В чем состоит формула успеха Уго Чавеса? [107] Для противостояния США ему прежде всего было необходимо решить проблему финансовых ресурсов. Решение оказалось достаточно тривиальным – национализация. Речь шла прежде всего о национализации нефтяного сектора. Такая политика встретила резкое сопротивление со стороны местного олигархата и США. Но полученные дивиденды перевесили риски данного противодействия. Во-первых, в руках У. Чавеса оказались колоссальные средства, полученные от экспорта нефти. Во-вторых, полученный доход позволил проводить активную политику социального перераспределения, повышавшую популярность президента среди электората. Цена литра бензина в Венесуэле составляет, в переводе на российские деньги, 12 копеек. Для внутреннего потребления нефть идет фактически даром. Ее низкая стоимость стимулирует развитие других отраслей хозяйствования, оборачиваясь в итоге повышением социального благосостояния венесуэльцев. Российская Федерация, так же как и Венесуэла, – нефтяная держава. Однако ее политика в отношении природных ресурсов имеет принципиально иную направленность.

В Боливии Э. Моралес в качестве одной из главных компонент своей предвыборной программы выдвинул принцип поддержки разведения местным населением коки, считающейся во всем мире наркотиком. С одной стороны, это привело к поддержке его движения боливийским крестьянством, живущим за счет включенности в кокаиновую производственную технологию. Программа прежнего режима по отраслевой переквалификации сельского хозяйства Боливии – «бананы вместо коки» – была отвергнута. Понятно, что доходность бананового производства оказалась несопоставимой с кокаиновым. Программа реабилитации коки обеспечила, с другой стороны, поддержку Э. Моралеса связанным с соответствующим направлением бизнесом. Противники режима прямо говорят о возникновении в стране «наркомафии». Во всяком случае, к урокам политического успеха Э. Моралеса относится использование «теневых» и даже, возможно, «криминальных» ресурсов.

Для большинства современных политических партий России характерна идеологическая неопределенность. Столь же идеологически размыты были программы многих партийных организаций Латинской Америки. Успех У. Чавеса и Э. Моралеса на выборах в значительной мере определялся акцентированной идеологичностью. Народу нужны были ясные «смыслы» и «цели». Выхолащивание их приводит к политической апатии электората.

В выборах в Венесуэле в 1990-е гг. принимало участие менее половины списочного состава избирателей. С выходом на политическую арену У. Чавеса ситуация принципиально изменилась. Избирательская активность в современной Венесуэле достигает рекордных за всю ее историю показателей. Идеологическим знамением движения У. Чавеса и Э. Моралеса является боливарская революция. Формулируется задача ее экспорта не только на весь американский континент, но и на весь мир. Не случайно в принятой на референдуме 2000 г. Конституции Венесуэла получила название Боливарианская республика. Но Симон Боливар, как известно, социалистом и, тем более, коммунистом не был. Мейнстримом же в современной Латинской Америке является синтез леворадикальной идеи с традициями национальной идентичности [108] . Аккумулируются силы традиционно популярных в регионе троцкизма и маоизма. Сам У. Чавес номинировал себя троцкистом, заявляя, что разделяет идею перманентной революции. Его ориентиры в мировом коммунистическом движении связаны с именами В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, Ф. Кастро. Идеология коммунизма в СССР была, по мнению У. Чавеса, деформирована И.В. Сталиным. Высокая оценка дается советскому историческому эксперименту. «Холод прошел по спине всего мира. Погибло много огней, много надежд», – говорит У. Чавес о гибели СССР [109] .

Троцкистская перманентная революция раскрывается через культивируемый в качестве сакрального символа всей Латинской Америки образ Че Гевары. Второй составляющей новой идеологии является декларация принципов «индеанидад», подразумевающих особые духовные качества цивилизации индейцев. Говорится о ее особых адаптивных по отношению к природной среде качествах, в противоположность глобалистской ургийности (идеологии преобразования природы и достигаемого за счет ее эксплуатации материального обогащения) [110] . Боевой опорой У. Чавеса и Э. Моралеса в молодежной среде служат отряды городской гверильи «Тупамарос», восходящие своим названием к знаменитому индейскому вождю, возглавлявшему борьбу с колонизаторами Тупаку Амару II. Сам Эво Моралес является по национальности аймара, первым в истории индейцем-президентом.

