Светс понял, что решение Роки окончательно, и менять его он не собирается. Но навсегда остаться в этом мире…

— Я уже говорил, что пользы от меня мало. Я не техник, не механик, не знаю, как и что делается. Кроме того, технологии моего мира вряд ли вам подойдут. Подавляющее большинство цивилизаций прошлого развивали свою энергетику на использовании нефтепродуктов и пластиков. А это связано…

— Но даже значительные запасы нефти и газа рано или поздно кончаются, и у вас наверняка есть разработки каких-то принципиально новых источников энергии, — настаивал Уорел.

Желтые глаза Роки буквально буравили Светса.

— Вы говорите о контролируемой термоядерной реакции? Реакции синтеза водорода? Но я не знаю, как это делается! — закричал Светс . — Я абсолютный профан в физике плазмы!

— Физике плазмы? Что это такое?

— Кажется, это использование электромагнитных полей для управления высокотемпературным ионизированным газом. У вас есть что-нибудь подобное?

— Пока нет, но уверен, что вы сможете нам хоть немного помочь, хотя бы намекнуть. У нас уже есть устройства, синтезирующие тяжелые элементы, у европейцев они тоже есть, но это мы обсудим позднее.

Роки встал. Его пальцы крепко сжали руку Светса, а острые черные ногти больно впились в кожу.

— Подумайте как следует, Светс , — сказал он. — Конечно, вы совершенно свободны, можете ходить, где вздумается, и выходить из дома. Но лучше не делать этого без сопровождающего. Понимаете, тролли… Не стоит рисковать.

Светс вышел. В голове — звенящая пустота, на душе — раздражение и злость: ясно, что волки не хотят отпускать его ни под каким видом.

— Светс, я так рада, что ты остаешься с нами, — оживленно щебетала Рона. — Ты мне нравишься, и я уверена, что ты привыкнешь у нас. Давай я покажу тебе дом.

Они спустились на первый этаж. В конце мрачного темного коридора чувствовалось оживление, дверь на улицу была открыта. Ну, конечно, волки, ночной образ жизни…

— Я же ксенофоб, — чуть не плача, Светс попытался убедить Рону. — И ничего тут не попишешь. Я таким родился!

— Ну что ты! Я уверена, ты полюбишь нас. Ведь я тебе немножко нравлюсь, Светс ?

Она подошла, положила руки ему на плечи и, к удивлению Светса, нежно почесала его чуть ниже уха. Волна неизъяснимого блаженства прокатилась по всему телу, и он даже прикрыл глаза от удовольствия…

— Сюда, — указала Рона.

— А куда мы идем?

— Я хотела показать тебе троллей. Вспоминаю, как ты от них удирал, и не могу поверить, что это действительно было.

— Не знаю, как сейчас, но тогда они мне показались ужасными.

Светс никогда не отличался смелостью. Раньше он был консультантом в Институте Темпоральных Исследований, пока приказ Генерального Секретаря не обрек его на эту работу, которую он боялся и ненавидел всей душой.

Когда они проходили через столовую, Светсу снова стало нехорошо: на давешнем блюде лежали обглоданные кости. Предки Светса ели мясо, а в этом мире тролли всего лишь грубые животные. И тем не менее одна лишь мысль о том, кем могли бы стать тролли в его мире, снова бросила Светса в дрожь.

— Дядюшка Роки немного грубоват. Тебе стоит встретиться с европейским посланником. — Рона хотела чуть-чуть смягчить  впечатление от беседы со своим дядей. — Думаю, это можно устроить.— Он бывает здесь?

— Иногда. — Рона брезгливо сморщила нос. — Мне он не нравится. Он совсем другой породы. В Америке люди произошли от волков; во всяком случае так утверждают наши учителя. В Европе же эволюционировал какой-то другой вид.

— Мне кажется, твой дядюшка не только не позволит мне встретиться с посланником, но даже не заикнется при нем о моем появлении, — усомнился Светс .

— В таком случае ты ничего не потеряешь. Посланник, герр Дракула, много улыбается и при этом говорит мерзкие вещи ласковым таким голоском. Тебе понадобится не больше минуты, чтобы… О, Светс ! Что с тобой?

Светс стоял, шатаясь, ощупывая руками голову, и стонал:

— Мои глаза! Мой лоб! У меня больше нет лба!

— Ничего не понимаю! — Удивление Роны было искренним.

Светс ощупывал лицо и голову кончиками пальцев. Его брови слились в одну широкую полосу густых волос, надбровные дуги образовали сплошной костный рубец, от которого назад под острым углом уходил лоб. Подбородок исчез вообще. Вместо него Светс нащупал выступающую вперед тяжелую челюсть, сразу переходящую в короткую шею.

