Через полчаса они снова были в пути.

– Осталось недолго. – Николасу хотелось коснуться руки жены, но он решил, что лучше просто посидит рядом. А Изабелл, как и раньше, когда они были в постели, уютно устроилась рядом, прижавшись к нему и положив голову ему на грудь, словно котенок, готовящийся вздремнуть. Как же Николасу хотелось приласкать котенка! Но он понимал: сейчас не время и не место.

Он почувствовал, как Изабелл тяжело вздохнула, а потом услышал ее голос – тихий, но отчетливый.

– Маргарет была права во всем, что касалось их. – И Николас сразу понял, что она говорит о своих родителях. – Я всегда надеялась, что все ими запланированное и сделанное было ради нас, ради нашего благополучия в будущем. – Она тряхнула головой. – А они думали только о себе.

Николас взял ее руку и сжал.

– Теперь есть кому о тебе позаботиться. – Это прозвучало сентиментально? Возможно. Но он имел в виду именно то, что сказал. Он хотел дать ей понять: когда или если ей понадобится, он всегда будет рядом.

Изабелл потянулась и чмокнула его в щеку.

– Я знаю. – Потом она отстранилась, и на ее прекрасном лице появилось вопросительное выражение. – Ты спрашивал меня о боксе. Почему я вспомнила о нем. Как ты начал? Помимо отвлечения внимания… – она покраснела, как будто вспомнив, что в отвлечении внимания больше нет необходимости, – … должно быть еще что-то, заставлявшее тебя подставляться под удары.

– И наносить удары тоже, не забывай об этом. Я почти никогда не проигрываю. – Николас понимал, что бахвалится, но это была правда. Ей нужна была правда, разве нет? Это была единственная причина его хвастовства. Истины ради.

– Ну и? – Ах да, она же ждет ответа на свой вопрос, а вовсе не информации о том, что он невероятно хорош.

Николас откинулся на спинку сиденья. В движущемся экипаже ему всегда хотелось спать. Вот и сейчас у него начинали слипаться глаза. Да и накануне ночью он почти не спал. Некогда было. Надо было заниматься любовью с женой.

«Заниматься любовью». Николас задумался. Какие, в сущности, точные слова. У них было не соитие. И это была даже не физическая близость, закрепляющая брачные отношения. Они именно занимались любовью – точнее не скажешь. О господи! Он действительно становится сентиментальным.

– Так на чем я остановился? – спросил Николас, довольный, что она не может читать его мысли.

– Ни на чем. Ты даже не начал, – сухо сказала Изабелл.

– Да, пожалуй. – Как он начал? Это было так давно!.. – Думаю, впервые я разбил нос тому, кто насмехался над Гриффом. Знаешь, он никогда не был уверенным в себе человеком.

– Это не ответ на мой вопрос, – перебила жена, и он хихикнул.

– Когда мы были детьми, некоторые мальчики считали, что если Грифф ведет себя тихо и любит читать, он другой. То есть он действительно был другим, но, по их мнению, ему не повезло, что он другой. – Николас пожал плечами, словно это было совершенно не важно. – Я дал им понять, что это им не повезло. Не надо было считать его другим.

Изабелл обняла мужа и прижалась к нему теснее.

– Ты защитник. Сначала Грифф, потом я. – Ее голос был тихим, и в нем проскальзывали нотки восхищения. И еще удивления.

– От чего же я защитил тебя?

Она заколебалась, но все же ответила:

– От тебя.

– О! – От мысли, что ей нужна защита, даже от него самого, Николасу захотелось кричать и немедленно заявить о своих правах на нее, пусть даже в этом не было никакого смысла. Однако влюбленность и не должна иметь смысл. Ведь речь идет о чувствах, а не о разуме. А он по уши влюблен в собственную жену. В этом никаких сомнений не было. – А потом как-то так и пошло. Я привык. Или мне понравилось? – Это было трудно объяснить. Он искренне надеялся, что она не станет спрашивать, почему ему понравилось – как и в отношении совсем другого вида деятельности, который ему тоже нравился.

