В мрачных раздумьях о том, как быть с осколком кристалла на дне Мерцающих глубин, все пятеро молча причалили к плавучему искусственному острову, названному Рендо «Гоночной баржей» (что бы это ни означало). Солнце почти скрылось за горизонтом, но жизнь на барже била ключом. Гномы, гоблины и немногочисленные люди так и сновали вокруг, суетясь и гудя, будто пчелы, растревоженные брошенным в их гнездо камнем. Поднявшись по дощатому трапу с плавучей пристани на палубу баржи, путешественники двинулись на поиски таверны. Над дверьми всех таверн и гостиниц, которые доводилось видеть Араму прежде, вплоть до «Приюта Дубильщика» в Живодерне (всего-то дощатый навес да три холщовые занавеси вместо стен), имелись вывески – для привлечения посетителей. Здесь же вокруг не было ничего, хоть отдаленно похожего на вывеску.

Макаса – по очереди – попросила двоих гномов и одного гоблина указать путь к таверне, но все они промчались мимо, будто даже не слыша вопроса, не говоря уж о том, чтобы остановиться и ответить. В конце концов Макаса, обнажив саблю, преградила путь низенькому гному с большущими ушами и большущим красным носом и потребовала показать дорогу. Обнаженный клинок подействовал: гном указал путешественникам в сторону таверны. Все пятеро двинулись к ней, а красноносый гном умчался по своим делам.

Такого большого порта Арам не видел уже несколько месяцев (капитан Торн предпочитал подыскивать для «Волнохода» более укромные пристани). Более того, столь странного, столь необычного порта Арам не видал за всю жизнь. Ни на что не похожие постройки, повсюду тянутся толстые трубы, и все эти трубы пульсируют, растягиваются, едва ли не дышат, точно гигантские легкие! К причалам то и дело подходят лодки, другие лодки отчаливают и плывут прочь. И некоторые из лодок были такими, каких никто из путешественников еще не видал: укрыты странными панцирями, словно насекомые, ревут, как львы, несутся по воде быстрее любой рыбы… В любых других обстоятельствах Арам не упустил бы ни одного образа, ни единого звука. Он первым делом полез бы в карман за блокнотом, чтобы нарисовать всех до единого гномов и гоблинов, какие попались бы на глаза. И каждую из этих странных лодок.

В любых других обстоятельствах – но не сейчас.

Сейчас Арам был целиком поглощен новым осколком кристалла и явной невозможностью достать его.

Арам с нетерпением ждал возвращения Мурчаля. Он смотрел вниз, за борт, не отрывая глаз, как будто, хоть на мгновение отведя взгляд от воды, поставил бы возвращение мурлока под угрозу. Он снова и снова рассеянно тянулся к компасу, и, не нащупав его под рубашкой, снова и снова должен был сдерживать секундные приступы паники и напоминать себе, отчего прибор не при нем.

– Что-то долго его нет, как по-вашему? – тревожно спросил он вслух.

– Ты уже спрашивал об этом, – откликнулась Дрелла. – Уже четыре раза. У тебя плохо с памятью?

В ожидании Мурчаля Арам еще раз – для нее – рассказал то немногое, что знал о компасе, о его кристальной стрелке и об осколках кристалла, для поисков которых, судя по всему, и был сделан компас. Неизвестно, смогла ли она понять, в чем их важность – честно говоря, Арам и сам этого точно не знал. Однако дриада, очевидно, сумела уловить, что Арам и остальные считают их очень важными, и, выслушав рассказ Арама, умолкла, как и все в лодке.

Конечно, вернувшись наверх, Мурчаль не принес с собой ни осколка, ни хоть сколько-нибудь добрых вестей. Принес только компас с цепочкой, смешно надетой на голову, и прежде, чем он успел сказать хоть слово, Арам схватил цепочку и снова надел ее себе на шею. Когда же Мурчаль заговорил (а Дрелла начала переводить), он добрых пять минут просил прощения за то, что подвел товарищей, прежде чем им удалось вытянуть из него конкретное описание новых преград, вставших на их пути. Узнав, в чем дело, Арам, Макаса, Клок и даже Дрелла были готовы прыгнуть в воду, помочь мурлоку сдвинуть плиту и достать осколок. Но Мурчаль объяснил, что до дна слишком далеко. Ни одному из них было не донырнуть до кристалла прежде, чем им понадобится вернуться наверх и глотнуть воздуха. Вместо этого Мурчаль предложил раздобыть очень-очень длинный канат. Он привяжет этот канат к плите, а другим концом – к лодке, и, если Макаса с Клоком будут грести очень-очень сильно, то смогут сдвинуть плиту в сторонку. Макаса с Клоком дружно наморщили лбы и покачали головами, но лучшего решения ни один из них предложить не смог.