— Это регресс, я превращаюсь в тролля! — простонал Светс . — Рона, если я стану троллем, вы съедите меня?

— Что ты говоришь! Я не позволю этого сделать!

— Нет! Нет! Рона, умоляю, отведи меня к капсуле! Без нее я исчезну как человек. А если я пойду один, тролли убьют меня.

— Хорошо. Успокойся, Светс ! Я отведу тебя, но ты же сам говорил, что там чудовище?

— Надеюсь, я справлюсь с ним, а, может, оно уже ушло. Все будет хорошо, только проводи меня. — Голос Светса сорвался на крик.

— Хорошо-хорошо. — Она взяла Светса за руку и потянула за собой. Теперь все встало на свои места, наконец-то он все понял. Изменения в его организме начались еще тогда, когда он приближался к линии времени этого мира. Сначала его легкие приспособились к нормальному чистому воздуху, а потом и весь организм.

Они подошли к входной двери. Светс остановился на пороге и понюхал ночь. Обоняние стало необыкновенно острым, и он почуял троллей еще до того, как увидел их: тролли крались к дому. Руки Светса напряглись, как если бы он сжал

несуществующее оружие. Их было трое. Они выстроились полукругом невдалеке от Роны и Светса. Один из них сжимал в лапе длинную белую кость. Тролли стояли на кривых полусогнутых ногах, тела их были безволосыми, но головы — обезьяньи на почти человеческих телах. Они напоминали Светсу предка человека разумного, истребителя обезьян.

— Не обращай внимания, — успокаивала его Рона, — они не причинят тебе вреда.

Она стала спускаться с холма, и Светс последовал за ней.

— Вообще-то у него не должно быть этой кости, — сказала Рона про тролля. — Мы следим, чтобы крупные кости не попадали к ним. Они достаточно сообразительны и могут использовать их как оружие, иногда даже причиняют вред друг другу. Однажды один из них раздобыл где-то металлическую ручку от газонокосилки и убил ею — садовника.

— Надеюсь, эта встреча с ними будет для меня последней.

— Смотри, там впереди огни. Это твоя капсула?

— Да, это она.

Рона остановилась так неожиданно, что Светс налетел на нее.

— Светс , я не знаю, — голос ее дрожал от волнения. — Может, дядя Роки все-таки прав? Ты можешь заблудиться еще больше, а здесь о тебе хотя бы позаботятся.

— Твой дядя не бог, он ошибается. Посмотри, видишь, задняя стенка капсулы как бы размыта? Это значит, что связь с основной машиной времени еще существует. Существует нить, по которой я вернусь домой. Если мой расчет верен, отклонение от моей линии времени не будет помехой при возвращении. Треклятая Лошадь! Если бы она не проткнула панель управления своим рогом… Все было нормально, пока я не включил прерыватель. Вот тогда-то неисправность в системе и дала о себе знать!

— Светс , но ведь у лошадей не бывает рогов!

— А у моей был! — Сзади послышался какой-то шум. Рона вгляделась в ночную темноту, глаза Светса ничего не различали.

— Кто-то нас преследует! Давай быстрее! — Она подтолкнула Светса к освещенному люку капсулы. Они остановились на пороге.

— У меня кружится голова, — промямлил Светс , — язык немеет.

— А что с чудовищем? Там, кажется, тихо.

— Там нет никакого чудовища. Только человек, потерявший память. Он уже не опасен…

Человеческая речь давалась Светсу уже с трудом. Рона заглянула внутрь.

— Ты прав. Сэр, не будете ли вы так любезны… — обратилась она к кому-то в капсуле. — О, Светс , он меня не понимает!

— Конечно, нет. Он и не должен понимать, ведь он думает, что он арктический волк.

Светс вошел в капсулу. Беловолосый человек-волк сидел на полу, вжавшись в стенку. Он очень походил на Рону и ее родных. Светсу захотелось схватить оружие, и тут он с удивлением обнаружил в своей руке тяжелую палку: должно быть, подобрал ее где-то, повинуясь инстинкту. Ярость поднималась из глубин сознания. Захватчик! Как смеет он находиться на чужой территории?!

Светс поднял палку. Человек-волк еще больше вжался в стену. Глаза его смотрели испуганно и затравленно. Вдруг он рванулся к распахнутому люку, выскочил из капсулы и побежал в сторону дома на холме. Тролли бросились за ним.

— Может быть, твой отец сумеет сделать из него человека, — произнес Светс , глядя вслед волку.

