Когда за мужем закрылась дверь, Изабелл почувствовала себя ужасно. Она даже встала, чтобы догнать его, попросить вернуться, сказать, что она не хотела быть такой грубой и такой холодной.

Однако подумав, она пришла к выводу, что хотела именно того, что сказала и сделала. Иными словами, поступила в точности так, как он ей неоднократно предлагал.

Таким образом, он не мог злиться на нее за то, что она высказала свои мысли. Вот только он, определенно, злился. И это, решила Изабелл, его право, точно так же как ее право – желать чего-то и испытывать разочарование, не получив этого.

Быть несовершенной намного честнее, чем все время быть совершенной. Но труднее.

Она встала и позвонила Робинсон. Ведь она до сих пор полностью одета. Она намеренно не стала раздеваться, чтобы не испытывать искушения вернуться к поцелуям и другим занятиям – Изабелл даже мысленно никак их не называла. Не то чтобы она не испытывала искушения, оставаясь в одежде. Когда вошел Николас – в халате, с теплой улыбкой на лице – она едва не позабыла о своих планах. Если то, что говорила о нем Маргарет, правда, он мог и сам ее раздеть.

Но потом Изабелл напомнила себе, как он заколебался, когда речь зашла о том, чтобы кое-что сделать для нее. А ведь это была сущая чепуха. Мелочь. А что если в следующий раз ей понадобится что-то по-настоящему важное, а он ей откажет?

Она должна узнать, какой брак она заключила, и что ее муж готов – и не готов – сделать для нее.

– Я эгоистка, – сказала она, садясь за туалетный столик. Произнеся эти слова вслух, пусть даже для самой себя, она решила, что ей нечего стыдиться. Да, она несовершенна в своем эгоизме, но это предпочтительнее, чем быть совершенной и бескорыстной, всегда делать то, что хотят другие, носить то, что они считают самым лучшим, действовать и вести себя, как принято, а не как хочется.

У Изабелл появилось странное чувство, будто в нее вселилась некая озорная и неуживчивая женщина. Правда, возможно, это была она сама, только сама себя не узнала со стороны.

А если она не знает сама себя, чего она ждет от мужа? Что ж, пока она останется настолько эгоистичной и неидеальной, насколько возможно. Такова ее цель, которой Изабелл, следует отдать ей должное, не слишком гордилась. Но эта цель была ближе ей, чем стремление быть лучшей хозяйкой, идеальной дебютанткой, покорной и приветливой женой. Такого не будет.

На следующее утро Изабелл проснулась рано и сразу начала мысленно перебирать дела, которые ей предстояло сделать. Да, она могла организовать бал быстрее, чем другие, но все равно еще осталось много недоделок.

По крайней мере, она отвлечется от мыслей о своем браке. На этом балу они впервые предстанут перед обществом как законные герцог и герцогиня. Было очень важно, чтобы первое мероприятие прошло безупречно, даже если Изабелл пришла к выводу, что сама она вовсе не идеальна.

Платье привезли еще накануне, и это розовое совершенство теперь висело в ее гардеробной. Платье было прелестным, этого Изабелл не могла не признать, хотя ей не нравился слишком насыщенный и яркий розовый цвет. У него была широкая юбка и низкий вырез, слишком смелый для юной девушки, но вполне подходящий для замужней леди. По подолу шли оборки, рукава были расшиты кружевами, но в целом платье имело довольно простой крой, как и большинство ее не розовых платьев. Изабелл не любила перегруженности деталями. Никакие изыски не сделают ее лучше, чем она есть на самом деле.

Она подошла к прикроватному столику и позвонила Робинсон. Надо еще выстоять день и продержаться ночь. Думать о себе нет времени.

Бал вот-вот должен был начаться. День пролетел незаметно. Он был наполнен решениями и поспешными изменениями. У Изабелл не было времени вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы нормально поесть. В четыре часа Робинсон перехватила ее на полпути и заставила выпить чаю и съесть лепешку. А за ужином Изабелл слишком волновалась, чтобы уделить внимание еде. У Николаса, заметила она, таких проблем не было.

