– Куда вы отправили Кристину на этот уикэнд? – с любопытством поинтересовался Дэриэн, пока оба они мерно покачивались в его экипаже. Был вечер пятницы, они направлялись в Кент. Его камердинер и служанка Мэрайи, уложив с собой хозяйский багаж, отправились к Николсам заранее, чтобы успеть распаковать вещи своих хозяев и подготовить комнаты.

Безмятежные бирюзовые глаза Мэрайи, с удобством устроившейся на мягком сиденье напротив, обратились на спутника. Чтобы согреться, Мэрайя куталась в свой шерстяной плащ, что навевало на Дэриэна чувство уюта и домашнего тепла. Модная шляпка и муфта были того же неподражаемого бирюзового оттенка, что и ее глаза.

– Она останется у друзей.

– А вы верите, что мой младший брат не воспользуется вашим отсутствием? – Перед отъездом Дэриэн послал брату письмо, в котором извещал, что его не будет в Лондоне, не упомянув, однако, в чьей именно компании он отправляется за город. Он не без оснований подозревал, что Энтони не понравится, если Дэриэн проведет уик-энд в обществе матери той самой юной леди, по отношению к которой младший из Хантеров имел самые серьезные намерения.

– Я верю, что моя дочь не позволит никакому джентльмену воспользоваться моим отсутствием. – Мэрайя предпочла не рассказывать Кристине насчет Энтони Хантера, справедливо полагая, что это только привлечет к нему внимание ее юной дочери. Но в разговоре с ней Мэрайя выяснила, что Кристина не питает ни к кому из своих поклонников серьезных чувств.

Уолфингэм кивнул:

– А как восприняла леди Николс мое намерение сопровождать вас?

Мэрайя фыркнула:

– Какой светской хозяйке не понравится появление среди ее гостей неуловимого герцога Уолфингэма?

– Графине Карлайл? – лукаво приподнял бровь Дэриэн.

– Воистину это так, – насмешливо протянула графиня, отворачиваясь к окну.

Это был первый раз, когда Дэриэн увиделся с Мэрайей после того, как оба они сообщили Мэйстоуну о своем согласии посетить званый вечер Николсов. Все приготовления к совместной поездке они делали, обмениваясь между собой скупыми записками. Некоторая скованность не покидала их и теперь, когда они вновь сидели лицом друг к другу.

Дэриэн с раздраженным видом расправил плечи:

– Как думаете, каких успехов мы достигнем, разыгрывая роман, если вы даже не можете смотреть на меня дольше нескольких секунд?

Пряча лицо под широкими полями шляпы, Мэрайя на мгновение закрыла глаза, прежде чем собрать все силы и вновь спокойно посмотреть на Уолфингэма.

– Мы ведь еще не приехали в Итон-Парк, ваша светлость.

Дэриэн Хантер насмешливо наклонил голову:

– То есть мне только там следует ожидать того волшебного момента, когда леди, которая столь иронично и снисходительно обращается ко мне «ваша светлость», вдруг превратится в нежную любящую женщину?

Мэрайя мужественно подавила дрожь, пробежавшую было по ее спине – она не стала разбираться, чем была вызвана такая реакция тела, отвращением или предвкушением, – при одном лишь предположении, что она и этот властный человек на самом деле станут любовниками.

Уолфингэм был сейчас так близко. Очень мужественный, необыкновенно мужественный. Такой… такой красивый! Он с легкостью мог бы обладать любой женщиной, достаточно храброй, чтобы попытаться противостоять его страстям. Страстям, которые – она знала это наверняка – яростно бушевали глубоко в его душе и которые он скрывал под застывшей маской непреклонности и суровости.

Даже в пределах этой кареты она чувствовала этот огонь, хотя внешне он был вполне спокоен и расслаблен.

– Я никогда не стану чьей-то любимой женщиной, Уолфингэм, – пренебрежительно отозвалась Мэрайя. – Я лишь притворюсь вашей любовницей на этот уик-энд, – твердо заверила его леди. – Полагаю, вы найдете мои навыки актерской игры вполне достаточными, чтобы убедить присутствующих на приеме гостей. – Да и как ее актерские навыки могли быть плохими, если ей годами удавалось выглядеть, по крайней мере на публике, вполне счастливой?

– Могу я поинтересоваться, где и каким образом вы приобрели подобные навыки? – Уолфингэм скептически приподнял бровь.

