Великан Малус зловеще навис над Синем Гогельмогелем. Угроза во взгляде капитана заставила барона отшатнуться, несмотря на охрану из двух десятков хобгоблинов.

Опасность чуял не только гоблин: немалую долю храбрости утратила и Ссавра. Она никак не могла понять, что произошло. Они с братом творили заклинание. Казалось, все идет хорошо. Темная магия устремилась вперед, за компасом. Но, видимо, какая-то другая магия встала у нее на пути, ринулась навстречу, по курсу их заклинания, разнося его в клочья, добралась до араккоа и ударила по волшебникам с мощью железного молота, лишив обоих чувств.

Очнулась Ссавра только от яростного рыка Малуса:

– Да что вы за волшебники?! Ваши чары рассеялись у самой цели! Вы можете найти мальчишку, или нет?!

Ошеломленные, они с Ссарбиком не смогли ответить, и это, по сути, означало, что ответ – «нет».

– Ничтожества! – буркнул Малус, прежде чем войти в Громодром.

Внутри он обнаружил, что его лучшие доверенные помощники – те, кто в сознании – все еще силятся освободиться от выращенных дриадой лоз. Мало этого – огр Трогг только чудом не умер от яда, ужаленный собственным же питомцем троллихи!

Ссавра окинула взглядом Трогга – опухшего, побледневшего, как Уолдрид, едва державшегося на ногах. Если бы не Ро’кулл с Ро’джаком, подпиравшие его с обеих сторон, ему было бы не устоять. Огр из клана Изувеченной Длани остался жив только благодаря величине да тому факту, что Быстролапка истратила (впустую) большую часть яда, жаля мурлока, и потому доза, доставшаяся Троггу, была сравнительно невелика.

К немалому удивлению (и облегчению) Ссавры, Малус не стал казнить их с братом в назидание остальным. По-видимому, не желая убивать за неудачи всех своих приспешников, он нехотя решил не убивать никого. Да, в эту ночь Сокрытые потерпели поражение на всех фронтах. Однако теперь они точно знали: Арам со спутниками прячется где-то в городе.

Поэтому, как только публика разошлась и купол опустел, ее капитан встал перед бароном Прибамбасским, а остальные Сокрытые с элитой Гордока выстроились за его спиной. Малус больше не кипел от ярости. Голос его звучал чуть громче шепота, но почему-то от этого было еще страшнее. Настолько, что Ссавра начала понимать, отчего Хозяин, выбирая главу Сокрытых всего Азерота, остановился именно на нем.

– Хотелось бы внести полную ясность, – сказал Малус. – Мне нужен Арамар Торн. Он – здесь, в твоем городе. Ты отыщешь его для меня. И приведешь ко мне.

– Барон здесь я, – возразил Гогельмогель, призвав на помощь все свое мужество. – И не тебе отдавать мне приказания.

– Но я и не отдаю приказаний. Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь доставить ко мне этого мальчишку…

– Или?..

– Или я возьму город в осаду. Уже сейчас со мной те, кто стоит перед тобой, и среди них – два араккоа, владеющие темнейшей из магий.

«Возможно, Малус не слишком-то верит в нас, – подумала Ссавра, – но, к счастью, Гогельмогель об этом не знает».

– Еще в моем распоряжении корабль, полный самых безжалостных мародеров во всем Азероте, – продолжал Малус. – И в любой день в Прибамбасск могут нахлынуть все огры из Забытого Города. Я их король, и воспользуюсь ими – всеми до единого, – чтобы сровнять этот город с землей.

– Значит, не приказание, а угроза, – подытожил барон. – Я не люблю угроз, капитан. А отражать нападения пиратов и бандитов Прибамбасску не впервой.

– Я не из числа этих мелких неудобств. И полагал, что говорю с лицом, мыслящим практично.

Гогельмогель призадумался. Да, он действительно был лицом, мыслящим практично. И, более того, гордился своей практичностью. Пожалуй, угрозы этого человека были вполне реальны и существенны, а какому-то там человеческому мальчишке он был ничего не должен…

* * *

В дне пути от Прибамбасска, на борту судна, везшего друзей к новой цели, Арам изучал свои карты. Его чуть-чуть – но только чуть-чуть – тревожила правильность сделанного выбора. Что ж, во всяком случае, они хотя бы скрылись от Малуса…

«Неотвратимый» вновь вышел в море и настигал шхуну «Рак», державшую курс в Штормградский порт. Гогельмогель частным образом сообщил Малусу, что мальчишка с друзьями приобрели билеты на этот рейс. Малус заподозрил обман. Но Гогельмогель смог предъявить пассажирский манифест и оплаченный счет, полностью подтверждавшие его слова. Тогда Малус заподозрил, что Гогельмогель намеренно придержал эту информацию до тех пор, пока шхуна не покинет порт, чтобы вынудить Малуса убраться из Прибамбасска и устремиться в погоню. Но выжидал барон недолго. Еще несколько минут – и «Рак» будет настигнут и взят с бою. Уж в этот-то раз ничто не помешает Малусу заполучить компас и вернуть себе Алмазный Клинок…

