Чунг и пома не выпускали этих камней из лап ни на мгновение, ни б этот день, ни в последующие. Даже присев у невысоких кустов, чтобы разрыть землю и вытащить корни, они держали камни в передних лапах. И тут совершенно случайно пома зацепила землю острым краем камня, а не пальцами. Произошло нечто любопытное: камень выцарапывал из земли мелкие камешки и копал ямки гораздо лучше, чем пальцы. Без больших усилий и совсем без боли.

Тогда пома под влиянием новой догадки вбила камень в землю и стала царапать им то туда, то сюда. Камень разрезал мокрую каменистую почву, которую пома расчищала пальцами другой лапы. Корни куста обнажались гораздо легче и быстрее, чем когда бы то ни было. Больше того: камень подрезал и не сколько более толстых корней, и ей не нужно было наклоняться и отгрызать их зубами.

Чунг перестал выкапывать корни пальцами, смотрел на действия помы и мигал глазами. И вдруг он тоже начал долбить землю камнем. В сознании у него тоже прояснилось: камень может не только убивать, он может и делать ямки в земле. Он может выкапывать корни. Он не гнется, как их плоские когти.

Дождь продолжал идти и смачивать землю беззвучно и тихо. Однако, насытившись корнями и луковицами, чунг и пома не так сильно ощущали холод и сырость. Они продолжали бродить то туда, то сюда, и только когда начало смеркаться, они поняли, что нужно искать ночлег. Но взгляды их не обратились ни на какое дерево, ибо никакое дерево не могло бы защитить их от дождевой сырости так, как защищала широкая впадина в скале. Деревья могли дать им только безопасное убежище от мо-ка, но они больше не нуждались в таком убежище: если страшный зверь нападет на них, они убьют его острыми камнями.

Они не стали ночевать под защитой ствола, они уже не помнили, чтобы когда-нибудь ночевали под защитой ствола. Но они не вернулись и в ту скалистую впадину, у входа в которую лежал убитый мо-ка. Может быть, потому, что уже забыли, где она находится, или же потому, что там остался убитый зверь.

Они остановились перед другой впадиной, глубокой и темной; вытянув шеи, всмотрелись в темноту и расширили ноздри. Они не уловили никакого тревожащего запаха, до их слуха не донесся никакой раздражающий шум. Затем сначала чунг, а за ним пома стали медленно спускаться в темноту, подняв переднюю лапу с острым камнем, каждую минуту готовые к нападению любого хищника.

Но обоняние у чунгов не было так развито, как зрение и слух, да к тому же пестроголовый пещерный виг и не издавал никакого заметного запаха. Логовище его ничем не пахло: отхожее место было далеко от него. Кроме того, во впадине было темно, сама впадина была глубокая, а виг лежал в ее глубине совершенно беззвучно. Поэтому ни чунг, ни пома не могли заметить его, когда вступили внутрь. Чунг почувствовал только, что воздух впереди заволновался, что-то в темноте мелькнуло у него перед глазами и в грудь ему вонзились острые когти. Он вмиг пригнул голову между плеч — движение, рассчитанное на то, чтобы не дать перегрызть себе горло, — бросил камень и схватил невидимого врага жилистыми передними лапами.

Услышав смешанный рев чунга и вига, пома подскочила к ним с детенышем на груди и кинулась в борьбу, крепко зажав в лапе камень.

И в темноте глубокой пещеры завязалась новая кровавая битва. Но на этот раз она была очень короткой: как бы ни был кровожаден пещерный виг, он не мог сравниться силой ни с и-водом, ни с мо-ка. Чунг успел задрать ему голову и перегрызть шейные жилы раньше, чем тот успел схватить его за горло, так что вмешательство помы оказалось ненужным. Но, ясно различив тень вига в темноте, она обрушила камень ему на голову, потом еще и еще раз, глухо рыча при этом. Чунг повалил его наземь, потом нагнулся, нащупал другой камень и начал ожесточенно колотить зверя, и с каждым ударом у него вырывался гортанный звук: кха… кха… кха…

Привыкнув к темноте, чунг и пома нашли и логовище вига: в глубине пещеры сбились кучкой несколько маленьких, очень похожих на вига зверьков. Они были такие маленькие, что когда чунг схватил одного из них, зверек даже не попытался оцарапать ему лапы. Чунг и пома без труда оторвали им головы и выбросили прочь. Потом поджали задние лапы, сели и прижались спиной друг к другу. Маленький чунг снова начал сосать материнскую грудь.

На другое утро они вышли из пещеры, сели у входа и стали оглядываться по сторонам, вниз и вверх. И вдруг с ужасом увидели, что к ним карабкается мо-ка. Стиснув камни в передних лапах, сдавленно рыча, они следили за ним, и им даже не приходило в голову спрятаться.

Мо-ка был еще далеко и совсем не замечал их; он лез медленно и спокойно, то и дело уклоняясь от направления к ним и заглядывая то в ту, то в другую скалистую впадину. Очевидно, эти впадины интересовали его больше, чем чунг и пома. И все-таки он приближался к ним медленно, но верно.

Его маленькие глаза и уши были видны уже совсем ясно, как вдруг пома швырнула в него камнем, который держала. Камень со стуком упал близко от мо-ка. Мохнатый зверь поднял голову, насторожил уши. Тогда чунг и пома, грозно ревя, начали быстро и неумело швырять в него камень за камнем, которые, хотя и не все были ловко брошены, осыпали его со всех сторон.

Испуганный и озадаченный этим неожиданным и необычным нападением, мо-ка отряхнул свою длинную густую шерсть и побежал наискось вниз по склону. А чунг и пома, уже потеряв его из виду, продолжали швырять ему вслед камень за камнем и реветь грозно и громко.