– Возможно, вам стоит прежде обратить внимание на свое предстоящее выступление, нежели беспокоиться о моей актерской игре, – резко выговорила ему Мэрайя.

Дэриэн машинально заметил, что резкость, которая обычно звучала в голосе Мэрайи, вновь вернулась. Что явно было улучшением по сравнению с ее прежним спокойным тоном, свидетельствовавшим о равнодушии, но лишь отчасти.

Он откинулся на мягкие плюшевые подушки сиденья.

– Не припомню, чтобы когда-либо был замечен в небрежном исполнении своих обязанностей и задач, равно и случаях нареканий в мой адрес, – многозначительно произнес Дэриэн.

Щеки Мэрайи мгновенно окрасил румянец смущения или гнева, хотя Дэриэн скорее предположил бы второе. Не было никаких причин считать, что Мэрайя, будучи замужем много лет и знакомой с «выступлениями» собственного мужа, вдруг почувствовала смущение, обсуждая подобную тему. Как и другие джентльмены, с которыми она делила постель во время и после брака!

Эта мысль не доставляла Дэриэну никакого удовольствия.

С чувством разочарованности он то и дело бросал на красавицу несколько смущенный взгляд из-под полуопущенных ресниц. В самом деле, прошли долгие дни – и ночи! – сплошных разочарований, последовавших с того памятного утра, когда он нанес ей визит.

Мэрайя с неизменным успехом ускользала от него в тех случаях, когда Дэриэн просил ее о встрече, ссылаясь на то, что им необходимо обсудить свои дальнейшие действия. Но Мэрайя постоянно ему отказывала, утверждая, что слишком занята подготовкой к отъезду.

Предположение Дэриэна, что от них, как от любовников, ожидают, что он будет часто наведываться к ней домой, было встречено глухой стеной молчания. Мэрайя не нарушила своего молчания ровно до того момента, как он заехал за ней сегодня вечером.

Еще одним разочарованием стала постигшая Мэйстоуна неудача: тот не смог убедить кого-либо из задержанных троих мужчин выдать следствию больше информации касательно участия Николсов в этом заговоре.

К счастью, после заявления регента о своем решении все же явиться на костюмированный бал в субботу вечером, Мэйстоуну и другим членам правительства удалось настоять на том, чтобы он не совершал столь опрометчивого поступка.

Вместо этого Обри и несколько его агентов займут резиденцию У интертон-Мэнор, расположенную лишь в пяти милях от Итон-Парка, и будут ожидать вестей от Дэриэна и Мэрайи. В их задачу входило проследить за реакцией Николсов на извинительную записку от регента, которую должны будут доставить ровно в пять часов вечера в субботу. Скорее всего, именно в это время все гости соберутся на чай, и тогда Мэрайя с Дэриэном смогут внимательно приглядеться к Николсам и проследить за тем, что произойдет потом. Если вообще что-нибудь произойдет.

Эта мысль была еще одним источником раздражения Дэриэна, который обычно избегал подобных сборищ как чумы. Не потому, что был слишком правильным и строгим, как частенько говорила ему Мэрайя, а потому, что попросту считал для себя невозможным демонстрировать свои чувства, переживания и отношения с кем бы то ни было. Досадовал он и на то, что вот уже три ночи подряд, укладываясь в свою холодную холостяцкую постель, воспроизводил в своем воображении весьма интимные сцены, участницей которых неизменно являлась Мэрайя.

В результате после трех бессонных ночей он очень рано поднимался, принимал прохладную ванну и спешил в боксерский зал, где к нему присоединялись его друзья. Это хоть как-то позволяло сбросить накопившееся напряжение.

Дэриэн сильно сомневался, что, находясь так близко от Мэрайи несколько дней подряд, сможет найти выход своей неуемной энергии.

Нет, он со всем основанием ожидал, что в доме Николсов его подвергнут еще более тяжкой пытке. Как это было принято на подобных вечерах, его спальня, скорее всего, будет примыкать к спальне леди Бичем.

Проведя несколько часов в одной карете с Мэрайей, Дэриэн вновь и вновь вдыхал ее экзотический и очень эротичный аромат, который так смущал его чувства. Это было словно наваждение… Он уже не мог с уверенностью сказать, сумеет ли противостоять искушению открыть ночью дверь, разделяющую их спальни.