Другой фактор успешности представленных движений в Латинской Америке – следование традициям каудилизма (вождизма). Еще М. Вебер выделял три соотносящихся с историкокультурной типологией типа правосознания – рациональное (апелляция к нормам закона), традиционное (апелляция к нормам традиции) и харизматическое (апелляция к харизме властного лидера). В литературе неоднократно подчеркивалась склонность России к харизматической модели, предопределявшей автосубъектность российской политической власти. В той же ментальной парадигме вождизма выстраивается правосознание латиноамериканского населения.

Наиболее эффективной моделью политического позиционирования в Латинской Америке является связка «вождь – массы». Формируется, зачастую искусственно, образ выдающегося человека, сильной личности, способной эмоционально воспринять и политически выразить психологию народа. Именно к поддержке широких слоев населения в борьбе с группировкой компрадорской элиты апеллирует У. Чавес. Первая попытка его прихода к власти путем военного переворота в 1992 г. провалилась. Но из этого провала «революционный команданте» извлек для себя выгоду. Он сдался власти в обмен на возможность телевизионного обращения к народу. Демонстрация готовности к личной жертве во имя высшей цели всегда являлась действенным психологическим приемом завоевания симпатий избирателей. Часто ли обращаются к этому приему представители российской политической элиты? Отрицательный ответ очевиден. В отношении российской элиты в народе сложилось устойчивое представление о реализации ею через политику своих личных интересов. Версии о том, что она служит высоким идеалам, никем всерьез не рассматриваются.

Другое дело, отношение венесуэльцев к У. Чавесу. Отсидев три года в тюрьме и выйдя на свободу, он, начиная с избирательной кампании 1998 г., неизменно одерживал победу при всех демократических волеизъявлениях электората. В 2002 г. в результате организованного правыми католическими кругами страны государственного переворота У. Чавес был свергнут и оказался в заключении. Руководство заговором осуществляла клерикальная организация «Опус Деи» при прямом участии ЦРУ и колумбийской мафии. Однако арест любимого каудильо вызвал широкие акции протеста, охватившие всю страну. Не прошло и несколько дней, как власть У. Чавеса была восстановлена.

После этого инцидента венесуэльские государственные службы и общество находятся в перманентном состоянии готовности к отражению очередных попыток переворота. О планах США и Колумбии по реализации технологии «оранжевой революции» в Венесуэле постоянно сообщается в правительственных СМИ. Следствием такой повышенной мобилизации явилось предотвращение ряда действительных попыток свержения режима У. Чавеса и физического устранения венесуэльского лидера.

Отношение народа к каудильо выражается присутствующими повсюду в стране политическими слоганами: «Чавес не уйдет!», «Прошлое не вернется!», «Нефть служит народу!», «Если Чавеса убьют, он воскреснет миллионами», «Шпага Боливара несет свободу Америке!». И эти лозунги присутствуют не только в виде официальных изданий, но и в уличных граффити, свидетельствуя о генерации их на уровне народной рефлексии [111] .

Соответствующие ответные действия разрабатываются правительством У. Чавеса как контрмера по отношению к сценарию внешней блокады. В этих целях Венесуэла солидаризируется со всеми государствами, находящимися в состоянии скрытой или латентной конфронтации с США. Дружеские отношения связывают У. Чавеса с патриархом антиимпериализма Ф. Кастро. Активно изучается и пропагандируется в Венесуэле опыт Ливийской Джамахирии. В противоположность номинируемой США «оси зла», У. Чавес заявляет о выстраивании «оси добра»: Боливия – Венесуэла – Куба. Получило развитие интенсивное экономическое сотрудничество с Россией и Белоруссией. Выражая свою солидарность с российской политикой периода южноосетинского конфликта, Венесуэла дипломатически признала в качестве независимых государств Абхазию и Южную Осетию. В общем, организовать международную изоляцию режима У. Чавеса США не удалось. Соответственно, аргумент об угрозе мировой изоляции России, в случае выхода ее из русла подчиненности американской политике, обнаруживает свою несостоятельность [112] .

Модель цезарианской трансформации

Наиболее исторически типичной для России является модель цезарианской властно-управленческой трансформации. Инициирующая роль в ней при смене политической элиты принадлежит фигуре высшего властного суверена, сохраняющего свое положение (рис. 3.6).