Теперь она, полностью одетая и причесанная, хмуро взирала на свое отражение в зеркале. Она выглядела идеально. Никаких несовершенств, даже самых мелких. В зеркале она увидела, как в комнату вошел Николас, и сделала лицо совершенной герцогини. Его совершенной герцогини.

Он одобрительно кивнул.

– Ты очень здорово выглядишь, Изабелл. – Слава богу, он не употребил слов «совершенная» и «идеальная».

Сам Николас был удивительно, прямо-таки возмутительно красив. Прекрасно сидящий вечерний костюм, чисто выбритое лицо, аккуратно уложенные волосы.

– Спасибо, Николас. – Изабелл старалась говорить сдержанно. – Ты тоже очень красив. – Она заметила, как напряглась его челюсть, и в первый момент смешалась, не в силах понять, что ему не понравилось, но почти сразу разозлилась. Если бы он спросил, что не так, возможно, она сумела бы найти слова и все объяснить. Но раз он ничего не спрашивает, она не станет объяснять ему, что ее беспокоит. Не исключено, что они обречены вечно задавать друг другу неправильные вопросы.

– Спасибо. – Он посмотрел на висящие на стене часы. – Бал начинается в десять? Значит, у нас есть еще несколько минут.

Неужели он намерен спросить ее, что не так, сейчас, за четверть часа до начала самого большого мероприятия в ее жизни? В то время как она весь день почти ничего не ела и на ней надето самое розовое платье из всех возможных?

Изабелл хотела, чтобы он задал этот вопрос, но только не сейчас, когда все ее мысли заняты последними приготовлениями. Правильно ли разместили музыкантов, чтобы музыка была слышна везде, пока гости только прибывают? Достаточно ли хорошо Реннинг подготовил персонал? Сумела ли кухарка спасти булочки, которые в спешке подгорели?

– Я хотел дать тебе это, – сказал Николас. – Надеялся, что ты захочешь сегодня это надеть. – Он достал из-за спины футляр и открыл крышку. Изабелл увидела самые ослепительные бриллианты, которые ей только приходилось видеть. Ожерелье из такого большого количества нитей, что они покрывали всю шею и грудь. Сережки, напоминающие канделябры – Изабелл лично проследила, чтобы слуги днем вытерли с них пыль – с канделябров, а не с сережек. И браслет, больше похожий на нарукавную повязку, с множеством рядов бриллиантов.

– Боже мой! – потрясенно выдохнула Изабелл. Украшение было эффектное и броское, но ей понравилось. Ей никогда не позволяли надевать ничего, даже близкого к столь показной роскоши. Мать всегда говорила, что ее красота не нуждается в пышных украшениях. Ее приучили к простым фасонам платьев и скромным драгоценностям. Поэтому она и настояла, чтобы ее очень розовое платье почти ничем не было украшено. Но эти бриллианты… Они потрясали воображение.

– Это украшение принадлежит герцогине Гейдж. Грифф сегодня принес его из банка. Прежний герцог не успел наложить на него руки. Могу я помочь тебе его надеть?

– Пожалуйста. – Изабелл повернулась спиной к мужу и наклонила голову. Николас аккуратно застегнул ожерелье и прикоснулся губами к ее шее, заставив ее вздрогнуть. – Спасибо, Николас, – тихо сказала она и погладила его руку, лежавшую на ее плече.

– Ты выглядишь идеально, – проговорил он и снова поцеловал ее в шею – на этот раз под ухом.

Изабелл разозлилась. Проклятье! Конечно, она выглядит идеально. Само совершенство. Кто бы сомневался! Как жаль, что вот-вот начнется бал. Как жаль, что им так важно показаться в новом качестве в обществе. Лучше бы они продолжили познавать друг друга. Возможно, тогда она смогла бы поделиться с мужем своими тревогами и сомнениями, а не надевать в очередной раз свою осточертевшую ледяную личину.

К сожалению, это невозможно. Приглашения разосланы, полы в бальном зале натерты и покрыты воском, а кухарка в этот самый миг заканчивает приготовление шести сотен идеальных маленьких сэндвичей.