– Вы всегда пользуетесь этими духами?

Мэрайя бросила внимательный взгляд на Уолфингэма, удивленная неожиданным вопросом и его резким тоном. Как обычно, выражение его лица было непроницаемым.

Она вздернула подбородок:

– Вам он не нравится?

– Он довольно необычный, – уклончиво произнес Дэриэн.

Мэрайя мягко засмеялась:

– Это не ответ на мой вопрос, Уолфингэм.

– Дэриэн.

Она моргнула:

– Прошу прощения?

– Я подумал, что теперь самое время начать обращаться ко мне по имени. Дэриэн.

– Вы так думаете? – спросила она обманчиво спокойным тоном, который был ее единственным оружием против бури эмоций, разгоравшейся в глубине этих холодных зеленых глаз.

Сердце Мэрайи вдруг бешено забилось. Уолфингэм снова расправил широкие плечи, отчего натянулась ткань превосходно скроенного сюртука черного цвета. Плоский живот прятался под серым сюртуком и безукоризненно белоснежной рубашкой. Черные брюки выгодно подчеркивали длинные мускулистые ноги, которые Дэриэн вытянул вперед, откинувшись на спинку сиденья.

– Полагаю, подавляющее большинство парочек, одну из которых, смею вам напомнить, представляем собой и мы, обращаются друг к другу по имени, не называя титула.

– Вы полагаете? – Мэрайя едко улыбнулась. – То есть вы не знаете наверняка?

Рот Дэриэна сжался в суровую нить.

– Леди, с которыми мне приходилось иметь дело в прошлом, не всегда обладали титулом, – пренебрежительно бросил он, с удовольствием заметив румянец, проступивший на алебастровых щеках. – Но я вовсе не возражаю называть вас графиней, если это игра, которую вы для нас придумали.

Краткое мгновение удовольствия тут же исчезло, когда он заметил, что улыбка ее дрогнула и растаяла, а взгляд вдруг стал неуверенным. Он резко встал:

– Мэрайя…

– Оставайтесь там, где были, Уолфингэм! – Она выставила перед собой руку, чтобы удержать Дэриэна от его очевидного желания пересесть на ее половину сиденья.

Дэриэн замер на месте. Он внимательно изучал ее лицо, заметив тени, залегшие под ее прекрасными глазами, и бледность ее щек, что сделало ее такой хрупкой и беззащитной. Странная реакция на его желание оказаться рядом с ней.

– Вы уверены, что готовы к этому фарсу, Мэрайя? – мягким голосом спросил Дэриэн.

Она напряженно улыбнулась:

– Кто еще это сделает, если не мы?

У него не было ответа на этот вопрос, он прекрасно осознавал, как и Мэрайя, что время работает против них. Наполеон, к которому присоединился перебежчик, маршал Ней, и его армия все увеличивается, подступая к Парижу. Уже повсюду во Франции начались бунты в поддержку их императора, и король Луи готовится к побегу. Если что-то случится с принцем-регентом Англии, это ввергнет союзников в полный хаос, и возвращение Наполеона станет триумфальным вдвойне.

Дэриэн послушно опустился на свое сиденье, но придвинулся поближе. Потянувшись, он взял в свои руки хрупкие ладошки Мэрайи. Герцог слегка нахмурился, почувствовав, как дрогнули ее пальчики.

– Вам нечего бояться, Мэрайя, – отрывисто заверил ее мужчина. – Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы обеспечить вам безопасность на ближайшие три дня.

Мэрайя едва сдержала истеричный смех, который грозил прорваться наружу. Ведь единственный человек, которого она опасалась теперь больше всего на свете, – это Дэриэн.

О, не сам Дэриэн, а ее отклик на его слова, его близость… Ее реакция, этот нестерпимый жар и пылкое желание не исчезли и нисколько не ослабли за те три дня, когда она его не видела.

Те самые чувства, которые, как она искренне верила, не способна испытывать к любому мужчине.

Но это было до появления в ее жизни несносного герцога Уолфингэма.

Она провела с ним наедине лишь несколько минут, но вдруг поняла, что остро чувствует его близость, его красоту. Такие темные густые волосы, прекрасные изумрудные глаза, совершенные черты его лица, мужественная сила, которую излучало его мускулистое тело…

Нежность длинных чувственных рук, так легко, но надежно сжимавших ее тонкие пальчики.