«Забавно. Чего только не придет в голову, как только появится минутка передохнуть, – думал Арам. – Я так и не увидел, как Весенняя Песнь превращается в лунного совуха. Надо же…»

Услышав крики снаружи, он встал и пошел посмотреть, что стряслось…

Тем временем в Прибамбасске барон Гогельмогель все еще корил себя за то, что дрогнул перед угрозами Малуса. Прекрасно понимая, насколько эти мысли огорчают мужа, баронесса нежно погладила его длинные уши. Он и вправду очень нуждался в утешении. И оказался в долгу перед ней – перед своей маленькой Брызью – и за заботу, и за помощь. Ведь это она каким-то образом ухитрилась узнать о «Раке» и сообщила мужу, что мальчишка с друзьями забронировали места на ближайший рейс. Синю осталось только передать информацию Малусу и вынудить этого маньяка убраться из города.

Легонько чмокнув Синя в макушку, Брызь посоветовала мужу не расстраиваться.

В конце концов, отчего тут расстраиваться? Пираты ушли, пустившись в погоню за кораблем, на борту которого не было ни единой знакомой баронессе души.

А муж сказал, что очень благодарен ей за то, что она неизменно ставит его заботы превыше собственных.

Ха!

Улыбнувшись самой себе, Брызь с нежностью вспомнила давнего возлюбленного.

Арам распахнул дверь на мостик, чтобы взглянуть, из-за чего весь этот крик. Конечно, то были Газлоу и Шустр, во весь голос спорившие об «оптимальном давлении пара» (что бы это ни было такое), обеспечивающем «оптимальную скорость судна» (чем бы это ни могло оказаться).

Сдерживая улыбку, Арам отступил назад, тихонько притворил дверь, подошел к краю гондолы, перегнулся через борт и широко раскрыл глаза, дивясь открывшемуся зрелищу. Дирижабль под названием «Пниоблако» несся в вышине над сверкающими песками пустыни Танарис. С невероятной высоты были ясно видны и искрящиеся на солнце воды Тысячи Игл, и густые джунгли Фераласа. Дирижабль держал курс на север: Газлоу с Шустром направлялись на следующее мероприятие МИГА, в какое-то место, называвшееся Обугленной долиной. Да, Араму уже однажды довелось прокатиться верхом на виверне, но это ни в малейшей мере не убавляло яркости сегодняшних впечатлений.

«Корабль! Корабль, летающий по небу! Какие же чудеса они выдумают в следующий раз?!»

– Роскошный вид, не правда ли? – раздался голос позади. – Думаю, хорошему художнику непременно захочется его запечатлеть.

Обернувшись, Арам улыбнулся в ответ на улыбку Мавзоля, во исполнение обязанностей официального художника МИГА отправившегося в Обугленную долину со своим кузеном – да, кузеном! – Газлоу.

Художники оперлись на леер и принялись рисовать. Вначале Арам изобразил пейзаж, открывавшийся с борта «Пниоблака», а после нарисовал и сам «Пниоблако» со стороны. А после – рукоять кристального меча. И даже заставил себя нарисовать всех своих врагов, собранных вместе – и капитана Малуса, и барона Рейгола Уолдрида (он же – Шепчущий), и троллиху Затру с питомицей-скорпидом, будто с доспехом, на груди, и огра Трогга. Затем, оставшись недовольным композицией, он нарисовал их снова, но на сей раз поместил рядом с ними и араккоа, и синекожую огриху, и огров-близнецов, и огра с двумя головами, и пузатого огра с бараньим рогом, и постоянно зевавшего огра-великана, а позади – возвышающуюся над ними всеми призрачную рогатую фигуру, окруженную пламенем по краям. Казалось, изображая врагов на бумаге, он избавляется от страха перед ними. Вдобавок, все они остались позади, в Прибамбасске, и теперь вряд ли даже сам Малус смог бы найти способ выследить и догнать путешественников.

Спрятав блокнот в карман, он разогнул спину и встал прямо.

– Я тут подумал о твоем дяде Сильверлейне, – заговорил Мавзоль. – И я абсолютно уверен: в последний раз упомянув о брате, твой отец говорил, что был вынужден расстаться с ним где-то на севере.

– Может… в Когтистых горах?

– В такие подробности он не вдавался. Но я вполне уверен, что речь шла о севере Калимдора, а не о северной части Восточных Королевств. И уж тем более – не о дальнем севере Нордскола.

– Так, может быть… может быть, я смогу отыскать его там, куда мы летим?

– Как знать, как знать.

Арам умолк, задумавшись о новых возможностях, но Мавзоль откашлялся, прервав его размышления, и сказал:

– Я думаю над новым проектом. Над новой книгой.

– Про МИГА? – спросил Арам.

– Возможно. По крайней мере, отчасти. Но размышлений предстоит еще немало. Пусть идея как следует обкатается в голове. А после этого я тебе все расскажу.

