Кланы за ширмой демократической государственности: американский опыт фильтрационных институтов рекрутинга политических элит

Политическая элита в действительности нигде и никогда не формировалась демократическим путем. Тезис о необходимости демократизации часто использовала контрэлита против существующей элитной группировки.

Формирование элит в реальности во все исторические времена имело корпоративный, закрытый характер. Везде оно являлось результатом действия различных фильтрационных институтов. В европейские Средние века это были монашеские ордена. На Востоке роль своеобразного политического фильтра принадлежала религиозным школам. В Новое время появляются различного рода политические клубы. Фильтрационные функции исторически принадлежали (и есть основания полагать, что по-прежнему принадлежат) институту масонства. Учитывая реальную дороговизну политических выборов, существует и определенный финансовый фильтр элитного отбора.

Для обнаружения скрытых за ширмой демократии истинных механизмов рекрутинга элит можно обратиться к опыту США.

Определенное клановое представительство существует в любом государстве. Даже в тех государственных системах, которые традиционно позиционируются в качестве демократии, значительное влияние сохраняют политические кланы. Достаточно обратиться к рассмотрению политического истэблишмента США. В 1950-е гг. социолог Ч.Р. Миллз насчитал 200 семей, которые с момента принятия Декларации независимости фактически целиком формировали американскую политическую и деловую элиту [57] . Появление не входящих в этот клановый круг фигурантов носило исключительный характер. Новые фамилии достаточно быстро исчезали с политического небосклона.

За прошедший с момента миллсовского исследования период мало что изменилось. Наиболее яркий пример – отец и сын Буши в президентском кресле США. Между ними при этом был только один фигурант высшей власти – Билл Клинтон. Характерно, что по прошествии второго бушевского правления на политическом Олимпе вновь восстанавливается клинтоновское представительство в лице госсекретаря США Хиллари Клинтон. Чем в данном случае номинируемые в качестве оплота демократии Соединенные Штаты принципиально отличаются от фамильных режимов ряда стран Востока? Тот же непотизм в действии. Личностные качества Дж. Буша-младшего вряд ли у кого-либо оставят сомнения о его продвижении во власть по каналам клановой инкорпорации.

Но, может быть, приводимый пример представляет собой исключение из общего правила демократической ротации? Династии политиков для США – типичное явление. Так, сын второго президента Соединенных Штатов Дж. Адамса Дж. К. Адамс стал сначала госсекретарем, а потом и пятым президентом. Внук основателя политической династии Ч.Ф. Адамс участвовал в избирательной кампании 1848 г., претендуя, хотя и неудачно, на пост вице-президента. Ну а правнук стал одним из наиболее знаменитых (а знаменитость, как правило, редко достигается без соответствующего продвижения) американских историков.

В клановом родстве между собой состояли Теодор и Франклин Рузвельты. Сам автор великого антикризисного курса находился в дальнем родстве с президентами Улиссом Грантом и Захарией Тейлором. Сыновья Франклина Делано претендовали на занятие постов мэра Лос-Анджелеса и губернатора Нью-Йорка.

Нет нужды говорить о месте в американской политической элите клана Кеннеди. Видным сенатором от Демократической партии являлся отец вице-президента в администрации Б. Клинтона, соперник Дж. Буша на выборах Альбер Гор. Дед другого претендента на президентское кресло Дж. Маккея, имея чин четырехзвездного адмирала, являлся одним из основоположников авианосной стратегии ВМФ США, а отец – главнокомандующим Тихоокеанским флотом, руководившим американскими военноморскими силами в период войны во Вьетнаме.

Среди знаменитых прямых предков Дж. Буша – младшего не только президент США. Его дед был сенатором, один прадед – руководителем Национальной ассоциации мануфактурных производств и экономическим советником Герберта Гувера, другой – основателем одной из крупнейших компаний Уолл-стрита Brown Brothers Harriman и финансистом успешных выборных кампаний Франклина Рузвельта.

Выборы очередным президентом США имеющего кенийских предков афроамериканца Барака Обамы – необходимый полит-технологический ход по восстановлению дезавуированной «американской мечты» о равенстве возможностей. Но принципиально сложившуюся систему клановых инкорпораций во власть это не меняет при наличии известных нитей, связующих и Б. Обаму с определенным сектором американского истэблишмента. Что уж в этом отношении говорить о России, для которой традиция демократии при формировании властных элит гораздо менее актуальна, чем для Соединенных Штатов.

Фильтрационные институты элитного отбора – реальность американской политической жизни.

С одной стороны, это родовые кланы. Все перечисленные примеры родства американских политиков не лучшим образом соотносятся с классическим представлением о демократии.