– Думаю, Маргарет защищала меня, – через несколько секунд проговорила Изабелл. – Раньше я этого не понимала. Она всегда вызывала на себя неодобрение родителей, и на меня его уже не хватало. Значит, я была совершенной, в отличие от нее. – Судя по ее голосу, ничего хорошего в этом не было. – А потом, когда меня выдали замуж за герцога, – тут она несильно ткнула мужа локтем в бок, – Маргарет им стала не нужна. В смысле, им не нужно было, чтобы она оставалась рядом. – Изабелл была печальна и разочарована, и вовсе не походила на ледяную принцессу, которой бывала на публике. Это не могло не порадовать Николаса, хотя она, безусловно, была очень расстроена. В этом заключалось ужасное противоречие, но, что есть, то есть.

Он далеко не всегда был прекрасным человеком и всегда это знал.

– У нас есть еще около получаса, – сказал он, хотя понятия не имел, так ли это. Но он был готов на все, чтобы отвлечь ее от боли. – Хочешь, я расскажу тебе историю?

Изабелл погладила мужа по груди, потом по животу, словно он был котенком, требовавшим ласки.

– Я с удовольствием послушаю, спасибо.

Николас кашлянул, чувствуя себя довольно-таки глупо. Но одновременно он понимал, что ей это нужно. А значит, он ей это даст.

Если бы только она попросила… Нет, об этом он думать не станет. Лучше уж отвлечься. И он начал свой рассказ:

– Однажды давным-давно…

Закончив, он не мог не рассмеяться, такое негодование было на лице жены.

– Ты считаешь, я поверю, что злая колдунья на самом деле была переодетым героем? – Изабелл шлепнула его по руке. – Как же он обманул весь двор?

Николас довольно ухмыльнулся. Разумеется, ее негодование было притворным. Неужели ледяной принцессы больше нет?

– Надев платье, конечно. Тебе лучше, чем кому-либо другому известно, что одежда – это девяносто процентов того, что люди в тебе воспринимают. – Он чмокнул макушку жены. – Ведь когда ты надела то невыносимо розовое платье на наш бал, ты понимала, что именно этого от тебя ждут окружающие. А когда ты надела черную амазонку…

Он замолчал.

– Что? – спросила Изабелл.

– Ты стала совсем не такой, какой я привык тебя видеть.

– Это… плохо?

Николас досадливо поморщился.

– Не могу поверить, что ты до сих пор задаешь такие вопросы. Я был восхищен, увидев, как ты спускаешься по лестнице, словно грозная черная богиня, а вовсе не ледяная принцесса, на которой я женился. Знаешь, ведь я с самого начала подозревал, хотя, возможно, не мог это выразить словами, что в тебе таится больше, чем ты хочешь показать.

– Ну и как? Убедился? – Изабелл явно была удивлена.

Сейчас ему следовало сказать – и при нормальных обстоятельствах он бы так и сделал – «я люблю тебя». Три коротких слова, а за ними скрывается целый мир. Но обстоятельства были необычными, и он решил подождать до момента, когда он будет полностью владеть ее вниманием.

«Ты нервничаешь», – сказал ему внутренний голос. Конечно, он нервничает. Он еще никогда не признавался в любви женщине. Он об этом даже никогда не думал. И не думал, что когда-нибудь станет думать об этом. Поэтому как же ему не нервничать?

Кроме того, похоже, они подъезжают к постоялому двору, где останавливается почтовый экипаж. Значит, сейчас он ничего ей не скажет. Придется еще немного подождать.

Изабелл заметила Маргарет, выходящую из почтового экипажа, как раз когда их экипаж въехал на постоялый двор. Она распахнула дверь раньше, чем экипаж остановился, выскочила из него и побежала к сестре.

– Маргарет! – крикнула она. Сестра резко обернулась, и ее лицо осветила широкая улыбка.