В конечном счете Макаса решила плыть к Гоночной барже. Арам возражал, но Макаса сказала, что это, во-первых, совсем рядом, а во-вторых, решение проблемы может отыскаться там.

Но пока что решения не нашлось, и Арам поймал себя на том, что глядит по сторонам в поисках очень-очень больших бухт каната.

Тем временем все пятеро спустились вниз, в трюмы баржи, и вскоре отыскали вход в таверну – в основном, благодаря шуму, поднятому внутри буйными посетителями. Оставалось только найти Дейзи, знакомую Рендо с Гоночной баржи. Но известно о ней было лишь то, что она – человек и работает в таверне.

Едва они переступили порог, Макасе пришлось рвануть Арама за руку, спасая его от тяжелой оловянной кружки, пущенной высоким (всего на голову ниже Арама) гоблином в низенького (от силы по пояс Макасе) гнома. Естественно, кружка просвистела над головой малыша-гнома и едва не угодила Араму прямо в лоб. Мало этого – то был лишь первый залп в полномасштабной кабацкой драке между гоблинами (при поддержке пары тауренов), восхвалявшими силу Орды, и гномами (плюс несколько людей), не менее шумно славившими мощь Альянса.

Казалось бы, драка неизбежна. Но в этот миг в таверне заиграла музыка. Все тут же устремили взгляды на юного желтовато-зеленого гоблина, выводившего нежную, печальную мелодию на скрипке. Рядом с ним покачивалась в воздухе пара довольно привлекательных босых ног. Все подняли взгляды вверх, вдоль этих ног, и обнаружили, что ноги принадлежат весьма миловидной человеческой женщине с длинными, чуть рыжеватыми светлыми волосами, сидящей на стойке бара и словно бы ждущей неизвестно чего.

Но долго ждать ей не пришлось: едва успевшая начаться драка тут же прекратилась. Гномы, гоблины, таурены и люди быстро расселись по местам.

Макаса, Арам, Клок и Мурчаль заняли четыре стула за столом у задней стены таверны (Дрелла свернулась клубком у Арамовых ног). Макаса попыталась спросить у ушастой гномки с огромным синим, в фиолетовых прожилках вен, носом, не Дейзи ли та женщина, что сидит на стойке. Но гномка оставила вопрос (и существование) Макасы без внимания: женщина на стойке бара запела. Посетители замерли. В мертвой (булавку урони – услышишь) тишине печальная мелодия скрипки и нежный голос женщины запели о погубленной Катаклизмом любви. Макаса была готова выхватить саблю и получить от синеносой гномки нужную информацию, но Арам положил руку ей на плечо и шепнул:

– Лучше подождать конца песни. Думаю, тогда нам повезет больше.

Макаса нехотя кивнула, и путешественники принялись слушать…

Мальчишка-гоблин продолжал играть. Больше в зале не было слышно ни звука – если не считать шмыганья носов. Оглядевшись, Арам увидел, что эта простая песня не на шутку растрогала посетителей таверны. Синеносая гномка – и не одна она – смахнула с глаз слезу.

Певица запела вновь…

Песня подошла к концу. Скрипка, сыграв еще несколько тактов, тоже умолкла. В таверне стало совсем тихо. Да, и песня и певица привели Арама в восхищение, и все же он никак не мог понять, отчего она так подействовала на слушателей. Вновь оглядев зал, он увидел скорбно опущенные головы, слезы на щеках грубых людей, еще более грубых гоблинов, гномов и пары тауренов… и осознал: все это – те, кто уцелел в Катаклизме! Каждый из них потерял кого-то из близких, когда сдвиг земли разрушил горную границу между каньоном и Великим морем, морские воды хлынули в долину Тысячи Игл и смыли с лица земли Мерцающую равнину, превратив ее в Мерцающие глубины.

В сравнении с событиями такого масштаба утрата осколка кристалла вдруг показалась Араму сущим пустяком. На дне Мерцающих глубин наверняка осталось множество куда более серьезных потерь.

Мальчишка-гоблин медленно двинулся сквозь толпу, держа перед собой раскрытый скрипичный футляр. Все гости с равной щедростью бросали в этот футляр монеты. Мало-помалу маленький гоблин добрался и до пятерки путешественников. Макаса вынула из кармана золотой, держа его так, чтобы монеты не мог видеть никто, кроме Арама да гоблина. От удивления последний вытаращил глаза.

