Изабелл проснулась смехотворно рано и обнаружила, что лежит в постели одна, без подушки и дрожа от холода.

Она издала недовольный звук, который, не будь она герцогиней, был бы намного громче, и подняла голову, чтобы отыскать подушку. Та нашлась в изножье кровати. Там же обнаружилось одеяло. Изабелл ухватила и то, и другое и потащила на себя.

Ну как тут не выругаться?

Последнее, что она запомнила перед тем, как заснуть, это рассказ о старших сестрах Николаса, которые уже были замужем и имели много детей.

Учитывая, как развивается их брак, едва ли ей светит счастье материнства. Хотя она плохо себе представляла, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, все же она не была совсем уже невежественной и понимала: от разговоров дети не появляются. А если бы появлялись… сколько бы их родилось от сплетен в обществе?

Подумав об этом, Изабелл громко фыркнула, тем самым удивив саму себя. Раньше она не позволяла себе издавать подобные звуки.

По крайней мере, теперь она может смеяться. Она никогда не смеялась. Во всяком случае, если рядом не было Маргарет и та не рассказывала ей что-то смешное. Саму Изабелл ничто и никогда не смешило, так что умение смеяться оказалось для нее откровением.

Что еще может обнаружиться теперь, когда она стала респектабельной замужней женщиной, живущей отдельно от родителей?

Впервые в жизни ей показалось, что та женщина, которой она могла стать, была лучше, чем та девушка, которой она была. Возможно, она станет женщиной, которая сможет ворчать, фыркать и хихикать. Не исключено, что, поработав над собой, она сумеет даже пошутить. Ближе всего она к этому подошла… впрочем, это неважно. Она не могла шутить. Шутки и развлечения не пристали будущей герцогине. Во всяком случае, ей это обязательно сказала бы мать, если бы она осмелилась спросить.

Но даже за то короткое время, которое она была замужем, Изабелл поняла, что ее муж – герцог – хочет видеть ее развлекающейся, смеющейся и радующейся жизни. Против шуток он тоже, судя по всему, ничего не имеет.

Изабелл не покривила душой, сказав, что он едва ли ей не нравится. Совсем наоборот, он ей нравился, даже несмотря на то, что ее несколько пугали странности их брака.

Прошлой ночью ей понравилось ощущение его руки, обнимающей ее за талию, было удивительно приятно слышать его чарующий голос, обращенный только к ней одной. И еще прошлой ночью он поделился с ней некоторыми сокровенными мыслями, и она почувствовала себя особенной.

Ей понравилось, что он относился к своему брату так же, как она к Маргарет. Он не может быть ужасным человеком, если так любит своего родственника. Или может? Нет, она уже миновала тот этап, когда считала его ужасным человеком. Ужасный человек не стал бы играть с ней в карты и предлагать ей сказать, что она чувствует. И ей бы наверняка не понравилось сидеть на кровати рядом с ним и ощущать его теплую руку на своей талии.

Хотя, конечно, ей нечасто приходилось общаться с мужчинами. Но чисто теоретически она знала, что есть мужчины, прекрасные внешне, но имеющие черные сердца. Так что, возможно, он еще покажет себя ужасным – ужасным мужем из романов, в любви к которым он ей признался.

Изабелл так не думала, однако она знала людей, которые не делали ей ничего плохого вначале, но проявили себя во всей красе потом. Такими, к примеру, были ее родители, которые говорили ей, что она свободна, а на самом деле планировали выдать ее замуж за того, кто будет наиболее способствовать их социальному успеху. Маргарет была единственной верной душой.

Разумеется, она должна оставаться настороже, но пока ничто не мешает ей наслаждаться его обществом, смотреть на него, позволять себя обнимать.

– Ваша светлость! – Кто-то осторожно потряс ее за плечо. Изабелл открыла глаза и встретилась взглядом с горничной.

– Ваша светлость, извините, что я вас разбудила, но приехала ваша сестра. Сказать ей, чтобы пришла позже?

Изабелл отбросила одеяло и села.

– Нет, ни в коем случае. Пусть идет сюда, а я пока буду одеваться.

– Да, ваша светлость. – Робинсон быстро присела в реверансе и вышла. Изабелл свесила ноги с кровати и встала на ковер. Его пушистый ворс почти скрыл босые ступни. А может быть, попробовать лечь на ковер? И он примет ее всю в свои теплые объятия?

Она только покачала головой, желая избавиться от странных мыслей. Никогда раньше ей не приходило в голову ничего подобного.

