Мурчаль снова – на этот раз с Арамовым компасом – спустился в воду и повел снявшуюся с якоря яхту к осколку кристалла под каменной плитой. Когда он дал знак, что яхта на месте, Газлоу выволок из трюма два водолазных костюма для Макасы с Арамом. Они были заметно похожи на защитный костюм Шустра, только еще больше и тяжелее, несмотря на отсутствие механизмов. Арам с сестрой обменялись практически одинаковыми опасливыми взглядами.

– Абсолютно надежны, – заверил Газлоу.

Макаса нахмурилась. Она не доверяла гоблину уже по привычке. Однако они с Арамом позволили Газлоу и двум его матросам-гоблинам надеть на себя костюмы.

Одевание заняло немало времени. В отличие от Шустра, Арам с Макасой не сидели в грудных отделах костюмов. У этих костюмов имелись рукава и перчатки, штанины и сапоги, пластины, прикрывавшие спину и грудь, и шлемы с единственным стеклянным окошком, защищенным решеткой, впереди. Все это требовалось тщательно подогнать друг к другу, чтобы соединения не протекали. На середине процесса к Араму с Макасой присоединился и Шустр. Перед погружением ему требовалось несколько перенастроить свой защитный костюм.

Под конец одевания к костюмам каждого из водолазов подсоединили длинные трубки – воздушные шланги. Другим концом шланги крепились к яхтенной паровой помпе, которая будет снабжать всех троих воздухом, когда они уйдут под воду.

Оказавшись наглухо запечатанным в костюм, Арам обнаружил, что едва может двигаться. Пять неуклюжих, грохочущих шагов до леера левого борта едва не прикончили его на месте. Костюм был так тяжел и двигаться в нем было так неловко, что мальчик не понимал, как он сможет сделать в нем под водой хоть что-нибудь. Он тут же высказал это соображение вслух, но его голос звучал из-под стекла так глухо, что никто ничего не разобрал. Общение с остальными свелось к простейшим жестам: большой палец вверх, большой палец вниз.

Взглянув за борт, Арам увидел прямо под собой Мурчаля, а вновь подняв взгляд – Газлоу взмахами руки отгоняющего мурлока с дороги. Чтобы взглянуть в другую сторону, пришлось развернуться всем корпусом. Там, наблюдая за водолазами, стояли Клок с Дреллой. Дриада все так же не отрывала глаз от Шустра и чувствовала себя очень неуютно. Гнолл покачивал головой. В костюме Арам не мог услышать ничего, кроме собственного дыхания, но казалось, негромкий рык Клока доносится до него даже сквозь толстое стекло.

Шустр загодя объяснил Араму с Макасой, что самый простой способ покинуть яхту – встать у борта спиной к воде и осторожно упасть вниз. Теперь, демонстрируя свои объяснения наглядно, он упал за борт первым и тут же скрылся под водой. Макаса немедля последовала за ним.

Несмотря на несколько дней непрерывных тренировок в пилотировании лодки, Арам так и не смог избавиться от нездоровой боязни утонуть, но гулко сглотнул и качнулся назад. Тяжесть костюма сразу же увлекла его вниз, и он оказался в воде. На миг им овладела паника, но он быстро сумел взять себя в руки. Как оказалось, выталкивающая сила воды здорово помогала: движения больше не требовали таких невероятных усилий. Оглядевшись, Арам увидел Макасу с Шустром. Благодаря тяжести водолазных костюмов, все трое быстро шли ко дну. Мурчаль с цепочкой на голове кружил рядом, и компас на цепочке снова сиял посреди его лба, будто третий глаз. Шустр, прежде не видевший компаса, удивленно взглянул на него сквозь стекло шлема и протянул к нему механическую руку, но Мурчаль шлепнул по железным пальцам перепончатой ступней.

Тревога Арама усилилась до предела. Казалось бы, на этот раз его жизни ничто не угрожает – ни огры, ни скелеты не пытаются вышибить ему мозги. Но, с другой стороны, все – водолазный костюм, вода – словно бы навалилось на мальчика неимоверной тяжестью, готовой вот-вот раздавить, и Арам почувствовал, как быстро бьется в груди сердце. Но мало-помалу плавный спуск под мерные вдохи и выдохи воздушной помпы значительно успокоил его.

В скором времени все они достигли дна. Мурчаль подвел остальных к груде каменных плит и показал на ту, которую нужно было сдвинуть. Плита была просто огромна. На суше, чтоб протащить ее хоть полметра, понадобилась бы целая упряжка лошадей. Но здесь, под водой, стоило попытаться справиться вчетвером.