– Я ожидаю сдачи, – сказала Макаса.

Гоблин кивнул и протянул ей скрипичный футляр.

– Забирай все, – шепнул он.

– Не сейчас, – ответила Макаса. – Твоя хозяйка. Певица. Ее зовут Дейзи?

– А это уже стоит целого золотого.

Макаса сердито сдвинула брови, и мальчишка сделал шаг назад. Араму, прекрасно знавшему и этот взгляд, и его волшебную силу, пришлось прикрыть рот ладонью, пряча улыбку.

– Да, да, – сказал гоблин. – Она и есть Дейзи.

– Устрой нам встречу. Без лишних ушей.

– Устрою, можешь поспорить.

– Нет, я не держу пари. И не полагаюсь на везение. Мне нужны гарантии… Как тебя звать?

– Меня? – Вопрос прозвучал так, точно прежде его именем не интересовалась ни одна живая душа за всю историю Азерота. – Я – Залатай.

– Что ж, Залатай, можешь гарантировать нам встречу без посторонних?

– Ага.

Все это время мальчишка не сводил зеленых глаз с золотого. Наконец Макаса спрятала монету в карман, и маленький гоблин выжидающе уставился на нее.

– Скажешь Дейзи, что мы от Рендо.

– Ага.

– Да поскорее.

– Ладно, ладно.

С этими словами мальчишка метнулся к бару и скрылся за стойкой с головой. Превратившаяся из певицы в бармена, Дейзи с улыбкой оделяла вновь расшумевшихся гостей выпивкой. Ее чистый голос разбередил их души и развязал кошельки, и на Дейзи обрушилась целая лавина заказов, однако она без видимых трудов успевала обслужить всех. Но вот она ненадолго склонилась на сторону, и Арам тут же сумел представить себе малыша Залатая за стойкой, шепчущего ей на ухо. Не прошло и нескольких секунд, как Дейзи выпрямилась, не переставая улыбаться и разливать эль, оглядела зал, отыскала взглядом Макасу и с той же улыбкой кивнула ей.

Макаса кивнула в ответ.

Толчея у стойки не утихала добрых полчаса. Но вот лавина заказов прекратилась, и Дейзи вышла из-за стойки с тряпкой в руках. За ней шел Залатай с подносом. Дейзи двинулась от стола к столу, протирая их и собирая на поднос опорожненные бокалы, стаканы, кубки и кружки. Вскоре Макасе показалось настоящим чудом, что маленький гоблин еще способен держаться на ногах под тяжестью целой груды стекла и олова. Но он все так же ковылял следом за хозяйкой, неторопливо двигавшейся к дальней стене – туда, где сидели Макаса, Арам и их товарищи. Не останавливаясь, Дейзи указала взглядом на дверь в самом темном углу.

– Присоединюсь к вам там через три минуты, – шепнула она, проходя мимо.

Макаса наклонилась к Клоку.

– Остаешься за старшего. Следи за дверью, – сказала она. – Если туда войдет кто-то, кроме этой женщины, хватай дубину и – к нам.

Клок кивнул, явно гордясь тем, что назначен ее заместителем.

Макаса кивнула Араму, и оба встали из-за стола. Поднялась на ноги и Дрелла.

– Дрелла, останься здесь, с Клоком и Мурчалем, – велела Макаса.

– Я предпочту пойти с вами, – возразила Дрелла.

Макаса даже не знала, что на это ответить.

– Дрелла… – начал было Арам.

– Я полагаю, – перебила его дриада, – что ваш разговор с Дейзи будет куда интереснее всего, что я могу увидеть здесь. Вдобавок, я полагаю разумным отправиться с вами и защищать вас. В последний раз, стоило мне оставить вас без присмотра – и положение тут же значительно усложнилось. Или вы уже забыли, что случилось у Груды Костей?

Тут всем желающим – в который уж раз – представилась возможность полюбоваться путешественниками, ошеломленно уставившимися на Дреллу.

Макаса решила не затевать споров.

– Хорошо, – сказала она. – Но, послушай меня: не вмешивайся в разговор. Не говори ни слова.

Но Дрелла отмахнулась от ее совета.

– Это просто абсурд. Я очень хороший оратор. У меня прекрасный голос и богатый словарный запас – и это в весеннюю пору!

– Сейчас лето, – вполголоса пробормотала Макаса.