Она улыбнулась и повернула голову к открывшейся двери. Вошла Маргарет, ее лицо выражало тревогу. Когда она увидела улыбку сестры, ее напряжение заметно ослабло, но оно сразу вернулось, поскольку Изабелл разрыдалась.

– Со мной все в порядке, в полном порядке, – прорыдала Изабелл, уткнувшись носом в плечо сестры. Немного успокоившись, она подняла голову, и их взгляды встретились.

– Что-то не похоже, – констатировала Маргарет.

Изабелл покосилась на Робинсон, которая старательно на них не смотрела. Оставалось надеяться, что она не слишком шокирована тем фактом, что ее хозяйка повела себя так не по-герцогски – позволила себе проявить эмоции, тем более перед завтраком. Не то чтобы эмоции можно было проявлять в любое другое время, но утром – в одиннадцать часов, даже не выпив чаю – такое поведение нельзя было не посчитать шокирующим.

– Робинсон, не могла бы ты попросить, чтобы нам принесли чаю и что-нибудь поесть?

– Я не голод… – начала Маргарет и тут же закрыла рот, повинуясь взгляду Изабелл. – То есть я умираю с голоду, – заключила она.

– Пусть нам принесут полный завтрак. Мы попьем чай и подождем, пока все будет готово.

– Конечно, ваша светлость, – сказала Робинсон, с любопытством глядя на сестер.

Но Изабелл вовсе не собиралась делиться с горничной своими проблемами, понятия не имея, можно ли ей доверять. Да что там горничная, она даже не знала, может ли доверять своему мужу. Поэтому она коротко кивнула, взяла сестру за руку и потянула ее к кровати, и только нахмурилась, заметив, как сильно смяты простыни и скомканы одеяла. Создавалось впечатление, что в этой постели происходило то, чего совершенно точно не было, и Изабелл не была уверена, что хочет объяснить положение дел сестре. Только не сейчас.

– Давай сядем здесь, – произнесла она и пошла к одному из обитых розовой тканью диванов. Они сели.

– С тобой действительно все в порядке? – с большим подозрением спросила Маргарет. Изабелл не могла ее винить, ведь она встретила сестру слезами. В последнее время слезы вообще лились из нее слишком часто.

– Да. – Она вздохнула. – Хотя тебе может показаться, что это не так.

Маргарет заметно расслабилась.

– Слава богу. Я не знаю, что сделала бы, увидев, что ты несчастна, но что-нибудь придумала бы. – Последние слова она проговорила очень уверенно, и Изабелл улыбнулась мысли, что есть хотя бы один человек, на которого она может положиться в любой ситуации. Даже если этот человек не знает, как бы поступил в чрезвычайных обстоятельствах. Но Маргарет уж точно дала бы ей платок, похлопала по спине или, по крайней мере, попыталась рассмешить.

– Как он? – с любопытством спросила Маргарет. – И как это?

Последнее, чего хотелось Изабелл, это обсуждать, что она делала – и не делала – в постели с мужем. Даже с сестрой.

Так что она молча сидела, соображая, что сказать, а Маргарет продолжала разглядывать ее с откровенным любопытством. Пауза затянулась.

– Ты ничего не собираешься мне рассказывать!

Изабелл едва не рассмеялась – очень уж рассерженной выглядела Маргарет, но она побоялась обидеть сестру.

– Все так плохо? – спросила Маргарет шепотом, словно в комнате был кто-то еще.

– Это… – Изабелл не знала, что сказать. «Нет, мы не занимались этим, и потому я понятия не имею…» Но только она не желала признаваться, даже родной сестре, что они с мужем не закрепили свой брак в постели.

– Все так хорошо? – спросила сестра еще тише, словно сама себе не верила.

Что ж, если ей предстояло лгать по умолчанию, лучше уж так. Изабелл ничего не ответила, лишь улыбнулась, словно у нее был какой-то секрет. Маргарет откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Похоже, таинственный взгляд Изабелл не удовлетворил ее.

– Ты и правда не намерена мне рассказать! – возмущенно воскликнула она.

Изабелл медленно покачала головой. Раньше она никогда не дразнила сестру и уж тем более не обманывала ее. Но это оказалось забавно.

Маргарет никогда не умела сердиться долго. Она поступила, как всегда – обняла сестру так крепко, словно хотела ее придушить.

– Я не могу дышать! – воскликнула Изабелл, отталкивая сестру.

Некоторое время Изабелл, смеясь, пыталась высвободиться из крепких объятий Маргарет и вздохнуть. Тут распахнулась дверь, и вошел Николас. Увидев женщин на диване, он остановился.