– Нам пора идти вниз. Скоро начнут съезжаться гости, – произнесла Изабелл, хотя на уме у нее было совсем другое. Но все подождет до окончания бала.

Изабелл выглядела, как всегда, безупречно. Она стояла рядом с Николасом у входа в бальный зал, встречая гостей. Все прибывшие, с которыми она перебрасывалась несколькими словами, начинали чувствовать себя легко и непринужденно. Она не упускала из виду ни одной детали, заботилась, чтобы у всех было достаточно закусок и напитков, и даже между делом обеспечила партнеров по танцам двум отчаянно красневшим дебютанткам. Николас видел, как обе девицы закружились в танце, сияя от счастья.

– Граф и графиня Гросстон, леди Маргарет Соуфорд, – объявил Реннинг. Николас оторвался от созерцания танцующих пар и увидел в дверях упомянутых выше особ. На лицах родителей Изабелл было то самое застывшее выражение ледяной вежливости, которое он так часто видел на лице самой Изабелл. Маргарет ухмылялась, глядя на сестру.

– Изабелл, – сказал ее отец, подошел и коснулся губами ее щеки. Николас увидел, что она застыла еще сильнее, если такое вообще было возможно, буквально одеревенела. Ему придется выбрать время и поговорить с ней о родителях. Но это подождет. Ему придется выбрать время и поговорить с ней о себе. Он явно сделал что-то не так, но он понятия не имел, что именно.

Николас хотел спросить об этом, когда передавал ей драгоценности, но, поразмыслив, понял, что не стоит начинать такой разговор за несколько минут до начала бала. В последнее время ему все чаще являлась мысль, что брак – сложная штука.

– Папа, мама, – проговорила Изабелл. – Мы очень рады, что вы смогли прийти.

Он слышал, как, не сдержавшись, фыркнула Маргарет и поспешно прикрыла рот ладошкой.

– Маргарет, ты сегодня выглядишь очаровательно, – произнес Николас, ничуть не покривив душой. Так оно и было, просто он раньше этого не замечал, поскольку рядом с Изабелл любая женщина казалась дурнушкой. Маргарет была прелестна по-своему. Ее пышные каштановые волосы были уложены в высокую прическу, глаза блестели, словно она думала о чем-то очень смешном, чего больше никто не знал. На ней было синее платье, совершенно непохожее на белые одеяния, в которых щеголяло большинство незамужних девиц.

– Спасибо, Николас. И тебе спасибо, Изабелл, – сказала Маргарет и многозначительно подмигнула сестре.

– Не стоит благодарности, Марджи, – улыбнулась Изабелл.

– Мы не употребляем уменьшительных имен, Изабелл, – недовольно заявила ее мать.

В какой-то момент Николасу показалось, что Изабелл собирается извиниться. Но она справилась с собой, расправила плечи и окинула мать холодным взглядом. Впервые Николас пришел в восторг от ее ледяного высокомерия.

– Если Маргарет возражает, я, разумеется, не стану называть ее уменьшительным именем. – Она слегка повернула голову и взглянула на сестру. – Ты имеешь что-нибудь против, Марджи? – спросила она с улыбкой – нет, с намеком на улыбку.

Маргарет так энергично затрясла головой, что из прически выпал непокорный локон и упал ей на плечо.

– Вовсе нет, Иззи. – Она задорно улыбнулась, не глядя на мать.

Николас поклонился.

– Маргарет, не окажете ли вы мне честь, приняв приглашение на танец? – Он обернулся к жене. – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я остался.

Изабелл покачала головой.

– Нет. Насколько я понимаю, почти все наши гости уже прибыли.

Маргарет весело улыбнулась.

– Если Иззи не возражает, ваша светлость, я с удовольствием принимаю ваше приглашение.

– Я счастлив. Миледи? – Он протянул Маргарет руку.

– Спасибо за то, что пригласили меня на танец, ваша светлость, – сказала Маргарет, пока они шли по залу. – Иначе мне пришлось бы стоять у стены с графом и графиней, а это в высшей степени неприятно. – Ее тон не оставлял сомнений в том, как она относится к родителям.