– Изабелл, ты нашла меня! – взвизгнула девушка. – Я понимала, что меня найдут, и только надеялась, что это будешь ты, а не граф и графиня. – Тут она заметила выходящего из экипажа Николаса. – И ты привезла с собой своего красивого мужа? Ну и как он? Все хорошо?

– Ты говоришь так, словно ходила за покупками и как раз собиралась вернуться домой. – Голос Изабелл был строг. Она поймала себя на мысли, что говорит в точности, как мать, и досадливо поморщилась. Вот уж с кого она не собирается брать пример. Никогда в жизни.

Но, по крайней мере, Маргарет выглядит так же, как несколько дней назад. Судя по всему, ничего ужасного ей не пришлось пережить. Изабелл даже почувствовала возмущение: как же так, сестра сбежала – сделала такой серьезный шаг – а выглядит как ни в чем не бывало. Но она тут же устыдилась. Получается, что она желала Маргарет пережить что-то плохое.

Да что же это такое! Она – сущий клубок противоречий. Похоже, она все же перестала быть совершенством. Мысль вызвала довольную улыбку. Еще одно противоречие?

– О чем ты думала, когда сбежала? Твоя сестра места себе не находила от тревоги! – сказал Николас, подойдя к девушкам.

Маргарет вовсе не выглядела смущенной.

– Я знала, что со мной все будет нормально. Я взяла с собой Энни, у меня достаточно денег, и я знала, что вы меня, в конце концов, найдете. – Девушка нахмурилась. – Послушайте, может быть, мы поговорим не на публике? Похоже, вокруг нас собирается толпа. – И действительно, некоторые пассажиры почтового экипажа расхаживали неподалеку, явно заинтересованные происходящим.

– Пойдем! – Изабелл взяла сестру за руку и повела в гостиницу. – Отдельную комнату, пожалуйста, – велела она своим самым надменным герцогским тоном. Сработало. Хозяин гостиницы поклонился и провел их в маленькую комнату. Все трое вошли, и Николас закрыл дверь.

– Ты собираешься ответить на мой вопрос? – спросил он.

Изабелл взяла его за руку.

– Позволь сначала мне с ней поговорить. – Николас кивнул и собрался выйти, но Изабелл удержала его. – Останься. – После этого она повернулась к сестре. – Почему ты не пришла ко мне? Мы могли бы все решить, не прибегая к таким крайним мерам, как побег. Ты даже не представляешь, сколько причинила беспокойства!

Маргарет возмущенно фыркнула.

– Я же знала, что ты захочешь пожертвовать собой ради меня. А я не желала – не желаю и не могу этого допустить. Я не сомневалась, что ты захочешь взять меня к себе в дом или, хуже того, отправиться куда-нибудь вместе со мной, пока мы не сумеем решить проблему, а это было бы несправедливо по отношению к тебе. Ты только что вышла замуж, – сообщила Маргарет, словно сестра была не в курсе дела. – А у тебя даже не было медового месяца! Чтобы у тебя появился хотя бы шанс на счастье, ты должна быть наедине с супругом, и чтобы сестра при этом не путалась под ногами.

Пока она говорила, Изабелл чувствовала… что это? – гнев? Да, это, безусловно, был гнев, который очень быстро вырос из семени в пышный цветок. Если, конечно, существует цветок гнева.

– Да как ты смеешь! – воскликнула она, и глаза сестры изумленно округлились. – Ты слишком много на себя берешь! – Маргарет еще не приходилось видеть цветов гнева Изабелл, что, впрочем, не удивительно. Раньше она их не выращивала. – Ты считаешь, что я пожертвую собой ради тебя? Как ты можешь быть такой эгоисткой! – Изабелл ткнула себя пальцем в грудь. – Я – человек, Маргарет, не менее важный, чем ты. Я могу сказать, что люблю тебя, но я не мученица.

Маргарет вздернула подбородок.