Мэрайя легко представила себе, как эти руки скользят по ее телу, изучая ее, зажигая огонь всюду, где касаются, даря своими ласками неслыханное удовольствие. А что она знала о наслаждении быть в руках мужчины?

Ничего, пришел ей на ум прямой и единственно правильный ответ.

А если бы Мэрайя была обычной вдовой, женщиной с опытом, как ее представлял себе Уолфин-гэм, она бы знала. Она бы воспользовалась любой свободной минутой в этот уик-энд, чтобы проанализировать то влечение, которое она к нему испытывает.

Только Мэрайя не была обычной вдовой.

Кристину зачали в одну-единственную ночь, когда Мартин… Нет, Мэрайя помыслить не могла о том, что он с ней сделал! Это были сплошная грубая сила и боль, страшное унижение, о котором она помнила всю свою жизнь.

Их брак был притворством с самого начала. Мартин проводил все ночи в постели своей любовницы, экономки в их лондонском доме, и поступал так на протяжении двадцати лет. До самой свадьбы.

Многие жены возмутились бы, узнав, что любовница мужа живет с ними в одном доме, но Мэрайя была ей благодарна. Пока Мартин спал со своей миссис Смит, он и не думал о том, чтобы вернуться в постель своей супруги. После смерти Мартина Мэрайя ее конечно же уволила, ради блага Кристины и ее самой. Но благодарность Мэрайи была так велика, что она выделила этой женщине пенсию, вполне достаточную, чтобы остаток жизни та прожила с комфортом.

Уолфингэм был уверен, что она, а не ее муж, нарушила супружеский долг и что у нее было множество любовников за время ее вдовства. Что бы он сказал, если бы узнал, что Мэрайя за всю жизнь была близка с мужчиной лишь однажды, и этот опыт был самым ужасным, самым болезненным и унизительным в ее жизни.

– Где вы витаете, Мэрайя?

Дэриэну не понравилось то, каким отстраненным сделалось ее лицо, прекрасные глаза стали печальными. Еще больше его огорчило и смутило то, что она содрогнулась, как ему показалось, от отвращения…

Возможно, ее пугают предстоящие события в доме Николсов?

Или Мэрайя почувствовала отвращение при мысли о том, что будет вынуждена создавать видимость близких отношений с ним?

К сожалению, Дэриэн не знал ответа на эти вопросы.

Сделав над собой усилие, Мэрайя очнулась, отняла свои руки из его ладоней и выпрямилась. Теперь на ее алых губах застыла лучезарная, но ничего не выражающая улыбка. Ее глаза были по-прежнему печальны.

– О чем вы, Уолфингэм? Я сижу именно здесь, в вашей карете, – запоздало ответила она и с заметным облегчением добавила: – Кажется, мы уже подъезжаем к Итон-Парку.

Дэриэн резко откинулся на подушки, понимая, что мгновение их нежности миновало. Если оно действительно было таковым со стороны Мэрайи.

Мрачная решимость застыла на его лице, когда он выглянул в окно и рассмотрел вдали залитый огнями внушительный дом. Герцог витиевато выругался про себя. Последние три дня он провел в бесплотных размышлениях о Мэрайе, мучаясь от страсти к этой женщине, предвкушая, как они снова встретятся. Она же опять продемонстрировала ему, что не разделяет его чувств.

Он нервно тряхнул головой и сосредоточился на деле.

– Каким развлечениям мне предстоит себя подвергнуть сегодня вечером?

Мэрайя пожала плечами:

– В полной мере развлечения начнутся завтра, а сегодня после ужина будут только карты и танцы.

Дэриэн поморщился:

– Как невыносимо обыденно…

Она хихикнула:

– Уверяю вас, в доме Николсов нет ничего обыденного, даже в картах и танцах.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Что вы имеете в виду?

Она улыбнулась уголками рта:

– Скоро сами увидите!

Дэриэну не понравилось то, что он услышал. Как не понравилось вновь нахлынувшее чувство, что он находится в уязвимом положении – а так оно и было на этих светских мероприятиях, будь они прокляты!

Это означало, что на приеме ему придется ориентироваться на поведение Мэрайи: красавица-вдова, видимо, хорошо знала, как проводятся подобные вечера.