– Доброе утро, – весело проговорил он, как будто был полностью посвящен в детали их беседы, чего, конечно, быть не могло.

Увидев его лицо, Изабелл пришла в ужас. Она вскочила и тронула пальцем самую большую свежую рану на его скуле.

– Опять? Ты сделал это снова?

Николас пожал плечами и через плечо взглянул на Маргарет.

– Вы Маргарет, не так ли?

– Молчи, – сквозь зубы процедила Изабелл. Как он может допускать такое насилие над собой, к тому же по собственному желанию? Интересно, что еще он позволит с собой сделать? Эта мысль вызвала мысленные образы, о существовании которых Изабелл даже не подозревала, и она покраснела.

Тряхнув головой, она издала некий недовольный, совсем не герцогский звук, и решительно направилась к туалетному столику, где ее ждал носовой платок и тазик с водой – для утреннего умывания. Она опустила хлопковую ткань в воду и отжала ее.

– Да, я Маргарет, ваша светлость, – удивленно и, пожалуй, весело сказала Маргарет.

Неужели она не видит, что ее новый зять выглядит так, словно налетел лицом на гору? Или она это видит, но ее это не беспокоит?

В общем, или у ее сестры проблемы со зрением, или ее совершенно не беспокоит тот факт, что ее зять столкнулся с колотушкой, которую прачки используют для стирки белья. Причем лицом.

Изабелл поднесла мокрую тряпочку к его лицу и стала осторожно стирать кровь.

– Как ваши дела, Маргарет? Сестра много о вас рассказывала. Хотелось бы познакомиться с вами поближе.

Рука Изабелл замерла. Она несколько мгновений горящими глазами смотрела на супруга, потом повернула голову и взглянула на сестру, затем снова уставилась на мужа.

– Кажется, никто кроме меня не замечает, что ты истекаешь кровью в моей спальне. Быть может, мы на время оставим любезности, пока ты не залил кровью весь ковер?

– Не так уж сильно она течет, – отметила Маргарет. Она встала с дивана и вскоре остановилась за спиной сестры. – В этом месте хуже всего. – Она указала через плечо Изабелл на скулу пострадавшего, где вокруг раны появилась краснота и припухлость.

– Бывало хуже, – скрестив руки на груди, сообщил Николас.

– Могу себе представить, – пробормотала Изабелл, тщательно промывая кровоточащие ссадины.

– Что случилось? – спросила Маргарет. Она заглядывала через плечо Изабелл, и той не надо было даже оглядываться, чтобы знать: сестра стоит на цыпочках, ведь Изабелл ее намного выше.

– Я ударился, – с кривой усмешкой ответил Николас.

– Это я вижу. Вопрос в том, кто вас ударил… или об кого вы ударились? – Как обычно, сестра шла напролом. Ее неистребимое любопытство всегда одерживало верх над скромностью. Зато Изабелл никогда не позволяла себе проявлять любопытство и всегда оставалась благоразумной.

И куда это ее привело? Жена-девственница, мужу которой, судя по всему, нравится получать удары.

Николас пожал плечами.

– На самом деле, их было несколько. Первый успел только пару раз взмахнуть руками, прежде чем я отправил его в нокаут. Вторым был очень… корпулентный человек, но, судя по всему, непривычный к схватке с опытным бойцом. Я вывел его из равновесия, и он сразу рухнул. Это его работа. – Николас указал на раздувшуюся скулу. – Ну а последний… Последним был мой брат. – Он весело хмыкнул. – Похоже, Грифф считает, что, став герцогом, я должен перестать скандалить и все такое.

– Твой брат прав, – тихо проговорила Изабелл.

Николас прищурился на нее, но не успел ничего сказать, потому что в этот момент открылась дверь и в спальню вошла целая колонна слуг с нагруженными едой подносами. Слишком поздно Изабелл поняла, что на ней только ночная рубашка, и слуги не должны ее видеть в таком виде.

Николас, похоже, сообразил это быстрее, потому что он развернулся лицом к вошедшим и заслонил ее от нескромных взглядов.

Он был так высок… Изабелл часто ощущала себя красивой, поскольку действительно была таковой, но никогда не чувствовала себя маленькой и хрупкой. Но теперь, уткнувшись носом ему между лопаток, она почувствовала себя миниатюрной. Он придержал ее одной рукой, чтобы не высовывалась, и ее окутало тепло его тела.