– Значит, ты не была мученицей, когда вышла замуж за герцога? – Она сделала шаг к сестре и теперь стояла в каком-то футе от Изабелл. – Скажи мне, что не пожертвовала собой из-за наших родителей, которые поставили тебя перед фактом, что ты выйдешь замуж за герцога, причем неважно за какого. И ты поступила, как тебе велели. – Она покосилась на Николаса. – Слава богу, что это оказался этот герцог, а не тот, но ведь ты вышла бы и за того, разве нет?

Уголком глаза Изабелл заметила, как замер Николас, но она не могла – и не хотела – в этот момент тратить время и пытаться в чем-то его убедить.

– Принимать тебя в моем доме, Маргарет, – тихо сказала она, – вовсе не жертва. Но я понимаю, о чем ты говоришь. И во многом ты права. Да, я действительно вышла замуж из-за родителей. – Она метнула быстрый взгляд на Николаса. – И он женился на мне по той же причине – кто-то сказал ему, что он должен это сделать. Разве это сделало его слабым? – Она покачала головой раньше, чем Маргарет или Николас – ведь речь шла о нем – смогли ответить. – Нет, это сделало нас обоих ответственными. Если бы мы не сделали то, что сделали, могли пострадать ни в чем не повинные люди. Они лишились бы возможности зарабатывать на жизнь себе и своим близким. Никто из нас не видел наших родителей в тот момент, когда их планы рушатся, и слава богу. Ты можешь себе представить, что они могли бы сделать, если бы я не дала своего согласия?

Изабелл скрестила руки на груди.

– Мы могли найти выход из всего этого, не требовавший твоего бегства в обществе одной только горничной. Это было безответственно и неосторожно с твоей стороны, Маргарет.

Маргарет несколько секунд раздумывала, потом медленно кивнула.

– Да, пожалуй. Ты права. Примите мои извинения, Изабелл, Николас, – проговорила она и внимательно посмотрела поочередно на обоих. – Если бы я была в вашем положении… То есть я была в вашем положении, оказавшись перед лицом брака, которого я не желаю, и не думаю, что у меня был выбор.

– Выбор есть всегда, – подал голос Николас. Ему было больно услышать, что Изабелл не хотела за него выходить. Не то чтобы он этого не знал. Но получить напоминание об этом именно теперь, после всего, что между ними было, стало неприятным сюрпризом. Изабелл это понимала. Впрочем, она же обещала ему правду, разве нет?

Но все это может подождать. А пока надо решить вопрос, как быть с Маргарет.

– Мы отвезем тебя в одно из поместий Николаса. Уверена, где-нибудь поблизости такое найдется, а потом мы…

– Нет, – перебила ее Маргарет. – Я не хочу, чтобы мою репутацию спасали. Я хочу, чтобы она погибла. Неужели непонятно? Это для меня единственный способ обрести свободу, или это неясно? Я знаю, ты не могла поступить так же, а я могу. – Выражение ее лица стало удрученным. – И еще должна сказать, что я была не совсем честна с тобой. – Маргарет сделала паузу, и Изабелл почувствовала, как болезненно сжалось сердце. О чем Маргарет лгала? – Дело в том, что Повелительница Тайн – это я.

– Что? – недоуменно переспросила Изабелл.

А Николас весело рассмеялся.

– Ну конечно! Повелительница Тайн. Твоя сестра – автор романов с продолжением, которые я тебе читал. «Принцесса и негодяй», помнишь? А еще «Опасные танцы с драконом». Последний мне особенно понравился, – мечтательно сообщил он.

– При чем тут это? – Изабелл всплеснула руками. – Что меняет тот факт, что ты писательница?

Маргарет закатила глаза.

– Все меняет! Писательство приносит мне доход. И я могу ни от кого не зависеть. Я могу делать все, что хочу, и если граф и графиня будут принуждать меня вернуться, я им пригрожу, что раскрою всем имя автора. Едва ли им это понравится.

