Когда я был моложе, я считал, что наука для всех творит добро. Наука, несомненно, приносила пользу; она была хорошая. Во время войны я работал над атомной бомбой. Результат этих научных исследований, безусловно, был делом очень серьезным: он означал истребление людей.

После войны я сильно беспокоился из-за бомбы. Я не знал, каким станет будущее, и, конечно, ни в малейшей степени не был уверен, что мы продержимся до сих пор. Поэтому одним из вопросов было – несет ли в себе наука некое зло?

Иначе говоря – какова ценность науки, которой я себя посвятил, которую я любил, – если я видел, какие ужасные вещи она способна творить? На этот вопрос я должен был ответить.

«Ценность науки» – это, если хотите, своего рода отчет о многих из тех мыслей, что приходили мне в голову, когда я пытался ответить на этот вопрос.