприложимы. Совершённым ими открытиям и изобретениям несть числа, но имена авторов никому не известны: на вопросы об авторстве эйпи всегда отвечают, что открытие или изобретение – плод коллективной мысли. Слава, награды, почести – эти игрушки так и не выросшего из детства человечества для них лишены смысла.

Страх и соображения безопасности тоже не проходят. Насколько Юзефу известно, до сегодняшнего исторического события ни один эйпи не погиб. Выполняя опасные операции, они вынимают мозг и активируют автономную систему управления или управляют телом дистанционно. А тела у них заменяемы.

"Нет, разобраться с мотивом убийства мне не суждено. Воображения не хватает. Вернёмся к вопросам помельче: зачем эйпи вызвали меня на место преступления и почему солгали?"

Юзеф сел, взял планшет и начал тихонько диктовать в микрофон. По мере диктовки экран заполнялся строчками.

1. Алиса и Алекс невиновны.

A. Дань вежливости?

B. Соблюдение формальностей?

C. Нужда в моих "ценных" указаниях?

Всё это не объясняет лжи.

2. Алиса и Алекс – сообщники.

Желание убедить меня в своей невиновности?

Легче было не ставить в известность. Молчать, пока не спрошу, а потом объяснить отсутствие жертв делами вне Станции или достать сменные тела и настроить "автопилоты".

3. Один убийца, второй невиновен и не посвящен

Желание убийцы с моей помощью убедить второго в своей невиновности?

Как? Моё присутствие не сделает неумную ложь убедительной. А ложь неумна. Даже обидно, что эйпи так невысоко ставят мои умственные способности.

Юзеф подумал, что последнюю фразу записывать не стоило. Свои эмоции он проанализирует как-нибудь в другой раз, без помощи планшета. Но обида вдруг разрослась до неприличных размеров, обрела внутренний голос и понесла несусветную чушь: "Мало им того, что они умнее, сильнее, выносливее! Мало того, что не стареют, не становятся беспомощными, не умирают! Нет, нужно ещё унизить, оскорбить, намекнуть, чего стоит в их глазах хвалёный человеческий интеллект!"

– Перестань, – сказал Юзеф вслух. – Если тебя так задевает, что эйпи о тебе думают, нечего было давать им основания…

Тут он осёкся, потому что его посетила совершенно дикая мысль. А что, если его распустяйство и было всему причиной? Но тогда…

Не обращая внимание на пиликанье пульсомера, Юзеф встал, сбросил халат и начал торопливо одеваться.

Биолаборатория была пуста: ни эйпи, ни "реквизита". Поколебавшись, пан Косинский направился в общую комнату. Когда он открыл дверь, сидевшая на диванчике в расслабленной позе Алиса открыла глаза и выпрямилась.

"Акт второй, сцена первая. Ушедшую в себя пани выводит из задумчивости не ко времени явившийся визитёр. Совсем за идиота меня держат!" – разозлился Юзеф. И попёр на эйпи как боевая машина.

– Благодарю за представление, пани Алиса! Только не лгите мне снова. Да-да, я догадался, что этот спектакль устроен в мою честь. Всем творческим коллективом в составе четырёх эйпи. Вам стало неуютно смотреть, как опускается собрат по разуму, ускоряя собственную деградацию, и вы решили устроить ему небольшую встряску. Подстегнуть, так сказать, пожухлый мозг, заставить поработать надпочечники, впрыснуть в стылую кровь адреналинчику. Дивная идея, сработала замечательно! Я снова в строю, готов посещать ваши медосмотры и даже принимать омолаживающие процедуры. И, что самое чудесное, никто не пострадал, да? В кислоте плавал муляж, Эб и не думал нажимать на красный нолик, новое тело Эллы будет ничуть не хуже прежнего. Гениально! Я только одного не могу понять. Какая вам разница, откажут мои мозги через две недели или через десять лет? Что для вас, бессмертных, эти десять лет?

Эйпи смотрела на нависшего над ней человека с печалью. С очень натуральной печалью, Юзеф поймал себя на том, что почти верит ей. А когда Алиса заговорила, "почти" растаяло и испарилось.

– Вы знаете, что число возможных нейронных связей в мозге разумного существа больше, чем число атомов во Вселенной, пан Юзеф. Это относится ко всем: к эйпи, к "обессмертившимся" людям и к человеку. Но только человеку отпущено столь ничтожно малое время. Попробуйте представить себе, как относятся существа, созданные, чтобы познавать мир, к гибели уникальной, непознанной, не использовавшей свой потенциал и на триллионную долю Вселенной.

Юзеф не заметил, как Алиса ушла. Когда он опомнился, в общей комнате никого, кроме него, не было. Повинуясь безотчётному порыву, учёный подошёл к интеркому, вызвал справочную и спросил, с каким архивом работала Алиса три минуты назад.

– Старинные музыкальные композиции, папка "Песни", – выдал информацию компьютер.

– Воспроизведи мне последнюю из прослушанных композиций.

Песня в исполнении смешанного хора была полна возвышенной печали. Текста Юзеф не понял: из мёртвых языков он знал только латынь и немного польский. Но что-то смутно узнаваемое в словах мерещилось. Вероятно, автор стихов тоже был славянского происхождения. Особенно зацепили Юзефа две последние, пропетые дважды строки. Настолько зацепили, что он запросил перевод на всеобщий.

"Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть".

От слов, произнесённых искусственным голосом, без выражения, Юзефа бросило в дрожь. Теперь он – вероятно, единственный человек в мире – знает, как эйпи относятся к людям. И что ему с этим знанием делать?

"Иногда нам дарят подарки, которые принять тяжело, а не принять невозможно. Благодарность – единственное, чем мы можем ответить тем, кого не способны отдарить. Так что изволь нести своё бремя с достоинством, homo sapiens".

2016