– Ненасытное ты оружие, – прошептал Артемис Энтрери. Сидя на краю кровати, он глядел на свой знаменитый кинжал, украшенный самоцветами, давно ставший его фирменным знаком. Мгновением раньше убийца с досады метнул его в стену, и теперь клинок торчал всего в дюйме от зеркала. Навершие больше не дрожало, но пламя свечей так играло на гранатах рукояти, что кинжал казался живым.

«Тебе мало ранить или убить, – мысленно разговаривал с ним Энтрери. – Мало».

Кинжал уже больше двадцати лет верно служил наемному убийце. Он помог ему сделать имя в жестоком уличном мире Калимпорта, где ему, совсем еще мальчишке, с самых ранних дней приходилось выживать, преодолевая тяжелейшие препятствия. Его всегда окружали убийцы, сколько он себя помнил, но он сумел превзойти их всех в этом ремесле. Драгоценный кинжал немало этому поспособствовал. Энтрери мог не только ранить или убить этим клинком – он мог забрать душу своей жертвы через малейшую царапину.

«Но меры ты не знаешь, – размышлял он. – Тебе нужно взять у жертвы все: и жизнь, и душу. Интересно, на что это похоже, когда не остается ничего?»

Он усмехнулся нелепости вопроса и немного передвинулся, чтобы увидеть свое отражение в большом зеркале в резной раме. В него он и целился сначала, ему захотелось разбить вдребезги это назойливо лезшее на глаза стекло. Лишь в последний миг он передумал и всадил кинжал в стену.

Зеркала Энтрери ненавидел. Это конек Джарлакса, а не его. Дроу мог без конца торчать у зеркала, разглядывая себя и любуясь отражением, прилаживая то так, то этак свою знаменитую шляпу. Казалось, он все время рисовался перед кем-то, но никто не наслаждался его видом больше, чем сам Джарлакс. Он закидывал плащ на одно плечо и принимал соответствующую позу, потом становился иначе и по-другому располагал складки. Глазную повязку он тоже сдвигал то на один глаз, то на другой, приводя в соответствие весь облик. Ни одной мелочи не упускал.

Но Артемису Энтрери не нравилось то, что он видел, заглядывая в зеркало. Ему уже было за сорок, но, глядя на него, никто ему столько не дал бы. Он выглядел лет на тридцать, не больше, – стройный, мускулистый мужчина, ловкий и сильный, как юноша. По настоянию Джарлакса и под его неусыпным надзором он теперь аккуратно стриг и расчесывал на пробор свои черные волосы, а также тщательно брился, оставляя только небольшие усы, которые с некоторых пор ему нравились. И одежду он носил отлично скроенную и сшитую из шелка – другой дроу не потерпел бы.

Была, однако, в его облике одна мелочь, с которой ничего не смог бы поделать даже дотошный Джарлакс: кожа Энтрери имела странный сероватый оттенок, как у покойника в гробу, выставленном для последнего прощания. Это драгоценный кинжал сделал его таким, он высасывал жизненную силу у призраков, живших между уровнями и известных под названием «тень», и переливал ее в тело хозяина.

– Тебе мало просто убить, да? – довольно громко спросил Энтрери, переводя взгляд со своего отражения в зеркале на кинжал в стене.

– Как раз наоборот, – ответил красивый вкрадчивый голос. – Я горжусь тем, что убиваю лишь по необходимости, не пытаясь убийством сводить личные счеты.

Обернувшись, Энтрери увидел Джарлакса, который вошел в комнату, гулко стуча по доскам каблуками высоких черных сапог, хотя по коридору прошел беззвучно. Зачарованная обувь, повинуясь его мысленному приказу, либо создавала шум, либо нет.

– Ты какой-то встрепанный, – бросил дроу.

Открыв комод темного дерева, он вынул оттуда и бросил сидящему на кровати Энтрери свежую белую рубашку.

– Только что проснулся, – буркнул тот.

– А, это тебя так утомила та тигрица, которую я прислал, что тебя сон сморил?

– Скорее с тоски заснул.

– Ты меня пугаешь.

«Если бы ты только знал, как часто меня одолевает желание прикончить тебя, пугался бы совсем другого», – подумал Энтрери. Однако Джарлакс тут же усмехнулся с видом превосходства. Убийца не сомневался, что товарищ не просто догадывается, о чем он думает, но даже, вполне возможно, читает его мысли с помощью каких-то чар.

– И где же эта рыженькая крошка?

Энтрери обвел взглядом маленькую комнату и пожал плечами:

– Ушла, наверное.

– Да, от тебя ничто не скроется, даже когда сон смежит твои веки, – не преминул поддеть его Джарлакс.

Убийца, вздохнув, посмотрел на кинжал в стене, потом на собственное отражение в зеркале, закрыл ладонями лицо и потер опухшие глаза. Вдруг раздался частый стук, и Энтрери поднял взгляд: это дроу рукояткой кинжала прибивал что-то к притолоке над дверью.

