Размещение ставок затягивалось. Один только долгий спор Газлоу с бароном Гогельмогелем о размере доли последнего в барыше чего стоил! Это послужило Макасе еще одной причиной для неприязни к «старине Газзи». Ей жутко не терпелось начать бой. Начать бой – и поскорее покончить со всем этим.

Она окинула взглядом противников, выстроившихся на другом краю арены.

Трогг неторопливо вкручивал в правое запястье палицу. Макаса тут же узнала ее: именно этим оружием был убит на борту «Волнохода» Кассиус Микс, ее товарищ по команде. А ведь Микс был прекрасным палубным матросом и заслуживал лучшей смерти…

Синекожая огриха обнажила палаш. «Необычное оружие для огра, – подумала Макаса. – Немногие представители этой расы ценят точность».

Троллиха по имени Затра явно нервничала. И после того, что случилось в Зул’Фарраке, нетрудно было догадаться, отчего.

Один Уолдрид оставался загадкой: его мертвенно-бледное лицо было полностью скрыто под капюшоном плаща.

«Затру – первой, – думала Макаса. – Уложить ее гарпуном, пока не успела набраться храбрости. Затем увернуться от палицы Трогга и дотянуться острием сабли до горла синекожей. Если сделать все быстро, успею размотать цепь и ударить прежде, чем Трогг приготовится ко второй попытке. Вот тут-то и размозжить ему череп. Тогда останется только Шепчущий…»

Отчего-то Макаса была уверена: барон Уолдрид будет терпеливо дожидаться своей очереди. На гибель спутников ему будет плевать: он предпочтет помериться с нею силой, когда они перестанут путаться под ногами.

«Цепь против него будет в самый раз. Разнесет его на куски. А я разбросаю эти куски так, чтоб он больше не собрал себя по частям… – Взгляд Макасы скользнул по кольцу факелов, освещавших арену. – И сожгу этого Отрекшегося до последнего кусочка».

Таков был ее план. Да, Макаса знала: он требует немалого везения. Однако на губах ее играла зловещая улыбка. Ей нравилось полагаться только на свой гарпун, абордажную саблю и цепь. Ей нравилось полагаться только на себя и ни на кого другого.

Но кое у кого из «других» на этот счет были другие соображения.

Под купол Громодрома, тяжело дыша, вбежали Клок, Мурчаль и Тариндрелла. Краешком глаза взбешенная Макаса увидела и мальчишку-гнома, ведущего к ложе Газлоу Винифред и Весеннюю Песнь. Обе уселись рядом с гоблином, Газлоу тут же откинулся на спинку кресла и заявил Гогельмогелю, что теперь условия ставок его вполне удовлетворяют.

– Что вы делаете? – зашипела Макаса на Клока, вставшего справа от нее с боевой дубиной наготове.

Тем временем Мурчаль с крохотным копьецом наперевес занял место слева от нее. Дрелла, остановившись между Макасой и ее противниками, лучезарно улыбнулась и помахала всем рукой.

– Мы идем в бой вместе с тобой, Макаса Флинтвилл, – сказала она. – Мы не позволим тебе биться с нашими врагами в одиночку.

– Нет, – согласился Клок.

– Нк! – сказал и Мурчаль.

К этому времени Гогельмогель успел спуститься от ложи Газлоу обратно на арену.

– Что это? – спросил он, окинув взглядом новых бойцов.

– Эти обиженные и оскорбленные тоже жаждут удовлетворения, – с улыбкой в голосе пояснил Уолдрид. – В конце концов, мы похитили значительное количество сыра!

Затра, Трогг и синекожая огриха вытаращились на него, разинув рты.

Мурчаль, Клок и Макаса – тоже.

– Я не ем сыра, – сообщила Дрелла.

– Ставки сделаны, – запротестовал Гогельмогель. – Ставок больше нет. Четверо против одного. Таковы были условия.

– Ну, так теперь четверо против четверых! – заорал Газлоу. – Десять к одному на человеческую женщину и новых бойцов!

Все на трибунах тут же загалдели, внося поправки в сделанные ставки. Гогельмогель сердито нахмурился, но принялся записывать новые ставки, чтоб не остаться без своей доли.

– Я никого не просила о помощи, – сказала Макаса, взглянув сверху вниз на Клока.

Клок поднял на нее взгляд.

– Макаса не просила о помощи. Макаса получит помощь.

– Мргле, мргле.

– Мурчаль согласен, – пояснила Дрелла. – И я тоже.

Макаса перевела дух (сколько же времени она простояла, затаив дыхание?) и смерила взглядом Клока. Следовало признать, он может ей пригодиться. Нет, она вовсе не нуждалась в нем, но он был сильным маленьким гноллом и довольно умелым бойцом. Взглянув на Затру, которая была явно не рада грядущему бою с ними обоими, Макаса сказала:

– Дрелла, иди-ка посиди с Весенней Песнью.

