– Божественно! А знаете, что самое забавное, друзья мои? Эти двое (я имею в виду наших злодеев) яростно оспаривают друг у друга авторство преступного замысла. Оксана Викторовна – переходя порой на сверхзвуковые частоты – уверяет, будто план от начала до конца придумала она, а Воробьев был простым исполнителем. Воробьев же (не так звонко, но тоже очень темпераментно) клянется, что Оксана только оплатила расходы и донесла до него общую идею, а уж разработка и воплощение – целиком его заслуга. Не знаю, кому из них верить, но, по-моему, эти двое просто созданы друг для друга. Я даже подумываю, не намекнуть ли экспертам, чтобы признали Воробьева невменяемым. Соединить эту парочку в палате с мягкими стенами было бы для меня истинным удовольствием. Вы ведь уже посвящены в детали их гениальной интриги?

– В общих чертах, – без выражения подтвердил Игнат. – Воробьев напоследок пооткровенничал с Никой. Остальное несложно было реконструировать.

– Впечатляет, правда? Какая целеустремленность! Какая злобная и притом предусмотрительная одержимость! Подольскому необыкновенно повезло, что его адвокат обратился за помощью именно к вам… Ага, вот и наше кино! Придвигайтесь поближе, друзья мои.

Вновь появившийся "братец в штатском" ловко переставил тарелки, освобождая место для принесенного ноутбука, Игнат и Ника сдвинули кресла, и "кино" началось.

В полутемном интерьере ресторана за столиком с горящей лампой сидели двое – холеная молодая дама, в которой Ника, приглядевшись, узнала Подольскую, и неизвестный господин в смокинге. Господин привлекал внимание заостренным лысым черепом, большими заостренными же ушами, широким тонкогубым ртом и парой лишних подбородков. По форме лицо его напоминало грушу, а по выражению – сказочного василиска, обращающего в камень все, на что падает взгляд этих безжизненно-холодных глазок.

– Кто это? – испуганно спросила Ника.

– Тсс! – сердито шикнул на нее Игнат.

– Валерий Мстиславович, мой патрон, – не без гордости ответил Грановский. – Наложить звук мы, к сожалению, еще не успели: его записывали отдельно. Но на этой стадии разговор практически неслышен за музыкальным фоном. А на следующей, как вы сейчас убедитесь, звук и не нужен…

Пара за столом неторопливо вкушала пищу, обмениваясь редкими и, судя по выражению лиц, не особенно сердечными репликами. Подошедший официант встал за спиной "василиска", откупорил принесенную бутылку, слил немного вина в специальную посудину, плеснул в бокал клиенту, дождался его кивка и наполнил бокалы.

– Скоро начнется, – пообещал Артур Дмитриевич.

– Что в вине? – довольно равнодушно поинтересовался Игнат.

– О, ничего особенного. Это даже и наркотиком-то не назовешь. Так, невинный препаратец, слега ослабляющий функцию самоконтроля. Видите, патрон пьет без малейших колебаний.

"Василиск" опустошил свой бокал и заговорил. Выражение его лица на протяжении всей речи оставалось неизменным – скучающим и немного брезгливым, – а вот с лицом Подольской творилось неладное. Сначала она слушала своего визави с усмешечкой, не очень удачно имитирующей скептическое пренебрежение. Потом – стиснув зубы и метая глазами молнии. Потом лицо исказила злобная гримаса, а руки потянулись к вазе с фруктами. В следующую секунду мадам заорала, вскочила и метнула вазу в "василиска", который еле успел отклонится в сторону. В тот же миг из-за двух соседних столиков повскакивали "люди в штатском" и устремились к фурии, которая уже вооружилась столовым ножом.

– За левым столом – охрана патрона, за правым – люди Оксаны Викторовны, – пояснил Грановский жизнерадостным тоном спортивного комментатора.

Завязалась свалка. Конкуренты, отпихивая друг друга, пытались скрутить Подольскую, которая успела вскочить на стул и, продолжая беззвучно орать, без разбору швырялась посудой. Кто-то получил по физиономии тяжелой лампой, кому-то в руку воткнулась вилка, на скатерть брызнула кровь. Остальные посетители ресторанчика бросились врассыпную, к свалке со всех сторон спешили люди в темно-вишневой униформе. Подольскую наконец стащили со стула, заломили ей руки, но она, визжа и лягаясь, как взбесившаяся лошадь, продолжала рваться к "василиску".

– Ну, довольно, – сказал Артур Дмитриевич, останавливая ролик. – Дальше уже не интересно. Приехала психиатрическая бригада, Оксане Викторовне сделали укол и увезли ее в местную клинику. Адвокат Подольской ринулся в наше консульство, но мы посетили консула несколько раньше, и тот благоразумно уклонился от активных действий. Сказал адвокату, что у местных психиатров заслуженно высокая репутация, и он не видит оснований сомневаться в их диагнозе и предписанном ими методе лечения. А мы уж постарались, чтобы у лечащих врачей сложилось правильное представление о личности пациентки. Особенно сильное впечатление на них произвел рассказ вашего старого знакомца, моя дорогая.

Ника вскинула на Грановского удивленный взгляд, потом в глазах ее мелькнула догадка.