Они приступили к делу. Конечно, поднять плиту не удалось, но, раскачивая из стороны в сторону, ее вполне можно было медленно, сантиметр за сантиметром, сдвигать с плиты, лежавшей ниже. Арам боялся, как бы под тяжестью плиты кристалл не превратился в пыль, однако обломок продолжал себе сиять, как ни в чем не бывало.

Изо всех сил помогая Уруму, Мрксе и странному, болезненного вида гному раскачивать плиту, Мурчаль никак не мог отделаться от мысли, будто о чем-то забыл. Но вскоре мимо проплыл маленький окунек, и Мурчаль тут же вспомнил… В теплой, согретой летним солнцем воде она была вялой, ленивой, и позволила ему спокойно плыть своей дорогой. Но теперь-то была ночь! Вода остыла. Настало время закусить…

Внезапно Арама схватили сзади. Схватили и яростно встряхнули. В костюме было не оглянуться и не скосить взгляд, и нападавшего было не видно. Арам забарахтался, пытаясь освободиться, но тут его встряхнули с такой силой, что голова гулко стукнулась о шлем изнутри, как язычок колокольчика. Арам был слегка оглушен. Металлические пластины костюма несколько защитили мальчика, но внутрь сквозь множество дырочек начала сочиться вода. На миг в окошке мелькнули Макаса, Шустр и Мурчаль, спешащие на помощь, но Арам тут же потерял всех троих из виду и услышал совсем рядом чей-то долгий, протяжный вопль. «Кто это кричит? И почему я его слышу?» – подумал Арам, но тут же понял: кричит он сам.

С подобным Макаса не сталкивалась еще никогда. На секунду оцепенев от ужаса (и еще полсекунды потратив на сожаления о потерянном гарпуне), она рванулась вперед – толкнулась обеими ногами и поплыла освобождать Арама. Но Мурчаль перехватил ее на полпути. Схватив Макасу за руку, он потащил ее наверх. Оказавшись над Арамом и пастью исполинской твари, он отпустил Макасу и замолотил кулаками по длинному приплюснутому тупому носу хищника. Макаса тут же поняла, что он хочет сказать, и присоединилась к мурлоку. Особой пользы это не принесло. Но тут к ним присоединился и лепрогном. Его механические железные кулаки обрушились на нос чудовища, и Мурчаль с Макасой удвоили усилия.

Арам умолк, и в тот же миг все кончилось: его отпустили так же неожиданно, как и схватили.

Он развернулся в воде, чтобы посмотреть, кто же это был. Враг оказался самой огромной рыбиной, какую он когда-либо видел – серой, исполинских размеров, с полной пастью длиннющих ножей вместо зубов. В голове тут же зазвучал голос Грейдона, подсказывающий, что перед ним китовая акула, и Араму тут же захотелось закричать отцу в ответ: «Заткнись, заткнись, заткнись! Эта тварь чуть не съела меня!» Акула была так велика, что мальчик не мог даже увидеть ее целиком, под каким углом ни посмотри…

* * *

Панцирь закуски оказался тверд. Не прокусить. Чуть подался, но закуска была совсем безвкусной. И крови не было. А тут еще напал мурлок и другие закуски. Мурлок ударил по носу. Больно. Другие закуски начали бить по носу еще сильнее. Опять больно. Плохие закуски. Да и аппетит что-то пропал.

Китовая акула развернулась и уплыла в темноту. Арам без отлагательств устремился назад, к каменной плите. Хотелось одного: как можно скорее достать осколок кристалла и как можно скорее вернуться на борт яхты Газлоу. Но Макаса, подплыв к нему, развернула его лицом к себе, чтобы взглянуть сквозь стекло шлема в глаза брата. Арам чувствовал, что его костюм медленно наполняется водой, но Макаса этого, по всей видимости, не заметила, поэтому он кивнул и поднял вверх оба больших пальца. Во взгляде Макасы мелькнуло вполне понятное сомнение, но Арам указал на плиту, и все четверо снова взялись за дело.

Вместе они еще немного потолкали плиту из стороны в сторону, затем Мурчаль скрылся из виду и секунду спустя появился с сияющим осколком кристалла в когтях!

Только поднявшись на поверхность, Макаса увидела, что шлем Арама на треть заполнен водой. Вода поднялась выше линии рта, и брат изо всех сил задирал вверх нос, чтоб не лишиться возможности дышать. Когда матросы Газлоу, едва не надорвавшиеся под тяжестью заполненного водой костюма, наконец-то ухитрились втащить мальчика на борт, из множества дыр, прокушенных акулой в Арамовом костюме, на глазах у всех вылилась добрая половина Мерцающих глубин.

– Что стряслось с моим водолазным костюмом?! – спросил Газлоу. – Он, знаете ли, немалых денег стоит!