Она втянула носом воздух и моментально оказалась во власти его запаха. От него пахло не так, как когда он сидел рядом с ней в постели, но запах не был неприятным. Или она не считала его неприятным, поскольку это был его запах.

От него пахло землей, усталостью и силой. И еще, конечно, потом.

Изабелл запах понравился. Ей хотелось прижаться к его спине, чтобы его запах проник в нее и стал ее запахом тоже.

– Ваша светлость, ваша светлость, миледи. – Дворецкий поклонился и, указав на низкий столик перед диваном, приказал слугам: – Ставьте подносы сюда.

Лакеи молча исполнили приказ. Комната наполнилась восхитительными ароматами. Изабелл почувствовала запах бекона, хлеба, кофе, шоколада и поняла, что умирает с голоду.

– Что-нибудь еще? – спросил дворецкий, глядя то на Николаса, то на выглядывающую из-за его спины Изабелл.

– Нет, этого достаточно, – ответила Маргарет. Изабелл почувствовала, как дрогнули плечи мужа, словно он с трудом сдерживал смех. А ей захотелось дать сестре пинка.

– Спасибо, э-э-э… – Николас склонил голову набок. – Я забыл, как тебя зовут.

– Реннинг, ваша светлость. – Дворецкий снова поклонился.

– Да, разумеется, Реннинг. Больше ничего не надо. Спасибо, Реннинг.

Слуги вышли так же тихо, как вошли. Николас опустил руку, больше не удерживая ее, и Изабелл сразу почувствовала себя обделенной.

Маргарет уже сняла крышки с тарелок и махнула сестре кусочком хрустящего бекона.

– Спасибо, конечно, за все это, но я должна бежать. Я сказала графине, что иду вернуть книгу в библиотеку. Меня, конечно, никто не будет искать, но не хочу, чтобы она обратила внимание на мое долгое отсутствие.

– Рад был увидеть вас снова, леди Маргарет, – сказал Николас. Его голос был искренним и веселым. – Прошу вас, приходите к нам в любое время.

Изабелл была искренне благодарна мужу за эти слова.

– Да, кстати, граф и графиня собираются навестить вас сегодня во второй половине дня. Я решила, что лучше вас предупредить.

– Спасибо. – Изабелл пришлось сделать над собой усилие, чтобы ее голос прозвучал бесстрастно. Чудесно. Ей придется столкнуться с ними лицом к лицу. А ведь она еще так и не стала настоящей женой этого красивого мужчины, от которого исходил такой притягательный и совершенно неподобающий герцогу запах. Хотя он, вероятно, примет ванну, так что ничего страшного. А родители станут за вежливыми фразами прятать недовольство – они всегда находят, чем быть недовольными.

А вдруг ее мать узнает, что на самом деле… Изабелл стало трудно дышать.

Нет, этого нельзя допустить. Изабелл понимала, что должна сделать все, чтобы все выглядело так, как если бы она была нормальной женой и нормальной герцогиней. Мать ни за что не должна узнать правду.

Изабелл ни секунды не сомневалась, что узнай ее родители правду, они найдут способ обратить и без того нелегкую ситуацию себе на пользу. А ей уже сейчас герцог нравился намного больше, чем ее родители.

Она считала себя опытной актрисой, умело делающей вид, что ее интересуют вещи, которые ей нисколько не интересны, притворяющейся, что она нисколько не нервничает, когда у нее внутри все дрожит. Она сумеет обмануть родителей. Иначе и быть не может.

– Значит, увидимся позже. Рада была встретиться с вами, ваша светлость. – Маргарет чмокнула Изабелл в щеку, сделала реверанс Николасу, схватила еще кусочек бекона и выбежала за дверь.

Изабелл тяжело вздохнула. Она осталась наедине с мужем, если не считать компанией изобилие еды. И Николас по непонятной причине опять позволил себя избить и, похоже, не горит желанием сделать их брак настоящим. Этот факт ей постепенно переставал нравиться.

– Николас, нам надо поговорить.

Из неопубликованного романа с продолжением

Повелительницы Тайн

– Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал. – Джейн повернулась к нему и увидела, что обычное мрачное выражение его лица немного смягчилось. Неужели она сделала это?

– О чем идет речь, принцесса?

– Я хочу, чтобы ты мне доверял. Полностью.

Он несколько минут пристально смотрел на нее, потом кивнул.

– Я доверяю тебе.

– Я хочу иметь возможность уйти. – Она вздернула голову, развернулась на каблуках и вышла из комнаты.

А он остался один.

Принцесса и негодяй