Ну хорошо, допустим, кто-то из них возжелал Наташку и решил, что при живом Глебе шанса добиться желаемого у него нет. Но с чего он решил, что смерть Глеба эти шансы повысит? Нельзя ведь убить человека – друга! – просто в надежде, что без него фортуна тебе улыбнется? Или можно?

Да нет, ерунда это всё! Никто из ребят не мог до такой степени "запасть" на Наташку. Андрюха так очевидно обожает свою Надю, что подозревать его в какой-то тайной страсти просто нелепо. У Стаса в Прибалтике жена и дочь. И если о его отношении к первой еще можно гадать, то нежная любовь ко второй не вызывает сомнений. Стас только что не светится, когда говорит о дочке или показывает ее фото. Трудно представить себе, что он жестоко обидит девочку, оставив ее мать ради другой женщины. Вовку – в недавнем прошлом того еще "ходока" – с появлением Инны словно подменили. Уже года два как не котует, посолиднел, даже брюшко отрастил. Забавно, что пока он менял баб как перчатки, все они были одного типа – томные пышноволосые и голубоглазые блондинки роскошных форм. А задержалась в его жизни прямодушная кареглазая шатенка с короткой стрижкой и крепкой мальчишеской фигурой.

Наташка, кстати, ни к тому, ни к другому типу не относится. Худенькая, черноволосая, с тонкими чертами лица и точеной фигуркой, она сочетает в себе женственность, естественность и внутреннюю силу. Именно это редкое сочетание с первого взгляда сразило Глеба и вызвало невесть откуда взявшуюся уверенность: это его женщина, ни с одной другой он счастлив не будет. Как ни странно, но и Наташка, умная, красивая, самодостаточная, сразу узнала в нем, недомужчине с детскими фобиями, свою судьбу. Чудо, которому Глеб не переставал удивляться с первой встречи.

Он не запомнил, о чем они говорили тогда, в первую встречу. Точно не о "житейском". Глеб только перед загсом узнал, что ей тридцать четыре (на два года больше, чем ему), что она врач, работает в центре репродукции и планирования семьи, живет с родителями, в юности на пару лет "сходила замуж" за однокурсника. Узнал и удивился, насколько все это неважно. Какое значение имеют возраст, профессия и прочие биографические данные, когда у людей одна душа на двоих?

Батя, назвавший Глеба в честь Жеглова из "Места встречи", много лет пытался выбить из сына детские страхи и "сделать из него мужика". Но не преуспел. Наташке, которой Глеб открылся в минуту отчаяния, понадобилась пара часов, чтобы разобраться в причине его фобий (трудные затяжные роды у матери, низкий гемоглобин у самого Глеба), убедить его, что он не виноват, и вместе с ним найти выход. С ее подачи Глеб начал пить ферроплекс, нашел Мастера и продвинулся по пути исцеления настолько, что пробуждение в ледяном заколоченном "гробу" до сих пор его не прикончило. И не прикончит. Не позволит он себя убить! Хотя бы ради Наташки…

Он уперся руками в крышку ящика, надавил изо всех сил. Безрезультатно. Глеб снова перевернулся на живот, приподнялся, сколько было возможно, на локтях и коленях и попытался выдавить доски спиной. Руки и ноги задрожали от напряжения, крышка не шелохнулась. Через пару минут он обессиленно рухнул мордой вниз. И почувствовал бедром какую-то выпуклость. "Фонарь! – осенило Глеба. – Я всегда держу его в этом кармане!"

Открыть карман на липучке – секундное дело. Вытащить фонарик оказалось посложнее. Лапа в толстой рукавице никак не хотела пролезать в узкую щель, пришлось приподнять и потрясти ногу, чтобы цилиндр выкатился сам. Вслед за ним на подстилку шлепнулось что-то еще, но Глеб не обратил внимания – сгреб фонарик "лапой" и принялся тискать, чтобы вдавить невидимую кнопку. Не получилось.