– Я буду рад.

– Может, и ты согласишься поучаствовать? Нарисовать несколько иллюстраций?

– Серьезно? Вот это и вправду было бы здорово!

– Что ж, подумаем и об этом.

Казалось, Арам вот-вот воспарит ввысь и сам сможет пнуть парочку облаков. Оставив Мавзоля, он отправился к друзьям.

Мурчаль, Клок, Дрелла и Макаса сидели вместе в тесной каютке. Макаса то и дело поглядывала в окно, качала головой и ворчала:

– Ничего не понимаю. У этой штуки даже нет крыльев!

Однако, увидев Арама, она сумела улыбнуться.

Газлоу согласился доставить всех пятерых на север – за минимальную плату с головы. Нет, не до самого Дозорного Холма Тал’дара. Но карта, которую изучал Арам, гласила, что от Обугленной долины до Холма – чуть больше двух дней пути. Для такой команды, как они – рукой подать.

Арам вытащил из-под рубашки компас и взглянул на циферблат. Стрелка все так же указывала на восток – в сторону родного Приозерья. Точнее, в сторону следующего осколка кристалла, по чистой случайности оказавшегося в том же направлении.

Однако Арам решил, что помочь Дрелле важнее, чем поскорее вернуться домой. И даже важнее, чем поиски Алмазного Клинка. Поиски придется отложить. Тут ничего не попишешь. Но Арам не жалел об этом – и не только потому, что выбранный путь действительно мог привести его к брату отца, к Сильверлейну Торну.

Взглянув на Дреллу, он подумал, что та действительно выглядит чуточку старше, чем в тот день, когда расцвела. Она, несомненно, подросла: ее красивые мерцающие глаза были вровень с его собственными. Затем Арам перевел взгляд на Клока – теперь тот держался гораздо увереннее, чем в день первой встречи. Что до Макасы, она больше не казалась одиноким островом среди тех, кому была дорога. А Мурчаль? Он снова запутался в сети, но был полон решимости выпутаться самостоятельно, без посторонней помощи.

– Семьи бывают разными, – сказал когда-то отец, и Арам знал, что эта команда – вправду его семья, такая же родная и близкая, как и та, что осталась в Приозерье.

А жизненный путь, пройденный за все эти месяцы, миновавшие с тех пор, как он оставил Приозерье? Прямым его было не назвать. Сказать по правде, Араму нередко казалось, что какой-то мощный поток несет его вперед помимо его собственной воли. Но каждый шаг на этом пути неизбежно вел к новым друзьям, новым чудесам, новым знаниям об окружающем мире. И теперь Арам яснее, чем когда-либо, понимал: все это взаимосвязано. Одно ведет к другому. Мать подтолкнула его к отцу. Отец познакомил с сестрой Макасой. Путешествие с Макасой привело их обоих к Мурчалю. Даже столкновения с Малусом привели к встречам с Клоком и Талиссом, буквально вложившим в руку Арама желудь-Тариндреллу. Как знать? Быть может, теперь Тариндрелла приведет его к Сильверлейну?

Теперь слова Талисса Серого Дуба обрели для Арама еще больший вес.

– Уж так устроена природа, – говорил друид. – Все имеет свой путь и движется вперед, следуя ему. Подобно тому, как течет река в русле, подобно стебельку, пробивающемуся сквозь землю наверх, на пути к солнцу. Думаешь, для существ, подобных нам, четверым путникам, все устроено иначе? Нет, гарантировать, конечно, ничего нельзя. Реку можно перегородить плотиной. Стебелек может сгрызть тля или кузнечики. И путешественник может отклониться от своего пути в силу многих причин. Но путь существует, и мы, несомненно, следуем этим путем, как малая часть единого целого.

Да, четверо путешественников превратились в пятерых, но во всем остальном слова Талисса казались такими же верными, как и раньше – а может, еще вернее. Вот потому-то Арам и был уверен: прежде всего остального он должен помочь своей подруге-дриаде стать той, кем она должна стать. Сомнений не было: поиски или не поиски, осколки или не осколки, Клинок или не Клинок – именно этот путь выбрал бы на его месте отец. Да, этот путь извилист. Совсем не похож на прямую. Но именно на этом извилистом пути, в этом петляющем потоке Арам отыщет все, что должен увидеть и испытать, именно этот путь приведет к желанному концу. Если этот конец вообще существует – или хоть должен существовать…

Эта звонкая цепь размышлений внушила Арамару Торну небывалый покой. Еще раз взглянув на Мурчаля, Арам понял, в чем дело, шагнул к нему, легким округлым движением потянул за кончик сети, и его маленький зеленый друг тут же освободился.

– Как насчет второго урока чтения? – спросил Арам.

Клок, Мурчаль и Дрелла дружно захлопали в ладоши. Макаса одобрительно кивнула, и Арамар Торн кивнул ей в ответ.

«А где-то там, – подумал Арам, – вот так же кивает мне и Грейдон Торн…»