– Да-да, я про Иннокентия Буланова! – подтвердил догадку Артур Дмитриевич. – Нам удалось его разыскать. Правда, поначалу молодой человек красноречием не блистал, пришлось с ним поработать… Девушка, милая, что ж вы так бледнеете? Уверяю вас, мы попортили его совсем немного – ничего несовместимого с жизнью. Отлежится недельку-другую, и на скамью подсудимых сядет, как новенький. И не надо делать такие большие глаза, Игнатий Юльевич! Разумеется, этот судебный процесс состоится: без него нам будет сложновато сдерживать адвокатов Подольской, которые, конечно же, еще не раз попытаются выцарапать свою клиентку из дома скорби. А Валерию Мстиславовичу это совершенно ни к чему. Он уже заключил взаимовыгодное соглашение с двоюродным дядей и будущим опекуном нашей бедной сиротки… Дорогие мои, скепсис, написанный на ваших лицах, абсолютно неуместен. Конечно, соглашение взаимовыгодное! Зачем пожилому человеку, никогда не имевшему дело с бизнесом, хлопоты, связанные с управлением алюминиевого комбината? И разве вы на его месте не предпочли бы скромную, но приятную сумму, ежемесячно поступающую на ваш счет?

– Но суд над Булановым?.. – пробормотал Игнат, проигнорировав вопрос гостя. – Как вы рассчитываете возбудить дело? Не по заявлению же самого Буланова?

– А что, это было бы прекрасным начинанием в нашей судебной практике! – "Демон" добродушно рассмеялся. – Жаль, что оно требует слишком много хлопот. Нет, мы бы предпочли, чтобы заявление написала ваша милая помощница.

Игнат и Ника переглянулись.

– Видите ли, Артур Дмитриевич… – начала Ника.

– Уверяю, вам не о чем волноваться, дорогая, – перебил ее Грановский. – Небольшой пограничный конфликт господина Герца с законом останется исключительно на его совести. В результате сильных побоев вы потеряли память, которая вернулась к вам буквально на днях. Естественно, что вы не могли обратиться в полицию раньше. Что же до полиции, то мне почему-то кажется, что на этот раз ее заинтересует исключительно преступник, а не добрые люди, подобравшие и приютившие его жертву.

– А если вы ошибаетесь? – с сомнением спросила Ника.

– Милая барышня, если бы я позволял себе ошибаться, то не дожил бы до своих седин, – бархатисто пророкотал Артур Дмитриевич. – Да и потом, вы так или иначе должны наконец легализоваться. Как выяснилось, Виктор Елизаров за пару недель до своей безвременной кончины составил новое завещание, в котором отписал компанию "Страна Изобилия" некой Татьяне Николаевне Шумилиной. Юристы, подкупленные, если я правильно понимаю, Оксаной Викторовной, не стали усердствовать, разыскивая наследницу. Отправили письмо по месту ее последней регистрации, дали пару объявлений в газеты и успокоились. Поэтому в права наследования вступила только дочь Виктора. Но в свете открывшихся обстоятельств суд, несомненно, удовлетворит иск Шумилиной, буде она его подаст. Так что придется вам "воскреснуть", дорогая Татьяна Николаевна.

– Но я не хочу!

Гость деликатно кашлянул.

– Гхмм… Боюсь, милая девочка, это предложение из разряда тех, что не подразумевают отказа.

– Вы не вправе принуждать ее, Артур Дмитриевич, – холодно сказал Игнат. – За помощью к вам обращался я, и впутывать Нику в наши с вами дела я не позволю.

– Не расстраивайте меня, Игнатий Юльевич. – Бархатистый баритон внезапно ощетинился ледяными иглами. – Мне очень не хотелось бы указывать вам, что вы не можете здесь что-либо позволить или не позволить. Вы же не думаете всерьез, что наши услуги можно оплатить из ваших скромных средств?

– Единственной ценной услугой, оказанной вами, был вертолет, на котором собаку Воробьева доставили к стройке. Ни предотвратить похищение, ни вычислить самостоятельно преступника вы не…

– Прекратите! – закричала Ника, чувствуя, что Игнат совершает непоправимую глупость. – Артур Дмитриевич, вы хотите, чтобы я вступила в права наследования и передала "Страну Изобилия" вам? Я согласна. Ганя, неужели вы думаете, что мне нужна эта компания? Теперь, когда я могу, наконец, перевернуть страницу и забыть прошлое, которое до сих пор не давало мне понять, что я нашла себя – нашла свой дом и занятие по душе? Или вы хотите, чтобы я ушла?

– Ника, что вы такое говорите? Я вовсе не имел в виду…

– Вот и ладушки, вот и договорились! – Артур Дмитриевич просиял, баритон снова "распушился". – А у меня для вас… скажем так, предложение. Хотите принимайте, хотите отказывайтесь, я не обижусь. Сережа! – Давешний парень появился в дверях. – Наш сюрприз здесь?

Парень кивнул.

– Давай его сюда!

В гостиную, цокая коготками по паркету, вошел пестренький спаниель. Остановился, повел носом и уверенно потрусил к столу.

– Видите ли, супруга Воробьева не любит собак. И я подумал, может быть, вы захотите оставить свою спасительницу себе?

– Да! – хором сказали Ника и Игнат, одновременно протягивая руки к доверчивой ушастой морде.

2012