– О! – Разумеется, в отличие от Изабелл, которая всегда была предметом декора, Маргарет имела весьма полезные практические навыки. – И что теперь?

Сестра пожала плечами.

– Полагаю, мы вернемся, и я скажу графу и графине, что им не удастся заставить меня выйти замуж за этого ужасного человека – впрочем, за любого другого тоже. Когда я выйду замуж – если это когда-нибудь произойдет, – это будет человек, которого выберу я сама.

Слова Маргарет повисли в воздухе. Изабелл показалось, что они плавают над ее головой, напоминая, что у нее такого выбора не было.

– Ты не могла бы оставить нас наедине, Маргарет? – Ей надо было поговорить с мужем. Немедленно. Теперь, пока слова были еще здесь. То, что она собиралась сказать, горело у нее на языке. Она была не в силах ждать ни минуты. – Только никуда не уходи. Побудь в общем зале, – добавила она.

– Хорошо. – Маргарет вышла и закрыла за собой дверь. Изабелл понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

– Ты только что сказал, – начала она, – что выбор есть всегда. – Она взглянула на мужа. Он выглядел неуверенным, даже, пожалуй, испуганным, в общем, совсем не таким, каким она привыкла его видеть. – Не думаю, что я это понимала, когда родители сказали мне, что я должна выйти замуж за тебя. – Она гордо подняла голову. – Но, истины ради, должна признать: если бы мне сейчас пришлось выбирать, я бы выбрала тебя.

Николас дернулся, словно намеревался подойти к ней, но она остановила его движением руки.

– Нет, подожди немного. Я хочу, чтобы у тебя тоже был выбор. – Изабелл почувствовала не вовремя подступившие к глазам слезы. – Ты не собирался жениться на мне, но что сделано, то сделано. Я хочу быть честной с тобой, Николас, и потому скажу. Я люблю тебя. – Она увидела – и услышала – как он резко и шумно втянул в себя воздух. – Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты был со мной только из чувства долга. Пусть мы не можем разорвать наш союз, но если ты предпочтешь жить отдельно от меня, я буду уважать твое решение. – Она не сможет видеть его с другой женщиной, всему есть предел, но ей и не придется. Она будет жить в деревне, и не исключено, что окажется рядом Маргарет.

– Ты действительно хочешь, чтобы я сделал выбор? – спросил Николас. – Но дело в том, что у меня нет выбора. Пусть мы вступили в этот брак не по собственной воле, но я вовсе не намерен от него отказываться. Я тоже люблю тебя, Изабелл, и должен был сказать тебе об этом еще вчера ночью. Ну, или сегодня. – Его губы сложились в невеселую ухмылку. – Это не первая моя ошибка, принцесса, и далеко не последняя.

– Значит, ты тоже не образец совершенства? – уточнила Изабелл. Она подошла к мужу и сразу очутилась в его объятиях, ощутив его тепло и любовь.

– Давай будем несовершенными вместе, любовь моя, – сказал он, а затем приподнял пальцами ее подбородок и нежно ее поцеловал.

Из неопубликованного романа с продолжением

Повелительницы Тайн

– Принц! – Было сущим идиотизмом звать его, едва въехав во внутренний двор, но Джейн ничего не могла с собой поделать.

– Что? – Так вот же он! Принц стоял у самых ворот: волосы всклокочены, одежда в беспорядке, лицо грязное.

Она никогда в жизни не видела мужчины красивее. Спрыгнув с лошади на землю, она побежала к нему. Он с готовностью принял ее в свои объятия. Она уткнулась лицом ему в плечо. От него пахло потом, лошадью и пылью, если, конечно, пыль имеет запах.

– Как тебя зовут? – пробормотала она.

Он отстранил ее и взглянул сверху вниз, при этом он выглядел озадаченным.

– Что?

– Твое имя. Как тебя зовут?

Он засмеялся, нежным прикосновением убрал с ее лица волосы и снова прижал ее к себе.

– Я уже думал, ты никогда не спросишь.

Принцесса и негодяй