– Всегда пожалуйста. – Николас засмеялся. Ему хотелось, чтобы Изабелл была такой же непосредственной, как Маргарет. Хотя… Тогда она бы сразу сказала ему все, что думает о своем принудительном замужестве. А он едва ли был готов выслушивать подобные откровения.

Когда Маргарет улыбалась, ее лицо озарялось каким-то волшебным светом.

– Бал просто замечательный, ваша светлость, – произнесла она. – Здесь так много людей, и некоторые из них очень даже приятные.

Приятные. Как-то часто сестры Соуфорд употребляют это слово. Николас надеялся, что Изабелл не назовет их супружеские отношения «приятными». Если до них когда-нибудь дойдет дело.

– Теперь должна быть ваша реплика, ваша светлость, – насмешливо проговорила Маргарет, и Николас в ответ ухмыльнулся.

– Как вы думаете, ваша сестра счастлива? – Вопрос вырвался, можно сказать, непроизвольно.

Маргарет подняла голову и заглянула ему прямо в глаза, насколько это было возможно для довольно миниатюрной женщины.

– Если нет, вам придется за это ответить. – Она больше не смеялась, и голос ее был серьезным, если не сказать злым.

– Обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы она была счастлива, – не менее серьезно произнес Николас и с удивлением осознал, что говорит правду. Он действительно хотел, чтобы она была счастлива. И он тоже надеялся со временем обрести с ней счастье. Когда он будет спать со своей женой. Если это когда-нибудь произойдет.

Если разобраться, ему уже наскучило постоянно думать о занятиях любовью с ней. Но альтернативой мыслям могла быть только практика. А он поклялся, что соитие между ними будет, только когда она захочет.

Маргарет сжала его руку.

– Я вам верю, ваша светлость.

Изабелл проводила взглядом мужа и сестру. Она была очень довольна тем, что два человека, которых она лю… то есть два человека, которые ей небезразличны, нашли общий язык. Правда, теперь она осталась наедине с родителями.

– Ты прекрасно справилась, моя девочка, – сказал отец, придав голосу фальшивой сердечности. – Не то чтобы мы ждали чего-то другого, но устроить такое мероприятие всего за пару недель было совсем не просто. Мы это понимаем.

Мать не потрудилась проявить сердечность. Даже фальшивую.

– Ее этому учили с детства, – осуждающе проговорила она. – Я и не ожидала от нее ничего, кроме совершенства.

«В этом и заключается проблема», – подумала Изабелл. Но обсуждать ее с родителями она не собиралась.

Сделав знак лакею, она обратилась к отцу.

– Папа, не хотел бы ты выпить шампанского?

Отец подхватил с подноса бокал, передал его матери и взял себе второй. Графиня заметила изумленный взгляд дочери и сочла необходимым пояснить:

– Нет, я обычно не позволяю себе спиртное, но мы должны тебе кое-что сказать.

Изабелл охватило недоброе предчувствие.

– Что случилось? – Она тоже взяла с подноса бокал. Она еще не поняла, нравится ли ей вино и, тем более, шампанское, но сегодняшний вечер был ничуть не хуже любого другого, чтобы это выяснить. Изабелл поднесла бокал к губам.

– Твоя сестра скоро выйдет замуж, – важно объявила графиня.

Изабелл тут же поставила бокал на поднос другого лакея. Все же сегодня не время выяснять свои предпочтения в винах.

– Выйдет замуж? – Она была потрясена и не сумела этого скрыть. Сестра ни словом не обмолвилась о предстоящей свадьбе. Это могло означать лишь одно. – Маргарет знает?

На физиономии матери появилось снисходительное выражение.

– Нет, конечно. Мы только сегодня окончательно уладили все детали. – Она замолчала и сделала глоток шампанского. Изабелл терпеливо ждала продолжения, не показывая, что ей хочется вытрясти из матери информацию. – Кстати, этот союз пойдет на пользу тебе и твоему мужу.

– Как? – Изабелл бросила взгляд через плечо. Николас и Маргарет танцевали, оживленно переговариваясь. Оба выглядели радостными. А вот Изабелл никакой радости почему-то не испытывала.

Мать кивнула на младшую дочь и Николаса.