Закончив, он опустил руки и отошел на шаг. Над дверью красовалась фигурка дракона величиной с ладонь, вставшего на дыбы, с широко развернутыми крыльями и расставленными лапами.

– Подарок Ильнезары, – пояснил темный эльф.

Энтрери не удивился. Похоже, Ильнезара с Тазмикеллой не только стали их нанимательницами, но еще и набивались в опекунши и приятельницы.

Что ж, ничего не попишешь, в конце концов, они драконы, а посему – хозяйки положения.

Да и вообще, им в последнее время приходится иметь дело с одними драконами.

До встречи с Джарлаксом Энтрери никогда в жизни не видел этих существ. Но с тех пор он их перевидал даже слишком много.

– Голубой, – шепнул Джарлакс, и глаза статуэтки на мгновение вспыхнули ярким холодным голубым пламенем и сразу померкли.

– Ну и что это было?

Джарлакс обернулся с торжествующей улыбкой:

– Скажу лишь, что никто не войдет в эту дверь, не назвав правильно цвет дракона.

– Голубой, что ли?

– Пока да.

– А почему ты уверен, что я не изменю цвет, когда ты выйдешь? – спросил Энтрери, которому очень хотелось сбить с приятеля спесь.

– Потому что я могу видеть сквозь двери. – Дроу коснулся повязки на глазу. – А цвет известен по глазам фигурки.

Но вот снисходительная улыбка сошла с его лица, и он еще раз оглядел комнату.

– Так ты уверен, что твоя кошечка ушла? – полюбопытствовал он.

– Может, она стала совсем крошечной и забилась в какую-то щель.

– Она что, у тебя под кроватью? – недовольно спросил Джарлакс.

– Ты же в повязке. Должен видеть насквозь.

– Любишь ты задеть побольней, – посетовал дроу. – Знаешь, друг мой, если проникнуть взглядом в твою грудную клетку, вероятно, обнаружится, что на месте сердца пусто.

Энтрери встал, натягивая рубашку.

– Если так, сообщи мне, – сказал он и пошел вытащить кинжал из стены. – Может, я тогда вырежу твое и вставлю туда.

– Пожалуй, оно слишком велико для такого, как ты.

Энтрери хотел что-нибудь ответить, но так и не нашелся.

– Через два дня уходит караван, – деловым тоном сообщил Джарлакс, – Мы не только попадем на север, но, быть может, и поработаем не без выгоды для себя. Им, видишь ли, нужна охрана.

Наемный убийца испытующе поглядел на дроу, не вполне понимая, с чего это он так настойчиво уговаривает его отправиться к Воротам Дамары – так назывались две мощные каменные стены, с обеих сторон перекрывавшие Бладстоунский перевал, по которому можно было перейти через горы Галены и попасть в необжитые земли долины Ваасы. Он начал заговаривать о походе на север после того, как они пережили последнее приключение и едва выбрались живыми из той странной башни. Энтрери до сих пор еще не пришел в себя.

– Мы должны явить всем наши честные намерения, дружище, – продолжал темный эльф, еще больше озадачив убийцу. – Многие становятся героями в Ваасе, – пояснил Джарлакс. – Мало таких мест, где столько возможностей разбогатеть, прославиться и заработать доброе имя.

– А я думал, нам нужно зарекомендовать себя на улицах Калимпорта в расчете на работу в будущем.

– И в настоящем. Так и будет. Но подумай, насколько полезно и выгодно, если о нас пойдет молва как о героях. Мы сможем избавить нас от подозрений, а быть может, и спасти от наказания, если нас когда-либо в чем-то уличат. За несколько месяцев в Ваасе можно достичь такого, чего в Гелиогабалусе и за несколько лет не добьешься.

Энтрери подозрительно сощурился. Что-то тут кроется, не иначе. Они уже несколько месяцев находятся в Дамаре и с самого начала знают обо всех блестящих «возможностях» для искателей славы и приключений – да и как может быть иначе, если все углы и все кабаки на улицах Гелиогабалуса увешаны объявлениями и призывами для всяческих авантюристов? И, тем не менее, лишь недавно, а точнее, после страшного похода в башню Джарлаксу вдруг пришло в голову, что им необходимо отправиться на север. Энтрери это казалось странным. В Ваасе их мог ожидать лишь тяжелый труд и суровые условия, а ведь Джарлакс больше всего на свете любит роскошь.

– Ну и что такого сказала Ильнезара о Ваасе, что смогла так тебя заинтересовать? – спросил он.

Дроу лукаво усмехнулся, лишь подкрепив подозрения товарища.

– Тебе известно о войне? – спросил он.

– Немного, – кивнул убийца. – О славе короля Гарета Драконобора, я слышал. Но это неудивительно, потому что в этом городе какой-то культ его и его героических сторонников.