Пришлось снова извиваться, чтобы втащить руку из рукава внутрь комбинезона, расстегнуть заднюю молнию, повернуться, пошарить ладонью по подстилке. Сначала рука наткнулась на какой-то мелкий предмет и только потом – на цилиндрический корпус фонарика. Глеб прихватил и то, и другое, спрятал руку, быстро застегнул молнию "лапой", нашел и нажал кнопку… Свет не зажегся.

Глеб едва не взвыл от разочарования. Дыхание дыханием, а темнота все равно давила, сковывала мозги, мешала сосредоточиться. Если бы удалось хоть немного ее рассеять, он обязательно что-нибудь придумал бы. Почему, ну почему фонарь не работает? Противоударный, в обрезиненном корпусе, хоть с двухметровой высоты роняй – ничего ему не будет. Глеб перед выездом заменил батарейки, проверил, все было в порядке. Убийца постарался?

Вдох. Пауза. Выдох. Вдох. Пауза. Выдох. Кто же он все-таки, этот "шутник"? Не может быть, чтобы Вовка, Андрюха или Стас. Друзья не убивают. По крайней мере, без веских причин. Но не Инна же с Надей?

Инна Глебу нравилась. Не внешне – на его вкус, лицо у нее грубовато, особенно по сравнению с прежними Вовкиными красотками. Зато человек она замечательный. Глеб хотел бы, чтобы Вовка на ней женился. Именно такая жена этому разгильдяю и нужна – спокойная, надежная, прямая, искренняя. Инна, чувствуя расположение Глеба, тоже всегда относилась к нему с симпатией. С какой стати ей желать ему смерти?

Надю Глеб недолюбливал. Считал манипулятором, хитрой лисой, вьющей из тревожного простодушного Андрюхи веревки. Стоило тому воспротивиться какой-нибудь ее вздорной идее, и у Нади тут же делалось такое несчастное лицо, что любящий супруг немедленно сдавался. А если протест был мощным, и сдаваться Андрюха не торопился, у любимой жены расстраивалось здоровье. Но Глеб о своих наблюдениях помалкивал. (Кому нужна правда, если Андрюха любит свою "лисичку"?) Даже если Надя и подозревала о скрытой неприязни мужниного друга, это еще не причина его убивать. Да и как бы она – маленькая, изнеженная – упаковала здорового мужика в этот ящик? Разве что на пару с супругом, но вряд ли покладистость Андрюхи дошла до такой степени, чтобы он согласился убить человека просто потому, что тот не нравится жене.

Мотив – вот загадка! Как ни напрягал Глеб фантазию, она отказывалась выдавать сколько-нибудь правдоподобную версию на этот счет. Ненависть? Исключено. Страх? Нет. Зависть? Смешно. Деньги? Абсурд. Наташка, жена и наследница – единственная, кто получит материальную выгоду от его смерти. Но подозревать ее так же нелепо, как подозревать психически здорового человека в намерении продать себя за хорошие деньги на органы. Их с Наташкой считают идеальной парой, но они не столько пара, сколько две части целого; они дышат в одном ритме, чувствуют каждое движение души друг друга. Не факт, что она сумеет пережить его смерть.

Ладно, пес с ним, с мотивом. Что насчет возможности и раскладки по времени? Если убийца добавил снотворного в напитки всех участников новогодней вакханалии, времени на исполнение изящного замысла у него вагон и маленькая тележка. Засунуть Глеба в комбинезон, пришпилить степлером брезентовые рукавицы, погрузить бесчувственное тело в машину, довезти до дальнего домика, выгрузить, оклеить ящик ватой, упаковать жертву, заколотить – на все про все нужно не больше пары часов. Но при условии, что убийце хватит сил дотащить Глеба сначала до машины, потом до ящика, а потом поднять и в этот ящик уложить. Надю и Наташку это условие исключает сразу. Инна, в принципе, производит впечатление довольно крепкой девушки, но даже очень крепкая девушка побоялась бы надорваться, таская на себе семьдесят шесть килограммов живого веса – без учета одежды. Остаются мужики.