– Мы согласились на брак Маргарет с человеком, которому раньше принадлежал титул твоего мужа. Взамен он перестанет продвигать свое дело в парламенте, и вам больше не о чем будет беспокоиться.

Николас не говорил ей, что в парламенте есть какое-то дело. Не хотел тревожить ее? Или считал, что она ничем не сумеет помочь? Не сможет даже выслушать? Едва ли об этом следовало думать в данный момент, но в течение нескольких секунд Изабелл испытывала острое желание выйти на танцпол и потребовать от мужа ответа. О чем он только думал, не поделившись с ней такой важной информацией?

Хотя, обладай она всей полнотой информации, что бы изменилось? Она и так знала, что этот бал очень важен для них, он поможет им утвердиться в обществе в новом качестве. И едва ли было возможно приложить больше усилий, чтобы организовать его еще лучше. И так она достигла совершенства… будь оно проклято.

– Но зачем человек, которому раньше… – Изабелл не договорила, зная, что все поймут, о ком идет речь. – Зачем он это делает?

Графиня улыбнулась, но ее улыбка не была приятной. Она никогда не улыбалась приятно.

– Видишь ли, Маргарет – плохая компенсация за потерю герцогского титула. Но этот человек не дурак и понимает, что дело может рассматриваться годами, а у него нет для этого средств. Кроме того, он не уверен, что, в конечном счете, сможет доказать свою правоту.

– Но зачем вы это делаете? – Впрочем, это как раз понятно. В любом случае один из мужчин будет герцогом, а значит, одна из дочерей – герцогиней.

Мать пожала плечами.

– Видишь ли, мужчины не дерутся за право просить руки твоей сестры, и, таким образом, мы решаем сразу две проблемы: выдаем замуж дочь и ликвидируем претендента на титул твоего супруга. Прежний герцог сначала упирался, но у него сердце предпринимателя, и он не привык отказываться от выгодных сделок.

Слова матери вызвали у Изабелл панику. Этот мужчина не имел желания жениться на Маргарет. Какую адскую сделку ему предложили родители? Как они могли так поступить?

Впрочем, чему она удивляется? Если они планировали получить какую-то выгоду, для них не имела значения потеря дочери. Тем более менее привлекательной, а значит, по их мнению, и менее ценной.

– Герцогские владения были в плохом состоянии до того, как мы одолжили ему денег, – сказал отец. – Теперь ситуация стабильна. И пусть он не настоящий герцог, но он умеет обращаться с деньгами. Это не может не принести нам пользу в долгосрочной перспективе.

Изабелл всем сердцем, всей душой, всем своим существом пожалела, что Николас не начал учить ее боксировать. У нее просто руки чесались как следует врезать родителям, причем начать следовало с матери, которая, как всегда, оказалась подстрекательницей. Вместо этого она постаралась взять себя в руки и не повысить голос.

– Когда вы намерены сказать Маргарет?

– Сегодня. Можешь и сама сказать, если хочешь. Я все сообщила тебе первой, чтобы ты точно знала, почему мы все это затеяли, и передала новости своему мужу. Он, безусловно, захочет нас поблагодарить, но сможет сделать это позднее. – Похоже, мать считала, что герцог придет в восторг и рассыплется перед ней в благодарностях. Изабелл уже успела достаточно узнать мужа и понимала: он будет взбешен. Жаль, что его в данный момент нет рядом, и он не слышит ужасных слов графини.

Хотя он умеет боксировать, но если он набросится с кулаками на тестя и тещу, да еще и на собственном балу, вряд ли это укрепит их положение в обществе.

Тем временем Изабелл всеми силами старалась скрыть, что она получила самую ужасную новость в своей жизни. Сейчас она чувствовала себя даже хуже, чем когда узнала, что должна выйти замуж за Николаса. Дело в том, что прежний герцог был всегда ей неприятен, и от мысли, что любимой сестре придется «наслаждаться» его обществом всю оставшуюся жизнь, ей хотелось кричать. Уговаривать родителей бесполезно. В этом Изабелл ни секунды не сомневалась. А значит, придется делать вид, что все прекрасно до того, как удастся обсудить с Маргарет дальнейший план действий.

