– Это был Энтрери, – рассмотрев труп орка на склоне, заявила Шарлотта Весперс. Ее отряд был на месте битвы два дня спустя. – Удары очень точные… А потом, смотри: одна рана от кинжала, другая от меча.

– Ну и что, многие дерутся мечом и кинжалом, – отозвался Горд Абрикс, принявший сейчас свое человеческое, обличье. Распахнув полы плаща, он показал висевшие у него на поясе клинки.

– Но мало кто так же точно бьет, – возразила Шарлотта.

– А эти другие, – заметил Бергиньон Бэнр на ломаном языке поверхности. Он обвел широким жестом гору орочьих трупов у большого валуна. – Кинжальные раны, причем многочисленные. Я знаю только одного воина с таким запасом метательных клинков.

– Но ты ведь считал раны, а не кинжалы! – заспорил Горд Абрикс.

– В таком ожесточенном сражении это одно и то же, – ответил Бергиньон. – Это не удары, а именно броски, потому что края пореза не рваные, и сама рана точечная. По-моему, трудно вообразить, чтобы кто-то мог закидать противника кинжалами, потом подбежать, все повыдергивать и начать все заново.

– Ну и где же тогда эти кинжалы, а, дроу? – саркастически осведомился оборотень.

– Клинки Джарлакса волшебные, они исчезают, – ледяным голосом осадил его темный эльф. – А запас их почти безграничен. Я уверен, это работа Джарлакса, причем это далеко не все, на что он способен, так что берегитесь оба.

Шарлотта и Горд Абрикс беспокойно переглянулись, хотя упрямое недоверие с лица оборотня не исчезло.

– Ты что же, так и не научился уважать дроу? – угрожающе спросил его Бергиньон.

Оборотень помахал ладошками перед собой и чуть отодвинулся назад.

Шарлотта наблюдала за ним очень внимательно. Видно было, что Горду не терпится ввязаться в драку, пусть даже с этим самым темным эльфом. Шарлотта почти не видела Бергиньона Бэнра в деле, но его подчиненные отзывались о нем с большим уважением. Любому из них убить надменного Горда Абрикса было как раз плюнуть. И тут Шарлотта поняла, что ради самосохранения ей надо держаться от Горда и его сородичей как можно дальше. Крысиные оборотни ни к кому не питали уважения, ими руководила лишь безусловная ненависть к Артемису Энтрери и природная антипатия к темным эльфам. Так что не приходится сомневаться, что Горд Абрикс сам найдет свою гибель и увлечет за собой соплеменников и союзников.

Но Шарлотта Весперс хотела остаться в, стороне.

– Кровь уже засохла, трупы остыли, но их еще не обчистили, – заметил Бергиньон.

– Дня два прошло, не больше, – вставила Шарлотта и одновременно с дроу взглянула на оборотня.

Тот злорадно ухмыльнулся:

– Я их достану.

Абрикс отошел, чтобы переговорить со своими помощниками, стоявшими в сторонке.

– Он отправится прямиком в ад, – тихонько сказал Бергиньон Шарлотте, оставшись с ней вдвоем.

Она поглядела на него с изумлением. Это она и сама понимала, но почему, если темные эльфы тоже так считают, они доверили Горду такую важную роль в погоне?

– Горд Абрикс думает, что достанет их, – отозвалась она. – Обоих. А ты, похоже, не слишком-то в этом уверен.

Бергиньон хихикнул – настолько нелепым казалось ему такое предположение.

– Энтрери – опасный противник, вне всякого сомнения, – сказал он.

– Ты даже не представляешь насколько, – подтвердила Шарлотта, прекрасно осведомленная о «подвигах» убийцы.

– И при всем том справиться с ним проще, – заверил ее Бергиньон, – Благодаря своему острому уму и мастерству Джарлакс живет уже много сотен лет. Он великолепно чувствует себя в городе, с которым Калимпорт не идет ни в какое сравнение по жестокости. Более того, он поднялся на самую вершину власти в мире, где мужчинам возвышение заказано. Наш несчастный спутник, Горд Абрикс, не представляет даже малой толики того, каков Джарлакс на самом деле, да и я тоже. Говорю из уважения, которое родилось у меня к тебе за последние недели, – остерегайся его.

Шарлотта молчала и пристально глядела на дроу. С чего это он заговорил об уважении? Ей одновременно было приятно и боязно, потому что женщина уже успела усвоить: дроу ни слова не скажут в простоте и надо уметь улавливать скрытый смысл. Возможно, Бергиньон только что наградил ее бесценным комплиментом. А может, ей могилу роет.