Другой американский элитный фильтр представляют собой религиозные институты. Еще М. Вебер свидетельствовал об их регулятивной значимости в жизни американцев. Переезжая в любой город США, человек, который занимается публичной деятельностью, первым делом идет регистрироваться в существующую религиозную общину. Такая регистрация служит негласным общественным пропуском (фильтром). Без этого успех человека в публичной сфере невозможен.

Религиозная структура американского общества имеет, судя по официальным социологическим данным, следующее представительство: 51,3 % – баптисты, 23,3 % – католики, 16 % – те, кто не разделяют взглядов никакой религии или придерживаются индивидуальных религиозных представлений, и, наконец, протестантские меньшинства – 7–8%. Однако конфессиональная принадлежность американских президентов совершенно не соотносится с указанными пропорциями. Львиную их долю за новейшую историю США представляет именно 7–8% протестантского меньшинства. Гувер и Никсон – квакеры, Эйзенхауэр и Рейган – пресвитериане, Буш-старший, Форд, Рузвельт – епископальная англиканская церковь, Джонсон – церковь Христа. Можно говорить об определенной тенденции. За последние пятьдесят лет известны три случая, когда, вступая в активную политическую деятельность, будущий президент резко менял религиозную принадлежность, переходя из одной общины в другую: Эйзенхауэр, Рейган, Дж. Буш-младший. Случайно ли? Судя по всем этим фактам, определенная роль религиозных общин США в формировании американской политической элиты является достаточно очевидной.

Третий фильтрационный институт США – это элитарные образовательные учреждения. Первую строчку в данном ряду занимает Йельский университет. Там, еще со студенческой парты, формируют американскую политическую элиту («правящий класс»).

Применительно к нашему государству речь, таким образом, должна идти не о демократизации элитогенеза, а о создании фильтрационных институтов селекции элит в интересах России. Это должны быть институты ценностного типа. Они придут на смену ныне действующим фильтрам финансового и непотического профиля. В этой трансформации и заключается путь оздоровления российской государственной власти.

Коэффициент клановости политической элиты в России в шкале исторического времени

Клановые группировки в высшей российской власти выявлялись посредством анализа биографий представителей политической элиты. Обнаруживаемые групповые совпадения в анкетных данных позволяли сделать предположение о наличии структур соответствующих кланов. Коэффициет клановости рассчитывался, как указано выше.

Для рассмотрения были взяты советский и постсоветский периоды истории. Эмпирическим материалом для определения персоналий политической элиты, применительно к советскому времени, послужили составы Центрального Комитета КПСС, РКП(б), ВКП(б). Они переизбирались на каждом партийном съезде. Последние перевыборы состоялись на XXVIII съезде КПСС в 1990 г. Применительно к постсоветскому периоду для анализа политической элиты использовались данные рейтингов ста ведущих политиков [58] .

Выявление возможных кланов осуществлялось прежде всего через установление общности в биографии национального политического лидера и представителей правящей элиты. В качестве критерия клановости была взята земляческая принадлежность. Представитель элиты рассматривался в качестве представителя правящего клана в том случае, если он жил и работал там же, где и соответствующий лидер государства (рис. 2.1).

Рис. 2.1. Коэффициент клановости в истории Российского государства

Для ленинского периода такого рода клановым идентификатором являлось нахождение в политической эмиграции. Первоначально политэмигранты составляли более трети состава большевистского ЦК. При рассмотрении феномена внутрипартийной борьбы наличие этой группировки удивительным образом оказалось вне внимания историков. Она явственно обнаруживается при помощи примененной в настоящем исследовании методики расчета коэффициента клановости.Актуализировавшаяся стоящая перед большевиками задача строительства новой государственности объективно вела к снижению влияния связанных с внешними силами политэмигрантов. К концу Гражданской войны их долевое представительство в ЦК сократилось до одной пятой части. На уровне высшего эшелона партии велась борьба между национальной (национал-большевистской) и политэмигрантской (интернационалистской) группировками. В сталинский период она завершилась окончательным разгромом клана бывших политэмигрантов (рис. 2.2).