– Нет, – просто ответила Дрелла, все так же стоя спиной к противникам.

– Мурчаль, – скомандовала Макаса, – возьми Дреллу и ступай к Весенней Песни с Газлоу.

– Нк, – сказал Мурчаль, метнув в противников испепеляющий взгляд и ткнув в воздух своим копьецом.

– Да чтоб вам лопнуть! – взвыла Макаса.

Она уже была готова забыть об Уолдриде с его шайкой и обратить свой гнев на собственных друзей.

– Арам говорил: мы – команда, – безмятежно откликнулся Клок. – Команда Арама и команда Макасы. Команда идет в бой вместе с Макасой.

– Нет, я…

– Команда – это команда, – не слушая ее, продолжал Клок. – Макаса должна понять это. Арам понимает это. И Макаса должна понять. Команда – это команда. Команда всегда вместе. Команда останется с Макасой, даже если Макаса не хочет.

«Команда», – подумала Макаса. Как ни странно, это слово ее успокоило. Поджав нижнюю губу, она прикусила ее ослепительно-белыми зубами. Гнолл был прав. На борту «Волнохода» или «Короля морей» Макаса ни за что не бросила бы своих товарищей. И даже не подумала бы, что товарищи могут бросить ее.

Все время своей одиссеи с Арамом Макаса возмущалась каждым новым прибавлением в команде. Возмущалась необходимостью полагаться на других. Но почему? Ведь она никогда не жила сама по себе, будто в спасательной шлюпке посреди моря. Она родилась и выросла на корабле. А на борту корабля каждый матрос зависит от всех остальных. От команды…

– Для меня честь биться плечом к плечу с Клоком, Мурчалем и Тариндреллой, – сказала Макаса, обращаясь к друзьям, но так, чтоб это слышали все.

– Ну, наконец-то, – сказала Дрелла, вприпрыжку подскакав к Мурчалю и встав рядом с ним.

«Да, – с улыбкой подумала Макаса. Казалось, у нее гора рухнула с плеч! – Наконец-то…»

Прячась в тени, Малус проводил взглядом Арамова мурлока, гнолла и дриаду, о которой докладывал Уолдрид, плюс еще одну ночную эльфийку и гоблиншу. Подбежав ко входу, все они скрылись под куполом. «Да где он только находит всех этих созданий? В следующий раз с ним окажется йети!»

Ссарбик зашипел, залопотал, возмущаясь видимым равнодушием Малуса к группе новоприбывших. Но Малус просто велел Ссавре:

– Объясни ему.

И араккоа объяснила своему недалекому братцу, что следовать за союзниками Арама внутрь нет никакого смысла. Главное – в том, что Арама с ними нет. А это означало, что и их нет с ним.

– Итак, – подытожил Малус, – если только он незаметно для всех не приволок с собой в город виверну, сейчас он здесь совершенно один. Без друзей. Теперь отыщите мне его.

Брат с сестрой встали бок о бок, взялись за руки, сплели покрытые перьями пальцы и запели хором. Но Малус почти не вслушивался в слова. При виде темного, маслянистого потока магической силы, вырвавшегося из-под ног волшебников-араккоа, волоски на его руках вытянулись по стойке «смирно». Магия устремилась вперед, оставляя за собой черный след с огненно-красной каймой по краям. След заметался, запетлял по улицам, отыскивая то, что требовалось Малусу и Повелителю Ужаса, предводителю демонов Пылающего Легиона.

– Оставайтесь здесь, – приказал Малус. – Поддерживайте путь, пока он не приведет меня к компасу, не то я брошу к ногам вашего Хозяина ваши трупы.

Оставив араккоа, он в одиночку последовал за магией.

Чтоб отыскать дом Винифред, Араму, незнакомому с прибамбасскими улицами, потребовалось немного везения и множество проб и ошибок. В конце концов мальчик все-таки отыскал его, вошел внутрь и, прыгая через ступеньку, взбежал на второй этаж.

Но Макасы в комнате не было. Исчезли и Клок, и Мурчаль, и Дрелла. Окликнуть их он отчего-то побоялся и помчался вниз, но и Винифред тоже не оказалось дома. Арам заглянул на кухню, в подпол, на чердак и, никого не найдя, вернулся в комнату, будто друзья могли каким-то чудесным образом появиться там за время его отсутствия.

Что же делать?

Совершенно растерянный, он решил снова спуститься вниз, хотя вопрос о том, искать ли друзей на улице или подождать у двери, оставался открытым. Но дело решилось помимо его воли. На полпути к первому этажу он услышал, как отворяется входная дверь, и бросился вперед, преодолев оставшиеся ступени едва ли не одним прыжком.

В дверях, с довольной улыбкой глядя прямо на Арама, стоял Малус. У ног великана шевелилось, подрагивало что-то черное с пылающей огненно-красной каймой по краям. Миг – и это черное хлынуло из-под сапог Малуса вперед, накрывая Арама с головой…