Но вначале ему пришлось выдержать иное испытание. Жеманная кокетка леди Клара Николс в самых витиеватых выражениях приветствовала его в своем доме, пока ее муж высказывал комплименты и выражения симпатии Мэрайе. Симпатии, от которых леди Бичем, к очевидному удовлетворению Дэриэна, счастливо отделалась.

Дэриэну же не так повезло, и леди Клара с гордостью представила его своим гостям, собравшимся в гостиной после чаепития: несколько лордов, один граф, полдюжины членов парламента, некоторые со своими женами, но большинство своих супруг не привезли. Здесь присутствовали также несколько знатных титулованных дам, три известные актрисы и оперная певица – все без мужей.

Затем леди Клара, ловко продев руку под локоть Дэриэну, настояла на том, чтобы лично показать им с Мэрайей их комнаты.

К тому времени, как леди наконец удалилась, чтобы присоединиться к другим гостям, без всяких сомнений сплетничавшим о герцоге и графине, Дэриэн уже был сыт всем этим светским обхождением по горло.

Его верхняя губа скривилась от отвращения, когда за непрестанно кокетничавшей хозяйкой захлопнулась дверь.

– До чего же отвратительно наблюдать, как сорокалетняя дама хихикает, словно глупая школьница!

Мэрайя усмехнулась, видимо, из-за отчетливого выражения омерзения на его лице, развязала ленты на шляпе и небрежно бросила ее на свою кровать.

– Как вы неблагодарны, Дэриэн! Судя по роскоши этих спален, Клара и Ричард уступили нам свои собственные апартаменты.

Как они и думали, им выделили смежные спальни, дверь между которыми была специально распахнута. Дэриэну пришлось выслушать еще несколько инфантильных смешков Клары Николс, когда она многозначительно напомнила им, что ужин будет подан через два часа. Несомненно, хозяйка дома ожидала, что до ужина эти двое затеют любовную игру.

Свою комнату Дэриэн нашел вполне приемлемой, но спальня Мэрайи была самым настоящим кошмаром! Всюду розовые и кремовые оборочки и кружева.

– Как вы сможете спать в этом розовом аду? – Дэриэн поморщился, стоя на пороге двери, разделявшей их комнаты.

Мэрайя равнодушно пожала плечами:

– Задую свечи, чтобы не видеть этот ужас.

Дэриэн пришел в восторг от картины, которую представляла собой грациозная красавица Мэрайя при свете камина и свечей. Ожившая мечта! Ее бирюзовое платье мягко шелестело, волосы отливали золотом, щеки порозовели от тепла.

Его кровь забурлила, по спине побежала сладкая дрожь, естество налилось от желания, когда он представил себе, как восхитительно Мэрайя будет смотреться без одежды.

Интересно, завитки волос между ее бедер окажутся такими же золотыми или темнее? А соски будут такими же алыми, как и губы?

– Вы не возражаете, Дэриэн? – Мягкий голос Мэрайи прервал его эротические видения. – Сейчас придет моя горничная, чтобы помочь мне принять ванну и переодеться к ужину. И, Дэриэн… – добавила она, когда герцог уже откланялся. Графиня дождалась, пока он повернется к ней. – Будьте любезны, закройте за собой дверь.

Это была отставка, но он ведь был готов к этому! Через мгновение Дэриэн вышел из ее спальни и громко захлопнул за собой дверь. Он знал, что ему понадобится уединение, чтобы заняться своей проблемой, от которой у него бежали сладостные волны по всему телу. И решить эту проблему нужно до того, как он вновь встретится с Мэрайей!

– Вы не посмеете появиться в этом наряде на публике!

Стоя у зеркала, Мэрайя закончила украшать свою прическу заколками с жемчужинами и повернулась к Уолфингэму, который вновь появился на пороге ее спальни. Как обычно, он выглядел великолепно в своей черном костюме и белоснежной рубашке, черные блестящие волосы оттеняли матовую бледность лица.

Но на его лице отчетливо читался ужас, когда он не мигая смотрел на леди Бичем.

Мэрайя криво улыбнулась:

– Вам не нравится?

Не нравится? Дэриэн никогда не видел ничего похожего, разве что в стенах борделя.

Отделанное тончайшим кружевом платье оставляло плечи Мэрайи открытыми и держалось на двух узких бретелях. Оно было сшито из какой-то прозрачной кремовой ткани, которая не скрывала, а скорее подчеркивала контуры соблазнительного тела. Можно было рассмотреть даже завитки волос внизу живота.