Самый сильный в их компании Стас. И Глебу на каком-то уровне хотелось, чтобы убийцей оказался именно он. С мыслью о его предательстве легче смириться, ведь дружат они сравнительно недавно. Даже мотив, поднапрягшись, можно изобрести. Скажем, Стас оказался настолько блестящим бухгалтером, что сумел незаметно изъять из денег фирмы кругленькую сумму, а теперь подозревает, что Глеб вот-вот наткнется на недостачу. И комбинезон для рыбалки можно рассматривать как слабенькое, но все же указание на него. Одна закавыка. Стас единственный, кто ни разу здесь не бывал. Андрюха мотался сюда чуть не каждую неделю, присматривал за строителями. И Надю пару раз привозил. Вовка с Инной приезжали со сборщиками мебели, руководили расстановкой, делали снимки для рекламы. Наташку Глеб недавно привозил на выходные – похвастаться. А Стас позавчера приехал впервые. Откуда бы ему знать, что кое-где в домиках остались упаковочные ящики от мебели и матрасов, куда можно замуровать несчастную жертву клаустрофобии?

Глеба снова заколотило – то ли от страха, то ли от холода. Несмотря на термобелье и комбинезон, долго ему тут не продержаться. Ступни и руки совсем закоченели. Через пару часов он начнет впадать в забытье, а потом умрет от гипотермии. Нужно скорее придумать выход. Скорее! Немедленно!..

Вдох – пауза – выдох. Вдох – пауза – выдох.

Так, а это что? Глеб ощупал небольшой узкий прямоугольник, который ухватил вместе с фонариком. Елки-палки! Ножик! Пускай маленький, перочинный (Глеб носил его, чтобы обрезать леску, да выковыривать из рыбы неудачно зацепившиеся крючки), но острый! Открыть тугое лезвие одной рукой не так-то просто, но он справился. Сунул руку в пустой рукав и, придерживая рукавицу другой рукой безжалостно вспорол ткань у обшлага. Через пару минут обе руки были свободны. Глеб оборвал вату в верхнем правом углу ящика и попытался найти лезвием ножа щель. Есть!

Так, теперь тихонько (не дай Бог сломать лезвие!) нажимаем на рукоятку как на рычаг, чтобы слегка приподнять уголок и ослабить пару ближайших гвоздей. Если проделать эту операцию по всему периметру ящика, выдавить крышку будет намного легче… Странно! Гвоздь не поддался ни на миллиметр. Неужели убийца вкрутил саморезы? Глеб поводил лезвием в щели, вынул нож, вставил чуть дальше, снова поводил лезвием… Нет, слишком маленькие промежутки между местами скреплений. Чтобы завинтить столько саморезов, "шутнику" понадобилась бы прорва времени и сил. Глеб ткнул кончиком ножа в невидимый крепеж, надавил. Опаньки! Кусочек откололся. Это всего лишь клей или так называемые "жидкие гвозди". Свобода рядом!

Яростно выколупывая лезвием застывшую массу, Глеб продолжал думать. Почему убийца не опустошил карманы? Боялся, что кто-нибудь знает о привычке Глеба таскать на рыбалку нож и фонарик, и их отсутствие сочтут подозрительным? Но гаду все равно придется наведаться сюда, чтобы вытащить скобы из рукавиц, освободить обе молнии, ободрать ящик от ваты, замести следы, перевезти тело к реке. Почему же он не забрал вещи с собой, чтобы положить в карман позже? Забыл? Не осмотрел содержимое карманов? Да, но фонарь-то он сломал! Или тот сломался сам?

Глеб прервал работу и еще раз ощупал цилиндр фонарика. Сунул палец в углубление. Так и есть – осколки. Для того чтобы разбить утопленное на три сантиметра стекло противоударного фонаря, по нему нужно было специально шандарахнуть крепким стержнем. Или уронить на него что-нибудь мелкое и тяжелое, вроде металлического шарика. Или швырнуть фонарь на асфальт с трехметровой высоты. Выходит, убийца не пожалел усилий, чтобы вывести из строя фонарь, а на лежащий в том же кармане нож не обратил внимания? Что за идиотская беспечность?