Закусив губу, она задумалась, уставясь в землю. Может, Бергиньон пытается купить ее, как Рай'ги и Киммуриэль купили Горда. Подумав о Джарлаксе и могущественном кристалле, она, конечно, поняла, что Рай'ги ни секунды не полагал, будто оборотню и его отвратительным подчиненным удастся одолеть великолепных Энтрери и Джарлакса. Если бы такое, паче чаяния, произошло, Креншинибон оказался бы в лапах Горда, и кто знает, к чему бы это привело? Нет, нынешние руководители Бреган Д'эрт даже не предполагали, что оборотень доберется до хрустального осколка, более того, меньше всего хотели подпустить его к нему.

Когда Шарлотта снова поглядела на Бергиньона, он хитро усмехался, будто прочитал ее мысли.

– Дроу всегда посылают более низкие народы вперед, – признал он. – Мы ведь никогда не знаем, какие фокусы могут быть у врагов в запасе.

– Значит, они всего лишь пушечное мясо, – бросила Шарлотта.

Лицо Бергиньона осталось абсолютно непроницаемым, ни тени сочувствия не отразилось на нем, и Шарлотта поняла, что права.

От ледяного этого взгляда, бесстрастного, нечеловеческого, у женщины по спине пробежал холодок. Она как-то сразу вспомнила, что темные эльфы отнюдь не люди и несравненно более опасны. Пожалуй, из всех известных ей людей лишь Артемис Энтрери был ближе всех к ним по темпераменту, но даже он не шел в сравнение с тем злом, что, воплощали собой дроу. Долгие века этот народ пестовал в себе бессердечие, которого ни один человек даже представить не мог, не говоря уж о том, чтобы подражать ему. Шарлотта поглядела на Горда Абрикса и его нетерпеливых помощников и мысленно поклялась себе, что будет держаться от них как можно дальше.

* * *

От боли демон метался и корчился на полу, кровь кипела в его жилах, а кожа начала дымиться.

Кэддерли не испытывал к нему жалости, но ему было неприятно прибегать к пыткам, пусть даже это касалось существа, в высшей степени достойного наказания. Ему вообще не нравилось иметь дело с созданиями нижнего уровня, но ради Парящего Духа, жены и детей это было необходимо.

Кристалл скоро окажется здесь, и жрец понимал, что битва неизбежна. Она может оказаться не менее серьезной, чем борьба против Проклятия Хаоса, и обойтись дороже возведения Парящего Духа. Ведь Креншинибон в состоянии обратить величественный собор в груду щебня.

– Ты знаешь ответ, – как можно более невозмутимо сказал Кэддерли. – Скажи, и я тебя отпущу.

– Ты придурок, жрец Денеира! – отрывисто, потому что спазмы мешали говорить, взревел демон на своем утробном наречии. – Ты хоть понимаешь, что тебе грозит?

Кэддерли вздохнул.

– Что ж, продолжим, – промолвил он, будто обращаясь к самому себе, хотя отлично знал, что Мизферак его слышит и представляет, что его ждет.

– Отпусти меня! – проревел глабрезу.

– Йокк ту Мизферак бе-эик до-то, – прочитал Кэддерли. Демон взвыл и дико дернулся внутри непробиваемого защитного круга.

– Будем продолжать, сколько ты захочешь, – холодно промолвил жрец. – Я не признаю пощады к таким, как ты.

– Не нужно… нам… твое… снисхождение, – прохрипел Мизферак, его тело скрутила судорога, и демон стал кататься по полу, изрыгая проклятия на своем языке.

Кэддерли негромко закончил заклинание, не позволяя себе забыть, что его дети могут вскоре оказаться в смертельной опасности, и это укрепило его дух.

* * *

– Ты не потерялся! Ты просто дурачился! – орал на зеленобородого брата Айвен Валуноплечий.

– Лабиринт ду-ида! – с горячностью возражал обычно покладистый Пайкел.

– Ты что ж, разговорился, как стал ду-идом?

– Уу-уй! – взвизгнул Пайкел. потрясая кулаком в воздухе.

– Нечего развлекаться в кустах, когда Кэддерли занят таким опасным делом! – упрекнул Айвен.

– Лабиринт ду-ида. – едва слышно шепнул Пайкел и потупился.

– Да называй как хочешь, – буркнул Айвен, которому увлечение брата растениеводством никогда не нравилось – дворфы работали с камнем и металлом. – Дурак ты, может, мы ему нужны. – И он поднял короткую, но очень сильную руку и потряс большим топором.

Пайкел улыбнулся своей особенной улыбкой и показал деревянную дубинку.

– Да уж, с такой на демонов только и ходить, – пробормотал Айвен.

– Ша-ла… – начал Пайкел.

– Да знаю я, как ты ее называешь, – отрезал старший брат. – Ша-ла-ла. Думаю только для демона это тростинка-нка-нка.

Пайкел нахмурился.