Не ввязываясь в дальнейшие споры, она вместе с Арамом и Дреллой прошла в заднюю комнату и окинула крохотное помещение быстрым оценивающим взглядом. Комната оказалась почти пустой. В ней не было ни других дверей, ни окон, и спрятаться вору, позарившемуся на золото Макасы, было бы просто негде. Один-единственный вход, за которым из зала наблюдал Клок, длинный стол, да шесть стульев. Макаса с Арамом уселись лицом к двери, а Дрелла встала рядом с ними.

Ровно три минуты спустя в комнату вошла Дейзи в сопровождении Залатая. За ними, едва не наступая им на пятки, появился и Клок с дубиной наготове.

– Гоблина пускать? – спросил он у Макасы.

– Отошли мальчишку, – сказала Макаса, взглянув в глаза Дейзи.

– Отошли своих, – ответила та, – и я подумаю над этим.

Слегка обиженный, Арам выпрямился во весь рост и тут же заметил, что Залатай сделал то же самое.

– Это мой брат, Арамар Торн, – сказала Макаса. – А я – Макаса Флинтвилл.

– А я – Тариндрелла, дочь Кенария, – сказала Дрелла, недовольная тем, что ее не представили.

Клок только пожал плечами.

– Клок – это Клок.

– Мурчаль лггрм, – послышался из-за его спины голос Мурчаля.

– Меня зовут Дейзи, – с улыбкой сказала хозяйка. – А это мой очень хороший друг Залатай. Очень близкий друг. Уверена, вы меня поймете.

– Хорошо, – проворчала Макаса, кивнув Клоку.

Клок вместе с Мурчалем вышел и затворил за собой дверь.

Дейзи уселась напротив Макасы, а Залатай вскарабкался на стул рядом с ней. Обе смерили друг друга оценивающим взглядом (Дейзи – с улыбкой, Макаса – сердито хмурясь). В каждой из них чувствовалась немалая сила, и Араму подумалось, что, может быть, Макаса наконец-то встретилась с равным противником (пусть и не на поле боя, а за столом переговоров, которым предстояло вот-вот начаться).

Обе женщины ждали. Наконец Дейзи с улыбкой указала взглядом в сторону кармана Макасы. Тогда Макаса вынула из кармана золотой и выложила его на стол.

– Она сдачи ожидает, – шепнул хозяйке Залатай.

– Что ж, поглядим, что ей нужно, – ответила Дейзи, нежно потрепав его по голове, – а там и решим, много ли ей следует сдачи. Итак, – продолжала она, повернувшись к Макасе, – вы знаете Рендо?

– Да, – сказал Арам, чувствуя необходимость доказать, что он не просто «мальчишка Макасы». – Она одолжила нам лодку и попросила вернуть ее тебе, когда мы прибудем сюда.

– Откуда мне знать, что вы не украли ее у Рендо?

– Если бы мы украли ее, – отвечала Макаса, – зачем возвращать ее тебе?

– Рендо предложила нам лодку, потому что все калдораи ищут случая помочь дочери Кенария, – заявила Дрелла.

– Это правда, – сказала Дейзи. – Чем же еще, кроме присмотра за лодкой подруги, скромная хозяйка таверны может помочь дочери Кенария и ее друзьям?

– Рендо сказала, что ты можешь устроить нам проезд до Прибамбасска, – ответила Макаса.

– Это довольно просто. Корабли ходят отсюда в Прибамбасск каждый день.

– И еще одно, – напряженно добавил Арам. – Мы обронили в воду одну вещь. Она упала на дно. Нужно найти способ достать ее.

– Разве я не вижу среди твоих спутников мурлока? – удивилась Дейзи. – Разве он не может нырнуть и достать эту вещь?

– Он пробовал. Но она оказалась под чем-то тяжелым. Он не может сдвинуть эту тяжесть в одиночку.

Улыбка Дейзи сделалась еще более удивленной.

– То есть, вы обронили в воду некую вещь, а затем на нее упало сверху что-то тяжелое?

Арам не стал торопиться с ответом. Поразмыслив, он сказал:

– Мой отец… То есть, наш отец, – поправился он, взглянув на Макасу, – однажды рассказывал, что со дна Глубин то и дело поднимают разные разности. Отыскивают то, что потеряно в Катаклизме. Может быть, это тоже будет довольно просто устроить?

– Я могу познакомить вас кое с кем.

– Спасибо. Только – чем скорее, тем лучше.

– Это можно сделать прямо сегодня. Я знаю именно того гоблина, что вам нужен. Итак, лодка Рендо, Прибамбасск и небольшая спасательная операция. Это все?