Ей пришло в голову, что у Николаса тоже могут возникнуть продуктивные идеи, тем более что это касается его титула. Хотя он не посчитал нужным с ней поделиться, так что, возможно, ей не следует рассчитывать на его совет.

Она сначала поговорит с Маргарет, а уж потом решит, привлекать ли Николаса. У нее еще оставалась надежда, что удастся решить проблему собственными силами.

– Прошу меня извинить, мама, папа. Мне необходимо проверить, как дела у кухарки.

Она удалилась, не ожидая милостивого позволения родителей. Ее сотрясала дрожь. Ну почему мир устроен так несправедливо?!

Гости пытались вовлечь ее в беседу, но Изабелл только кивала, улыбалась и шла дальше. Но Реннинга она проигнорировать не смогла.

– Ваша светлость, у нас заканчивается шампанское.

– Как? Уже? – Наверное, все без исключения гости выведены из равновесия своими родителями и теперь пытаются утопить неприятности в вине. Или все они слишком рады оказаться в гостях у новоиспеченного герцога Гейджа и его идеальной герцогини и заливают свой восторг шампанским.

– Да, ваша светлость, – подтвердил Реннинг. – Если позволите, я хотел бы предложить…

Переехать ее родителей каретой?

– Да, конечно, я слушаю.

– Мы могли бы разносить белое вино. – Он неуверенно кашлянул. – Полагаю, никто ничего не заметит.

– Прекрасная идея. – «Хотя я – за карету».

– Ваша светлость! – Изабелл обернулась к лорду и леди Траскотт. На лицах обоих были широкие улыбки. Что ж, по крайней мере эти люди не смогут расстроить ее сильнее, чем это сделали родители. Она усилием воли приклеила на лицо улыбку и сделала шаг к ним.

– Выглядите идеально, дорогая, – сказал лорд Траскотт.

В его устах это прозвучало комплиментом, и у Изабелл не возникло ощущения, что теперь ей суждено носить панцирь идеальности всегда.

– Благодарю вас, милорд. Как вам нравится бал?

Все трое огляделись по сторонам. Вокруг было много людей, которых Изабелл раньше никогда не видела. Они улыбались, танцевали, ели и пили – теперь уже белое вино. Слышался гул голосов, звучала музыка. Изабелл посетила много подобных мероприятий, когда была дебютанткой, и могла точно сказать: все идет хорошо.

Ах, если бы только она не была в таком смятении из-за Маргарет! Тогда она имела бы возможность тоже наслаждаться происходящим.

– Восхитительное зрелище, – призналась леди Траскотт и одобрительно кивнула. – Вы подумали обо всем: поставили достаточно стульев для нас, стариков, и угощение у вас очень вкусное и не слишком экзотическое. Знаете, я нередко даже боюсь попробовать то, что подают на подобных мероприятиях. Как-то не хочется брать в рот блюда, состав которого неясен. – И она с видом заговорщицы переглянулась с супругом. Изабелл ощутила болезненный укол. Будут ли они с Николасом такими же лет через тридцать? Или, как многие члены высшего общества, привыкнут жить каждый своей жизнью?

Позволит ли Николас ей иметь то, чего она хочет? Разумеется, когда она будет точно знать, что это.

– Спасибо. Я очень рада, что вы пришли и хорошо проводите время. – Изабелл кивнула и отправилась на поиски сестры, понимая, что больше не вынесет пустых вежливых разговоров.

Через некоторое время она обнаружила ее, оживленно беседующей с братом Николаса – Гриффом. Когда Изабелл подошла и заявила, что ей необходимо поговорить с сестрой, молодой человек грациозно поклонился. Изабелл старалась не завидовать ему и не злиться из-за того, что ему Николас наверняка рассказал о деятельности прежнего герцога, а ей нет.

– Иди за мной. – Изабелл взяла сестру за руку и потащила за собой через зал, на ходу кивая гостям, которые вроде бы изъявляли желание с ней поговорить, но она быстро проходила мимо. Остановилась она только у дверей кабинета Николаса.