Дверь зала для вызывания низших сущностей распахнулась и из нее вышел измученный Кэддерли – точнее, попытался выйти. Он сразу за что-то запнулся и во весь рост растянулся на полу.

– Ого, – проговорил Пайкел.

– Это братец поставил там одну из своих магических «запинок», – пояснил Айвен, помогая жрецу подняться. – Мы боялись, что демон может выскочить.

– Ну конечно, он бы споткнулся, а наш друг Пайкел хорошенько огрел бы его дубиной, – недовольно сказал Кэддерли, вставая.

– Ша-ла-ла! – восторженно заверещал Пайкел, вовсе не заметив издевки.

– А никто оттуда не выскочит? – осторожно спросил Айвен, заглядывая Кэддерли за спину.

– Глабрезу Мизферак отправлен в свой презренный мир, – успокоил его жрец. – Я снова вызвал его, чтобы задать кой-какие вопросы, отменив тем самым столетнее изгнание, к которому я его приговорил, но теперь дело сделано, и он мне больше не нужен. И не понадобится впредь, я надеюсь.

– Надо было немного задержать его, чтобы мы с братом могли его как следует поколотить, – заметил дворф с желтой бородой.

– Ша-ла-ла! – согласно закивал Пайкел.

– Поберегите силы, боюсь, они нам понадобятся, – сказал Кэддерли. – Я знаю тайну уничтожения кристалла, по крайней мере, узнал, что есть существо, которое поможет мне это сделать.

– Демон? – уточнил Айвен.

– Ду-ид? – с надеждой спросил Пайкел. Помотав головой, жрец хотел ответить Айвену, но тут заметил, какое недоуменное выражение появилось на лице «друида». Пайкел сник и только протянул:

– У-у-у.

– Это не демон, – продолжал жрец. – Существо из нашего мира.

– Гигант?

– Забирай выше.

Айвен внимательно вглядывался в недовольное лицо Кэддерли, вспоминая совместно пережитые невзгоды. Кто мог вызвать у него такое безрадостное настроение.

– Дай-ка попробую угадать еще разок, – сказал дворф.

Кэддерли молчал.

– Дракон! – выпалил Айвен.

– У-у-у, – протянул Пайкел.

Жрец молчал.

– Красный дракон, – уточнил Айвен.

– У-у-у, – поддержал его брат.

Кэддерли не отвечал.

– Большой красный дракон, – продолжал дворф. – Громадный красный дракон! Древний, как горы!

– У-у-у, – протяжно подвывал Пайкел.

Кэддерли только вздохнул.

– Старого Файрена больше нет, – сказал Айвен, при этом голос крепыша дворфа слегка дрогнул, потому что та давняя битва с красным драконом чуть было не закончилась гибелью их всех.

– Файрентеннимар был не последним и не самым могучим, можешь мне поверить, – спокойно ответил Кэддерли.

– Нам что же, придется отнести эту штуковину одному из этих чудовищ? – не веря своим ушам, спросил Айвен. – К такому, что побольше старика Файрена?

– Это все, что мне удалось узнать, – ответил Жрец. – Красный дракон, огромный и древний.

Айвен покачал головой и бросил неодобрительный взгляд на брата, который снова начал подвывать.

Дворф помимо воли захихикал. Они повстречались с могучим Файрентеннимаром на пути к горной крепости, где скрывались прислужники коварного Аббалистера Бонадьюса, отца Кэддерли. Силой своего волшебства юный жрец «приручил» дракона и заставил его перенести их всех над горами Снежные Хлопья. В горах и состоялась битва, а потом чары развеялись, и старый Файрен набросился на своих временных хозяев, стремясь отомстить. Но каким-то непостижимым образом Кэддерли удалось сохранить достаточно магической силы и ослабить дракона настолько, что их друг гигант Вандер снес ему голову. Однако Айвен, как и остальные, прекрасно понимал, что их победа во многом – счастливый случай.

– Дзирт До’Урден рассказал тебе еще об одном красном, да? – спросил Айвен.

– Я знаю, где его можно найти, – угрюмо ответил Кэддерли.

Улыбаясь, вошла Даника, но ее улыбка сразу же померкла, едва она увидела мрачные лица всей троицы.

– Пуф! – выдохнул Пайкел и вышел ла, бормоча что-то под нос.

Даника озадаченно глядела ему вслед, потом повернулась к его брату.

– Он же ду-ид, и существ нашего мира не боится, – пояснил Айвен. – Но, наверное, ему трудно вообразить что-то более сверхъестественное, чем красный дракон, потому он и скис.

Он фыркнул и вышел вслед за братом.

– Красный дракон? – переспросила Даника, глядя на мужа.

– Пуф, – выдохнул Кэддерли.