– Они сражались с Женги, королем-колдуном, личи, обладавшим невероятной мощью, – пояснил Джарлакс.

– Да, а еще с целыми стаями драконов, – нетерпеливо перебил Энтрери. – Да знаю-знаю, слышал я это.

– Многие из сокровищ Женги были обнаружены, изъяты и перевезены в Дамару, – продолжал Джарлакс. – Но это лишь жалкие крохи. Женги обладал огромным количеством магических предметов и колоссальными грудами драгоценных камней, таких, что можно было приманить целые полчища драконов. Кроме того, он был личи. И знал тайну.

– Ах вот куда ты замахнулся? – В голосе Энтрери послышалось с трудом скрываемое отвращение.

– Я дроу, – фыркнул Джарлакс. – Я уже прожил несколько веков и проживу еще больше. В Мензоберранзане тоже есть личи огромной силы…

– Да, знаю, дроуличи Дирр.

– Да, и, пожалуй, это самое отвратительное и убогое создание в городе. Мне как-то случилось иметь с ним дело, и я сам убедился, что все, что он делает, посвящено исключительно бесконечности его существования. Он купил для себя вечность, а теперь панически боится ее потерять. Незавидная жизнь, доложу тебе, бедная и холодная, как его кожа, к тому же он совершенно одинок, ведь в его положении иначе и быть не может. Ради своей нынешней сущности он отказался от всего, от самой жизни; представляешь, как он должен о ней печься? Нет, становиться личи – это не для меня, можешь не сомневаться.

– И не для меня.

– Но зато представь, какое могущество можно получить, завладев знанием Женги? – продолжал дроу. – Вообрази, например, какого-нибудь стареющего владыку, который согласен будет заплатить любую цену, лишь бы отсрочить неумолимую смерть!

Энтрери молча смотрел на него.

– Да и кто знает, какими еще чудесами владел Женги? – увлекся дроу. – Может, где-то спрятаны целые склады волшебных вещей или громадные кучи самоцветов? Может, король-колдун владел оружием, перед которым твой Коготь Шарона – ничто?

– Слушай, а в твоей жизни есть хоть какая-то цель, кроме приобретательства?

Джарлакс на мгновение оторопел, что с ним случалось чрезвычайно редко, – но лишь на мгновение.

– Даже если нет, то это не только моя цель, но и твоя тоже, – парировал он. – Или это не ты прошел полмира, чтобы изловить Реджиса и забрать рубин паши Пуука?

– Это было задание.

– Но ты мог от него отказаться.

– Я люблю приключения.

– Тогда вперед! – И дроу с наигранным воодушевлением махнул в сторону двери. – Приключения ждут нас! Думаю, там мы испытаем такое, что даже представить не могли. Неужели ты сможешь отказаться?

– Вааса – это голая долина, где большую часть года лежит лед, а все остальное время – непролазная грязь и слякоть.

– Да, но что под грязью? – манил дроу. – Сокровища, сокровища, превосходящие любое воображение.

– Ага, а еще сотни таких же охотников за сокровищами.

– Само собой, – согласился темный эльф. – Но я – самый лучший.

– Это в каком же смысле понимать?

Джарлакс приосанился, приняв картинную позу.

– Во всех, – уверенно заявил он. Потом он засунул руку в кошель на поясе и извлек оттуда аппетитный кекс, покрытый белой и розовой глазурью. Повертев его перед глазами, дроу с самодовольной улыбкой добавил: – Уж я-то знаю, как найти и удержать сокровище. – И он бросил угощение товарищу со словами: – Гостинец от Пайтера.

Однако Энтрери есть совсем не хотелось.

– Пайтера, – шепотом повторил он. Говоря о сокровище, Джарлакс имел в виду этого человека, а вовсе не его выпечку. Толстого кондитера Пайтера Макрагла дроу и Энтрери когда-то спасли от незадачливых грабителей, а потом Джарлакс устроил ему и его семье симпатичный магазинчик в Гелиогабалусе. Нюх на таланты у темного эльфа был безошибочный, и он всегда умел извлечь из этого выгоду. Пантер был кондитером от бога, дела его быстро пошли в гору, а Джарлакс не только имел с него дополнительную денежную прибыль, но и получал множество нужных сведений.

Артемису только сейчас пришло в голову, что и он сам, пожалуй, попал в разряд найденных я умно удерживаемых самородков. Слишком уж очевидно, кто в их паре главный, а кто вынужден подчиняться.

– Да, так я сказал, что караван выходит через два дня? – обезоруживающе улыбнулся Джарлакс.

Энтрери хотел ответить, но слова замерли у него на губах. Что толку возражать?

И поэтому спустя два дня они с Джарлаксом выехали из северных ворот Гелиогабалуса на двух крепких низкорослых лошадках, сопровождая караван из шести повозок.