– Куда мы идем? – удивилась Маргарет. – Разве ты не должна играть роль герцогини и все такое? – Тон сестры был легким и насмешливым, она явно наслаждалась жизнью.

– Это важнее. – Изабелл втолкнула Маргарет в кабинет, вошла за ней и заперла за собой дверь. Сестра нахмурилась.

– В чем дело? Что могло заставить хозяйку уйти с такого блестящего мероприятия?

– Дело не во мне. В тебе. – Изабелл подошла и взяла ее за руки. – Понимаешь, родители намерены выдать тебя замуж.

Маргарет лишилась дара речи. Но, следует отдать ей должное, довольно быстро пришла в себя. Она высвободила руки и принялась мерить шагами комнату.

– Ты серьезно? Они собираются выдать меня замуж, не только не спросив моего согласия, но даже не поставив меня в известность? – Она потерла глаза тыльной стороной руки. – Я знала, что им на меня наплевать, но, честно говоря, все же не думала, что до такой степени. – Она повернулась лицом к сестре. – Кто мой жених?

– Лорд Коллингвуд. – Судя по озадаченному лицу Маргарет, имя было ей незнакомо. – Прежний герцог Гейдж. Тот человек, за которого я должна была выйти замуж.

– Но почему именно он? – Как всегда, Маргарет, в отличие от мужа Изабелл, задавала очень точные вопросы. Но теперь не время было думать о Николасе.

Изабелл ответила прямо, зная, что Маргарет нужна правда.

– Насколько я поняла, этот человек умеет считать деньги. Кроме того, он обещал перестать оспаривать права Николаса на титул.

Она скрестила руки на груди.

– Ты не должна соглашаться на свадьбу, даже ради меня.

Маргарет несколько мгновений недоуменно взирала на сестру, потом откинула голову назад и расхохоталась.

Быть может, сообщение о предстоящем замужестве повлияло на рассудок сестры, подумала Изабелл, не ожидавшая такой реакции.

Маргарет покачала головой.

– Конечно, я не соглашусь, можешь не сомневаться. Зачем мне такой супруг? Поверь, я не желаю ничего плохого твоему красивому мужу, но не вижу необходимости жертвовать собой ради того, чтобы он сохранил титул. Понимаешь?

– Тут нет ничего смешного, – немного невпопад сказала Изабелл, чувствуя себя полной идиоткой. Она обязана была понимать, что Маргарет не станет даже рассматривать такую идею. Ее младшая сестра сильная личность, умеет высказывать собственное мнение, даже если ее не просят, и знает себе цену. Она не собирается ради других отказываться от шанса обрести в будущем свое счастье.

Это было уделом Изабелл. И ей оставалось только удивляться тому, что, несмотря ни на что, она счастлива. Ей нравился Николас, когда он не вел себя, как осел. Она провела с ним несколько очень приятных часов и ожидала большего.

– Что ты будешь делать?

Маргарет улыбнулась, словно знала что-то, недоступное Изабелл.

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше, – заявила она и похлопала сестру по плечу. От нее все что-то скрывали! И Изабелл это совершенно не нравилось.

Из неопубликованного романа с продолжением

Повелительницы Тайн

– Что я должна делать? – хмуро спросила Джейн, не ожидая от колдуньи ничего хорошего. – Вырвать волос? Глаз? Зуб?

Колдунья улыбнулась.

– Ничего. Продолжай искать и не теряй надежды.

Джейн почувствовала облегчение. Хорошо, что обойдется без боли, но его сменило раздражение. Ведь колдунья сказала ей делать именно то, что она и так делала.

Хотя, возможно, колдунья рекомендовала ей доверять своим инстинктам, ведь именно инстинкт привел ее, прежде всего, в замок.

– Спасибо, – вздохнула Джейн. – Ты мне очень помогла.

Она взяла Кэтрин за руку, и они направились к лошадям.

– Она же ничего не сказала! – возмутилась Кэтрин. – Мы должны потребовать деньги обратно.

– Она сказала все, что я должна знать, – ответила Джейн, чувствуя, что в ее душе вновь забрезжила надежда.

Принцесса и негодяй