Мысль о беспечности немедленно вызвала в памяти дурашливую физиономию Вовки. Глеб хотел отмахнуться от образа, но мысли уже устремились в заданном направлении. А ведь только Вовка знал, как сокрушительно действует темнота на рассудок друга. Остальные могли догадываться, потому что клаустрофобия и страх темноты обычно ходят парами, но знал наверняка один Вовка. Не просто знал, а был свидетелем того, как распадается в состоянии животного ужаса личность Глеба, когда его запирают в тесном темном помещении. Правда, это было много лет назад, но фобии не проходят сами собой, а своего отношения к психотерапии Глеб, изо всех сил старавшийся "быть мужиком", не скрывал. Развлечение для истеричных барышень и страдающих от безделья баб. А вот в том, что он рассказал о своих страхах Наташке и она навела его на мысль о восточных практиках, Глеб не признался никому. Побоялся Вовкиного стёба.

Короче, у Вовки были все основания считать, что очнувшийся с бодуна в темном, наглухо закрытом ящике Глеб в считанные минуты слетит с катушек и доведет себя до сердечного приступа, не успев понять, где он и что происходит. Фонарик нужно было вывести из строя, иначе существовал риск, что жертва случайно включит его, когда будет биться в припадке безумия о стены и крышку "гроба", а при свете сумеет взять себя в руки и придумает способ – если не выбраться, то сорвать безупречный план убийства. А на ножик Вовка вполне мог просто не обратить внимания. Или решить, что спятивший Глеб до него не доберется – рукавицы помешают. Такой уж он, Вовка, редкостный распи***й.

Еще одно указание на него – вата для выстилания ящика. Ее потребовалось немало: здесь, на базе столько не наберется. Выходит, убийца привез ее с собой. Как и степлер со скобами. То есть он заранее решил, что упакует Глеба в ящик, о доски которого можно ободрать лицо и руки. А кто из компании знал эти ящики лучше Вовки, который приехал вместе со сборщиками мебели и помогал ее распаковывать?

Да нет, бред какой-то! Вовка – инфантил, скользящий по жизни с легкостью конькобежца. Человек без амбиций и целей. Помесь поручика Ржевского и Вовочки из анекдотов. Не умеет ненавидеть, завидовать, конкурировать, даже обижаться. Ради чего такой человек может решиться на убийство? Его желания сиюминутны, интересы незатейливы, как у подростка. Стёб, приколы, гусарские выходки на потеху публике, выпивка и бабы. Раньше бабы стояли на первом месте, теперь, видимо, гормоны меньше играют. Или Инна мозги прочистила…

Глеб "подвис". В голове вдруг сложилась интересная ассоциативная цепочка. Гормоны. Инна – девушка с мальчишеской фигурой и мужским характером. Вовка, внезапно утративший интерес к томным блондинкам. Уж не проблемы ли с потенцией возникли у дорогого друга? Черт возьми! Неужели?.. Импотентция – трагедия для любого мужика – для Вовки стала бы катастрофой, жизненным крахом. Что у него останется в жизни, если исключить баб? Стёб, пьянки в мужской компании и гусарство? Какое гусарство, какие пьянки и стёб, если пройдет слушок о его мужской несостоятельности? Собутыльники, ржавшие прежде над Вовкиными рискованными шутками, будут натянуто улыбаться и смотреть на него со снисходительной жалостью. Тут остается либо полностью менять себя и образ жизни, либо стреляться. Вовка, похоже, нашел третий выход – девушку-товарища, которая согласилась прикрыть его "позор", изображая любовницу. Но все равно его жизнь должна была превратиться в ад – из-за страха перед разоблачением. Вот тебе и мотив.