Мы часто говорим, что «это было», а «то будет». У Мастеров «было» и «будет» почти не встречаются. Они разговаривают о времени как о пространстве. В их разговорной речи понятие «человек умер» отсутствует. Для них нет понятия «смерть». И понятие «человек родился» - тоже отсутствует. Он просто «есть».

Они так разговаривают между собой:

- Вот, помнишь ушедшего Ахмеда? Он сегодня мне сказал.

А этот Ахмед умер пятьдесят лет тому назад. Или:

- А вот, который придет, - то есть тот, кто еще не родился, - вот о-он, еще молодо-о-й, такой сыро-о-й, а она такая, такая и такая.

Друг с другом они это так обсуждают. Понятие «родившийся», понятие «умерший» у них специфические. Эти люди для них существуют реально. Они общаются с ними.

Потому что по одежде, то есть по телу, они не судят. По внешнему виду не судят, дорогие мои! Понимаете?

Уверяю вас, обычному человеку это понять трудновато.

Однажды мне позвонили и сказали: «Срочно приезжай. Послезавтра Наставник всех собирает». Мы собрались в назначенный день.

А у него было восемнадцать сыновей. Тогда было семнадцать, а через семь месяцев после его ухода родился младший. Между старшим и младшим сыном разница девяносто три года. Ну, не от одной жены, сами понимаете!

И вот, родственники, ученики и близкие съехались из разных городов и стран.

Дед в добром здравии, двухметровый старикан, наказал накрыть огромный П-образный стол во дворе. Мы, человек двести близких, за столом сидим.

Все его просто боготворили. Да и сейчас боготворят!

Он с каждым пообщался. Одному говоря:

- Помнишь, я тебе говорил, вот так-то у тебя будет? И как вышло?

Тот:

- Так и вышло, как Вы сказали.

Другому, третьему. И у каждого был случай, когда старик ему говорил, что с ним будет. И у всех вышло, как он сказал.

- Можете ли вы сейчас усомниться в моем уме?

Все дружно:

- Не-е-т! Что Вы?!

- Значит, так. Того, что сегодня происходит, и того, что завтра будет происходить, я каждому из вас желаю от всей души.

Сегодня за столом сидят почти все, кого я хотел увидеть на своих похоронах. Завтра в одиннадцать часов время, данное мне Всевышним, - так он сказал, - заканчивается. Жизнь заканчивается.

Наконец-то Господь разрешил мне вернуться. Господь забирает меня. К тому завтрашнему дню я пятьдесят лет готовлюсь. Не думайте, что старик от старости мозги свои съел, - я в своем уме. Чтобы завтра вас не утруждать, я хочу сегодня с вами за столом посидеть.

Ну, я-то уже более-менее был готов к этому, чуточку знал, что так и будет, и что примерно в это время.

А многие-то его родственники - обычные нормальные люди. И ка-а-к бы он ни доказывал...

Стол был шикарным. Музыканты. Застолье что надо! Но чуточку было такое чувство - сами понимаете. Люди шептались, что дед, мол, тронулся, но раз застолье сделал - не пропадать же добру!

На следующий день кто-то все равно уехал.

Часов в одиннадцать опять сели за стол. Позавтракали. Он пришел с другого конца поселка - там, оказывается, какая-то недоделанная работа у него осталась.

Зашел, посмотрел на нас с улыбкой. Улыбка с грустью.

Говорит:

- Ну что, заждались? Не волнуйтесь, все будет вовремя.

Сел. Сыновья стоят. Он посиде-е-л, посмотре-е-л в небеса, посмотре-е-л на нас, еще раз в небеса.

Последние его слова были:

- Э-эх, жизнь - проститутка! Все равно тобой не насытишься.

И все. Ушел. Прислонился к рукам своих детей и просто ушел.

Каждому из вас желаю, когда придет время, уйти так!