– Еще нам нужны две комнаты, – добавила Макаса. – И горячий ужин на пятерых.

– Это еще проще.

– Мне, пожалуйста, без мяса, – уточнила Дрелла.

– Ей – без мяса, – подтвердила Макаса. – Но…

– Но остальные из вас в первую очередь плотоядны, я понимаю. – С этими словами Дейзи придвинула золотой к Макасе. – Я выпишу счет. Думаю, с друзьями Рендо мы сможем рассчитаться и перед отъездом в Прибамбасск.

– Конечно, – согласилась Макаса снова убрав монету в карман.

Залатай отвел их наверх и показал две смежные комнаты – одну для Макасы с Дреллой, другую для Арама, Клока и Мурчаля. В каждой стояло по две небольших кровати, а на полу лежало по два соломенных тюфяка. Через несколько минут маленький гоблин вдвоем с хозяйкой принесли пять подносов с едой и питьем.

Арам, трудившийся над блокнотом, как раз закончил вид на Гоночную баржу, открывавшийся из окна, но остался недоволен: в рисунке не чувствовалось всего ее причудливого великолепия. Как ему хотелось бы вновь оказаться верхом на виверне Один Глаз, взмыть в небеса над плавучим островом и нарисовать его с высоты! Однако он – как уж сумел – постарался передать живое дыхание баржи, весь ее шум и суету, все разнообразие ее обитателей и великое множество лодок на воде. Поставив перед мальчиком ужин, Дейзи задержала взгляд на рисунке.

– Очень неплохо, – сказала она. – Очень неплохо… э-э… прости, запамятовала, как тебя…

– Арамар, – громко сказал он, но тут же притих и покраснел. – Или… э-э… можно просто Арам.

– Что ж, Арам, у тебя настоящий талант.

Отыскав в блокноте портрет Эльмарины, Арам продемонстрировал Дейзи и свое мастерство портретиста и сказал:

– Я бы и тебя с удовольствием нарисовал, если у тебя есть время. То есть, вас обоих, – поспешно добавил он, взглянув на Залатая, только что поставившего перед Мурчалем целый поднос сырой рыбы.

– Не в первый раз мне предлагают нарисовать мой портрет, – задумчиво ответила Дейзи. – Но, пожалуй, я в первый раз чувствую, что искренне могу ответить «да». А время у нас найдется хоть сейчас, если ты не против рисовать за едой.

– Нет, не против.

Присев на одну из кроватей, Дейзи поманила к себе Залатая. Арам принялся рисовать обоих, не забывая набивать рот горячим тушеным мясом, заедать его свежим хлебом и запивать горячим, пряным яблочным сидром.

За рисованием и едой Арам не забыл и о своем безграничном любопытстве и постарался узнать о Гоночной барже как можно больше. И Дейзи рассказала, отчего на плавучем острове царит такая суматоха. Вскоре на Гоночной барже Пшикса и Поззика должна была состояться Ежегодная лодочная гонка на приз Пшикса и Поззика, и все вокруг, как сумасшедшие, спешили подготовиться к ней за пять оставшихся до старта дней. (Как выяснилось, странные суденышки, привлекшие внимание Арама, назывались «гоночными лодками» и были лодками с механическим двигателем, сконструированными специально для того, чтоб двигаться по воде как можно быстрее. Арам и не подозревал, что такое бывает на свете.) Эти-то состязания и привлекли на баржу буквально сотни азартных игроков, желающих сделать ставки, не говоря уж о гонщиках и членах МИГА.

– А что такое «мига»? – спросил Арам.

– М.И.Г.А. МИГА. Механико-Инженерная Гильдия Азерота.

– Вот как, – понимающе кивнул Арам, но тут же спросил: – А что такое «механико-инженерная»?

– Инженеры-механики строят всякие штуки вроде… э-э… вроде тех же гоночных лодок. Пшикс и Поззик оба состоят в МИГА. А МИГА организует и эту гонку, и другие такие же, по всему Азероту. Дает своим инженерам шанс показать, на что они способны.

– То есть, повыхваляться? – спросила Макаса, стоявшая в дверях в соседнюю комнату.

– А какая разница? – с улыбкой ответила Дейзи.

– Какая бессмысленная трата времени, – проворчала Макаса.

– Только при нем такого не говори.

– При ком? – Макаса указала на Залатая. – При нем?

– Нет. При гоблине, который поможет вам спасти потерянное сокровище. На его деньги построена одна из лодок, участвующих в гонке. И, уж поверь, он-то не считает, что тратит время зря.

– Как его зовут?

– Газлоу.