А лиф платья! Он был почти совсем прозрачным, да его практически не существовало, и пышные груди Мэрайи были представлены во всей красе! Взгляд неизменно притягивали ее соски, похожие на спелые красные ягоды, такие же яркие, как и ее губы. Кстати, губы, если он не ошибся, были подкрашены.

Его тело снова предало Дэриэна в тот самый момент, когда он увидел отражение Мэрайи в зеркале и представил себе, как она подкрашивает и соски.

– Кажется, определенной части вашего тела мой наряд пришелся по вкусу. – Мэрайя многозначительно указала взглядом на безошибочное свидетельство его возбуждения.

Дэриэну совершенно не понравилось это омерзительное ощущение, будто он неоперившийся юнец, впервые в жизни увидевший обнаженную женщину.

Но Мэрайя не была обнаженной.

Возможно, он и не отреагировал бы так бурно, если бы она была совсем без одежды! Хотя кого он обманывает? Его тело отозвалось бы точно так же. И все же, эта почти непристойная неодетость!

Да разве мог он сохранять невозмутимость, когда эта женщина, соблазнительная, откровенно дерзкая в дразнящих изгибах своего стройного, почти обнаженного тела, прошлась по комнате, чтобы взять перчатки с кровати, позволив ему увидеть золотистые волоски между ее бедер. Ее грудь была божественна: пышная, упругая, с красными ягодами сосков, будто молившими, чтобы их попробовали на вкус!

В этот момент Дэриэн не хотел ничего иного, как уложить Мэрайю на кровать и обхватить эти ягоды ртом и сосать, наслаждаясь их вкусом, утоляя свой аппетит.

Если он вообще теперь когда-нибудь утолит свой аппетит!

Что касается золотистых волосков между ее бедер и того сладкого обещания, скрытого под ними…

Дэриэн представил себе, как нежно укладывает графиню на кровать и приподнимает подол ее платья до самых ягодиц. Изучает каждый шелковистый дюйм этого сокровища, ласкает источающие мед розовые складки, пробует на вкус крошечную бусинку вверху…

Капли пота выступили на лбу Дэриэна, который из последних сил сражался с неистовым желанием пересечь комнату и подхватить на руки прелестную Мэрайю, чтобы исполнить каждую из своих фантазий, медленно сводивших его с ума.

– Я готова спуститься вниз и присоединиться к гостям. А вы?

Дэриэн неимоверным усилием воли укротил распалившееся воображение и хрипло ответил:

– У вас есть шаль или еще что-нибудь, чтобы прикрыть хотя бы плечи?

Одна мысль о том, что другие мужчины будут разглядывать ее практически голую грудь и соблазнительные изгибы тела, заставила его сжать кулаки.

В напряженной тишине комнаты хрустальным колокольчиком прозвенел серебристый смех Мэрайи. С туалетного столика она взяла не шаль, а веер.

– Вот увидите, Дэриэн, мой наряд вполне скромен по сравнению с платьями, в которых сегодня будут другие леди.

Да Дэриэн плевать хотел на других дам, они могут хоть голые плясать под луной, если им так угодно! Но если он поймает хоть один любопытный мужской взгляд, брошенный на тело Мэрайи… О боже! Дэриэн с отвращением понял, что ведет себя просто нелепо! У него не больше прав одобрять или не одобрять джентльменов, пожиравших глазами Мэрайю, чем, например, принца-регента!

Хотя он не сомневался, что принц-регент – если бы он присутствовал сегодня на приеме – получил бы огромное удовольствие, разглядывая прелести Мэрайи. Конечно, регент с возрастом стал чуть полнее и развязнее, чем в молодости, но все еще имел достаточно обаяния, чтобы очаровывать женщин.

Что касается природного обаяния Дэриэна, – хотя Мэрайя непременно заявила бы, что тот им не обладает, – то казалось, будто сегодня оно его совершенно покинуло.

– Дэриэн? – с любопытством произнесла красавица.

Герцог собрался с силами, решительно выпрямился, пересек комнату и склонился в грациозном поклоне. Предлагая руку своей спутнице, Дэриэн подумал, что ему предстоит жаркая битва.

Он не был уверен лишь в том, с чем именно ему придется сегодня сражаться – с собственными эмоциями, накрывшими его с головой, или с другими мужчинами, приглашенными на званый вечер.