Несмотря на то, что костюм Арама опорожнился и мальчик больше не рисковал захлебнуться, Макаса всерьез была готова прикончить этого гоблина, вот только собственный костюм сковывал по рукам и ногам. Пока их с Арамом освобождали от водолазного снаряжения, ей удалось подавить кровожадные намерения, но все, что случилось за день, раздосадовало ее не на шутку. Ее не было с Арамом на Гоночной барже во время нападения огров. Она не знала, как спасти Арама от китовой акулы – особенно без гарпуна. И в обоих случаях ситуацию спас Мурчаль. Подумать только – Мурчаль! Макаса решительно поджала и прикусила нижнюю губу. Контроль над путешествием следовало снова взять в свои руки. И как можно скорее. Обеспечить безопасность Арамара Торна может только она. Полагаться в этом на других нельзя, и больше этого не повторится. И точка.

Оставшись в каюте одни, пятеро путешественников собрались вокруг зажженной свечи. В попытке хоть чем-то порадовать их Газлоу прислал им молока и сладостей. Гоблин, хоть и не сразу, но осознал, что парнишка снова едва не погиб, хотя он, Газлоу, уверял, что водолазные костюмы абсолютно надежны. Между тем, волновать пилота, а уж тем более его отчаянную сестрицу, было вовсе ни к чему, и лучшим способом загладить свою вину, пришедшим Газлоу на ум, оказался вот этот полночный перекус.

Сидя на полу с новым осколком кристалла, Арам сравнивал находку с осколком, найденным у подножья Небесного пика. Новый кристалл был больше – величиной почти с мизинец мальчика. Оба осколка светились. Светилась и стрелка компаса, снова висевшего на шее Арама и тянувшегося к осколкам.

– Прекрати, – сказал Арам, вспомнив, что в прошлый раз это подействовало.

И компас снова послушался. Стрелка продолжала сиять и указывать в сторону других осколков, но рывки за цепочку прекратились.

– Он вправду делает то, что ты говоришь! – восхитилась Дрелла.

– По большей части, – ответил Арам, вертя в руках осколки и изучая их со всех сторон.

– Вот если бы все вещи на свете делали, что говорю я, уверена, мир стал бы значительно лучше.

– Что Дрелла сказала бы вещам? – полюбопытствовал Клок.

– М-м-м… – протянула дриада, очевидно, еще не загадывавшая так далеко вперед.

Внезапно в голове Арама будто бы что-то щелкнуло. Он перевернул больший осколок другой стороной вверх, а меньший – другим концом к большему и соединил их друг с другом. Осколки идеально подошли один к другому, засияли ярче прежнего, и вдруг…

* * *

Свет. Все вокруг стало Светом.

– Видишь, Арам? – сказал Голос Света. – Видишь?

– Я вижу только Свет, – ответил Арам.

– Взгляни на то, что приносит Свет, – сказал Голос. – Взгляни на то, что его порождает.

– Взгляни на свою смерть, – сказал силуэт Малуса, озаренный сзади не ослепительно-белым Светом, а чем-то другим – красно-оранжевым пламенем.

– Не бойся его, – сказал Голос. – Ты на верном пути. Два превратились в один. Скоро все Семь станут Одним.

– По крайней мере, одному уже никогда не стать частью Семи, – прорычал Малус.

Но Голос Света только повторил:

– Скоро все Семь станут Одним.

Макаса подхватила Арама и подняла на ноги.

– Снова видение? – спросила она.

– Ага, – едва дыша, ответил он.

Осколки кристалла все еще были зажаты в кулаке. Только теперь это были уже не осколки (во множественном числе).

– Узнал что-нибудь?

– Ага.

Соединившись, осколки приросли друг к другу так, словно всегда были единым целым – даже трещины было не разглядеть. Два превратились в один (и больше не сияли).

– Я что-то собираю. Создаю, – сказал Арам, подняв взгляд на Макасу. – Или… или воссоздаю. Осталось еще пять частей. Еще пять осколков.

– Проверь компас, – посоветовала Макаса.

Арам так и сделал. Стрелка, тоже переставшая светиться, указывала на юг. Точно на юг, а не на юго-восток. Арам показал компас Макасе и всем остальным и развернул карту Калимдора. Действительно, Прибамбасск находился точно на юге от Гоночной баржи.

– Он все еще ведет нас в Прибамбасск, – сказал он.

– Значит, завтра же отправляемся, – откликнулась Макаса.

– Только после гонки, – на всякий случай уточнил Арам: нужно же было убедиться, что Макаса помнит о его намерении выполнить уговор с Газлоу.

– Если огры добьются своего, никаких «после гонки» для нас уже не останется.

– Тогда давай думать. Что можно сделать, чтобы осталось?