Рис. 2.2. Представительство бывшей политической эмиграции в ЦК

Применительно к периоду правления И.В. Сталина интересна проверка тезиса о наличии в высших эшелонах партии особой грузинской группировки. В нее, при соответствующем расчете, зачислялись не только этнические грузины, но и представители других национальностей, проживавших в разные годы на территории Грузии. Максимум грузинского представительства был достигнут в 1930-е гг., не превысив при этом 7 %. Коэффициент клановости в сталинский период был в пять раз ниже, чем в ленинский период, в 4,8 раза ниже, чем в хрущевский и в 2,1 раза – чем в брежневский. Полученные результаты позволяют утверждать, что режим И.В. Сталина не имел выраженной клановой опоры. Кадры подбирались по иному принципу, скорее с позиций профессиональной пригодности. А режим личной преданности достигался путем нависавшей угрозы репрессии.Важен современный вопрос: возможно ли заменить неприемлемую внезаконную репрессионную систему стимулирования профессиональной эффективности иным легитимным современным принципом? Представляется, что вполне. Однако это возможно либо внешним по отношению к элите способом – например, настоящей выборной ротацией. Либо внутренним личным, жестким лидерским механизмом, что, по-видимому, представляет собой явление довольно редкое и случайное. Кроме того, для подобного шага должен иметься соответствующий кондиционный лидер.Следовательно, политическая успешность не обязательно сопряжена с наличием мощного и развитого клана политического лидера. Это, опять-таки, вопрос оптимизации фактора. Наличие целенаправленной кадровой политики позволяет, как в сталинском случае, опираться не на кланы, а на более широкие слои но-вопривлеченных дееспособных управленческих кадров.Хрущевский период характеризуется восстановлением клановых механизмов кадровой инкорпорации. Представительство правящего клана вновь достигло трети состава ЦК. Для упрочения своего положения в борьбе с оппонентами Н.С. Хрущеву требовалась персональная кадровая опора. Она была найдена прежде всего в политических кадрах Украинской ССР. В совокупности с выходцами из Курской области (родины Первого секретаря ЦК) они составили хрущевский клан. Резкая клановизация высшей власти в 1950-1960-е гг. обернулась в итоге ее депрофессионализацией, снижением качества государственного управления и командным крахом. Урок, который, как будет видно в дальнейшем, очень поучителен для современной властной формации.Брежневский клан кооптировался по регионам партийной карьеры будущего Генерального секретаря – Днепропетровская область, Молдавская ССР, Казахская ССР. Подавляющее большинство в нем занимали выходцы из Днепропетровска. Тезис о существовании «днепропетровского клана» находит, таким, образом, статистическое подтверждение. Коэффициент клановости при Л.И. Брежневе был, правда, заметно ниже, чем при Н.С. Хрущеве. Тем не менее, он фактически вдвое превышал условное 10-процентное пороговое значение. Характерно, что широкая днепропетровская инкорпорация в ЦК началась еще до брежневского избрания. Это говорит о том, что и клан приводил к власти новых лидеров, а не сами только лидеры создавали под себя соответствующие клановые структуры.Одной из причин политического поражения М.С. Горбачева явилось отсутствие собственной политической команды. Горбачевский клан, кооптировавший выходцев со Ставрополья и выпускников МГУ, имел показатель коэффициента клановости около 5 %. Это минимальное значение на всем рассматриваемом временном интервале. За спиной М.С. Горбачева не обнаруживается какой-либо мощной клановой структуры. Известно, какое сопротивление политике М.С. Горбачева на местах оказывали сложившиеся региональные клановые группировки [59] .Исторический опыт лишения М.С. Горбачева власти указывает на риск и при отсутствии у государственного лидера собственной политической команды. События 1991 г. обнаружили дефицит горбачевской кадровой опоры.Правда, диагностируя отсутствие мощного горбачевского клана, необходимо сделать определенную оговорку. На поздней стадии существования СССР в высших властных структурах оказывается достаточное число лиц, продвижение и деятельность которых были связаны с латентным иностранным влиянием. Выявить достоверно состав этой группы не представляется возможным. Но, возможно, именно она и составляла ядро политической команды М.С. Горбачева. Отличие ее от типичных кланов заключалось в целевой направленности на самоуничтожение существующего коммунистического политического режима и самой государственности СССР.Постсоветский период высших властно-управленческих кадров характеризуется новой волной клановизации. До трети представителей политической элиты в современной России составляют лица, происхождение или трудовая деятельность которых связаны с Петербургом (Ленинградом). Понятие «ленинградский клан» является на сегодня достаточно устойчивым в политологической литературе. По уровню кланового представительства в высшей власти Российская Федерация вышла на максимальный в истории показатель, соответствующий периодам революции и хрущевской кадровой ротации. Снижение профессиональных качеств кадров при такой модели ротации политических элит является вполне прогнозируемым и закономерным результатом, который, по опыту хрущевского периода, ведет только к одному: снижению качества государственного управления – вплоть до краха команды.Современные клановые инкорпорации в политическую элиту не ограничиваются петербургским представительством. Известным современным феноменом является широкое введение на уровень высшей власти бывших и действующих представителей органов госбезопасности и силовых правоохранительных структур. Их удельный вес в современной политической элите находится на беспрецедентно высоком уровне, превышая четверть всего истэблишмента. Доля представительства указанных ведомственных кланов пятикратно превышает показатели сталинского периода. Характерно также то, что удельный вес соответствующего клана сохраняет тенденцию роста, увеличившись за 2000-е гг. на 11 % (рис. 2.3).