Рона не ответила. Она стояла у панели управления и внимательно изучала ее.

— Как ты управляешь этим?

— Дай посмотрю. Я не уверен, что сейчас помню все. — Светс потер свой низкий, еще больше отклонившийся к затылку лоб. — Вот рычаг, — отрывисто сказал он, — закрывай дверь!

Рона потянула рычаг, и люк захлопнулся.

— Тебе сначала надо было выйти, — спохватился Светс .

— Я отправлюсь с тобой! — Голос Роны был тверд — она сделала выбор. Светсу становилось все труднее думать и понимать. Он поспешил к панели управления.

— М-м-м… Э-э-э… Этот… эта… рычаг… пуск, — и Светс , собрав последние силы, передвинул рычаг.

Ощущение свободного падения, вскрик Роны, скачками нарастающая сила тяжести. Их отбросило друг от друга и вжало в стены.

— Я скоро могу потерять сознание, — предупредил Светс .

— Не беспокойся, все будет хорошо!

Он усиленно пытался вспомнить, что еще должен сказать ей.

— Да! Но ты же никогда не вернешься домой! Мы никогда не сможем найти эту линию истории!

— Я останусь с тобой, — просто ответила Рона.

— Хорошо, — только и успел сказать Светс и провалился в небытие.

В приемной камере машины времени в Институте Темпоральных Исследований начала сгущаться туманность. Она быстро принимала четкие очертания — это с большим опозданием возвращалась хронокапсула Светса. Дверь открылась автоматически, но никто не вышел. Техникам пришлось вытаскивать Светса из капсулы, воздух

которой был насыщен непривычными запахами животных и растений.

— Он придет в себя через несколько минут, — проговорил Ра-Шен, всмотревшись в лицо Светса. — А это существо закройте фильтрационным тентом, — приказал он техникам.

Светс начал дышать, потом открыл глаза.

— Прекрасно, — сказал Ра-Шен. — Что случилось?

Светс сел.

— Подождите, дайте вспомнить. Я отправился в прошлое, в доиндустриальную Америку. Попал в зимнее время, все кругом было заснеженно и… подстрелил волка.

— Мы закрыли его фильтрационным тентом.

Глаза Светса расширились.

— Рона!!!

Рона лежала на боку под тентом. Ее шерсть была густой, белой и пушистой. Телосложением она походила на волка, но была более изящной, с крупной головой и тонким поджарым телом. Глаза были закрыты, и казалось, она не дышит.

Светс опустился на колени.

— Помогите вытащить ее, — обратился он к Ра-Шену, — и скажите, в чем разница между волком и собакой?

— А ты что, вернулся с собакой, Светс ? У нас уже есть около дюжины собак.

Светс не слушал его. Он стащил фильтрационный тент и наклонился над Роной.

— Я думаю, она — собака, — задумчиво говорил тем временем Ра-Шен. — Скорее собака, чем волк. Она адаптировалась к нашей линии истории и к нашему составу воздуха.

Светс посмотрел на шефа.

— Сэр, эту развалину надо отправить в утиль: она все время отклоняется от основного временного потока.

— Ты что, обалдел?

— Ладно, поговорил потом.

В это время Рона открыла глаза. Она осматривалась со всевозрастающим беспокойством, пока не увидела Светса, и в ее золотистых глазах застыл вопрос.

— Не бойся, я позабочусь о тебе. — Светс почесал ее за ухом, и пальцы глубоко погрузились в густой, мягкий мех. Обращаясь к а-Ра-Шену он сказал: — Зоопарк не нуждается в собаках, и она может остаться со мной.

— У тебя с головой все в порядке? Хочешь жить со зверем? Ты же ненавидишь животных.

— Она спасла мне жизнь, и я никому не позволю посадить ее в клетку.

— Ну конечно, защищай ее, живи с ней! Я, правда, не думаю, что ты можешь заплатить за нее два миллиона кредитов, в которые обошлась доставка.

Ра-Шен фыркнул.

— Ну ладно! Пиши рапорт и держи это животное под контролем.

Рона подняла нос, понюхала воздух… и завыла.

Этот тоскливый, протяжный вой отозвался эхом по всему Институту, и головы сотрудников повернулись в ее сторону вопрошающе и испуганно. Озадаченный Светс пытался понять, что означает этот вой. Догадка молнией сверкнула у него в голове. Воздух, воздух, насыщенный нефтепродуктами, углеродными, азотистыми соединениями и серой! Воздух промышленного мира, которым Светс дышал всю жизнь.

И Светс возненавидел его.