Рис. 3.6. Цезарианская модель властной трансформации

Элитная ротация в России проводилась фактически при каждой новой интронизации. В отдельные правления осуществлялось по две, а то и по три массовые ротационные операции. В том случае, если прежняя элита оказывала сопротивление, включался механизм политических репрессий. Когда сила элитного противодействия оказывалась достаточно велика, «царь» обращался к народу. Активизировалась энергия традиционного народного неприятия боярства. Народ призывался к искоренению боярской крамолы. Для него этот призыв всегда был имманентно желаемым и ожидаемым. Восстанавливался утопический, но мотивационно действенный идеал «народной монархии». Хороший царь и плохие бояре – характерная российская психологическая формула, которая не отменена и поныне. В народном восприятии образ министра традиционно представлялся в инфернализированном ракурсе. У русского народа не было министров, почитавшихся в качестве национальных героев. Сакральным ореолом мог быть наделен царь, военачальник, священник, поэт, но никак не министр. Славословия в адрес того или иного чиновника имели, как правило, канцелярское происхождение и не относились к народной политической мифологии. Даже превозносимый ныне П.А. Столыпин оценивался большинством современников не как «прогрессивный реформатор», а не иначе как «вешатель». Не случайно после Февральской революции был близок к положительному решению вопрос об установлении в центре Киева памятника убийце премьер-министра Д.Г. Богрову. А бывшая Маловладимирская (затем Столыпинская) улица, на которой премьер принял смерть, называлась именем одного из наиболее видных российских террористов Г.А. Гершуни [113] .Зачастую забывают, что Октябрьская революция упразднила не монархию (это сделал Февраль), а систему министерского правления. Она актуализировала архетипы народной ненависти к министрам-временщикам. Само название правительства – «временное» – подтверждало в глазах народа его узурпационную природу. Слово «министр» было созвучно понятию «контрреволюционер». Не случайно сталинская реанимация министерств вызвала резкое неприятие у части левых коммунистов. Для Л.Д. Троцкого восстановление старорежимных должностей министра и генерала было синонимично измене революционному делу.В народном мировосприятии природа правильного государства раскрывается через традиционный социальный институт большой патриархальной семьи. Чиновник в этой мифологизированной системе отношений есть инородный элемент. Его образ может постигаться через фигуру урядника, традиционно оцениваемого как народный притеснитель. Так что призыв «государя» к народу по искоренению боярско-чиновничьей (олигархическо-номенклатурной) крамолы всегда находил и, вероятно, найдет благоприятный отклик.В опирающейся на марксизм советской традиции под цезарианством понималась политика социального лавирования. Как аналог цезарианской политики рассматривался бонапартизм. Данное понимание основывалось на представлении о том, что государственная власть является инструментом определенных классов или иных социальных групп. Когда точного определения классовой принадлежности не обнаруживалось, выдвигалось предположение о лавирующем курсе соответствующего государства. Государственная власть действительно может с большим или меньшим успехом и последовательностью представлять интересы определенных классов. Но это не классовый орган, как считали марксисты. Государство формулирует в своей стратегии и реализует в своей политике общенациональные интересы. Отсюда, сущность цезарианства должна быть переосмыслена. В определенных ситуациях при неразвитости или недейственности демократических институтов решение сущностных задач национального развития может взять на себя верховный властный суверен (высшее должностное лицо государства).Цезарианской модели властных трансформаций не находится места в классических теориях ротации элит (Г. Моска, В. Парето, Р. Михельс), выстраиваемых в дуальной схеме дифференциации. В них рассматриваемая проблема редуцируется до противопоставления «элиты» и «массы». Верховный властный суверен соотносится с единой элитной нишей. Выделяемые В. Парето элитарные типажи «лис» и «львов» иллюстрируют проблему нетождественности интересов различных уровней правящего класса [114] . Разнонаправленными могут оказаться, в частности, ценностные ориентации центральной и региональной политической элиты. Такое расхождение все более обнаруживается в современной России.Для средневековой Руси традиционным являлось противоречие двух элитных групп – боярства и дворянства. Если боярский интерес заключался в доминировании центробежных тенденций, то дворянский – в усилении позиций московского государя. Именно на дворян, как служилое сословие, и опиралось русское самодержавие.Воля к власти – один из «темных» инстинктов человеческой природы. Он, за редким исключением, присущ и чиновнику, и правящему монарху. Императив заключается в том, чтобы не просто удержаться у власти, но и расширить ее масштабы. Для монарха, находящегося на высшей ступеньке властной иерархии, дальнейшее расширение его власти есть расширение геополитического влияния возглавляемого им государства. Национальные интересы и властные стремления политического лидера в этом случае совпадают. Отсюда единение народа с «монархом» в драматические периоды истории разных стран.