Уилкс увидел вошедшего в грузовой отсек человека, но разобрать, кто это, не смог – освещение ангара было тусклым, а резервные огни корабля ненамного ярче. Человек оглянулся.

– Сюда, – сказал Уилкс.

Человек напрягся, рука скользнула по бедру к пистолету, но замерла. Он выпрямился, затем подошел ближе.

– Я так и думал, что это вы, – сказал Уилкс.

Это был Пауэлл.

– Что вы?.. – начал было Уилкс.

Майор предупредительно махнул рукой. Уилкс заткнулся. Он заметил, как майор вытащил из-за пояса какой-то электронный прибор и коснулся кнопки на нем. На маленькой черной пластиковой коробочке загорелся зеленый огонек.

– Все чисто.

– У стен есть уши? – уточнил Уилкс.

– А у потолка – глаза. Везде на базе, но не здесь. Еще несколько дней, и на этот корабль тоже установят жучки.

– Спирс?

– Он стал параноиком, с тех пор как появились эти твари. Мечется, как паук на горячей сковородке, сами видите.

– Да, я понял.

– Он живет только ради своего плана освобождения Земли, хочет стать героем тысячелетия. Ему мерещится, что все хотят убрать его. Он проверяет приборами, не отравлена ли пища, и все равно дает дневальному попробовать ее первым; он во всем видит заговор. В нормальные времена мозгоправы выстроились бы в очередь, чтобы написать о нем книгу.

– В нормальные времена, – вздохнул Уилкс. – Как давно это было!

Пауэлл кивнул:

– Да, – помолчал, вздохнул, будто собираясь с мыслями. – Может быть, наш биологический вид проиграл в эволюционной борьбе. Может, единственное, в чем нуждается человечество, это и есть патологический убийца-психопат, готовый связаться с чужими, – он покачал головой.

– Но вы не верите в это, – сказал Уилкс.

– Нет. Это будет шаг назад, возвращение в пещеры. Мы все-таки выше этого. Мы достигли цивилизации, добрались до звезд. Мы не можем вернуться.

– Я не защищаю Спирса, но разговоры о подобных вещах не слишком полезны.

– Я это понимаю. Но королевы умны. Они могут общаться, мы видели это здесь. Наша королева стала сотрудничать с нами уже после нескольких «разговоров». Они хотят того же, чего и мы: жить и процветать.

– Если вы проповедуете братство по жизни, майор, вы зря тратите время. Я видел, как эти ублюдки убивают моих друзей. Я был на Земле как раз перед тем, как они выжгли ее большую часть, многих сжирая заживо.

– Я знаю, знаю. Я не говорю, что мы должны обниматься с чужими и улыбаться им. Делить мир с чужими – вещь малоприятная, ибо они слишком похожи на нас, какими мы были миллион лет назад. Слишком эгоцентричны для того, чтобы думать еще о какой-то форме жизни на планете, кроме своей собственной. Нет, я не предлагаю ничего подобного. Но мы должны быть разумными, цивилизованными. Война – это глупо, а уничтожение целого вида – просто варварство.

– Забавно слышать подобное от колониального морпеха.

– Не все военные – убийцы, капрал. И не все офицеры – автоматически дикие дебилы.

– Можете продолжать меня дурачить, – сказал Уилкс, но его собеседник только ухмыльнулся. Пауэлл был порядочным человеком, который явно пытался сделать что-то здесь, на базе. Уилкс еще не знал точно, что конкретно, но был готов это выяснить.

– Они ведь не взорвали ее, не знаете?

– Что?

– Земля. Не взорвалась? Никакого глобального атомного взрыва, ничего, кроме тактических боев в соответствии с нашими нуждами?

– Возможно, шарик остался в целости лишь потому, что ваши «дружественные соседи» чужие сожрали того парня, который собирался нажать на кнопку?

Пауэлл пожал плечами.

– Окей, допустим. И что с того, майор? Зачем вы говорите мне все это, рискуя своей собственной задницей?

Пауэлл кивнул и глубоко вздохнул.

Оборудование, обеспечивающее атмосферу на планетоиде, не предназначалось для производства такого количества азотно-кислородной смеси, которого было бы достаточно для дыхания большого количества людей – разве что те ползали бы на дне глубоких кратеров. Правда, планетоид был достаточно велик, чтобы удерживать какое-то количество газов своей слабенькой гравитацией, но все же термин «землеобразный» звучал в данном случае, мягко говоря, не точно. Людям все-таки нужно побольше воздуха, чем моли или даже каким-нибудь там диким собакам из прерий.

Колония была организована здесь потому, что на планетоиде оказалось несметное количество подземных каверн, которые можно было наглухо перекрыть, наполнить воздухом и использовать в качестве убежищ или выращивания достаточного количества продовольственных культур, необходимых для поддержания постоянной численности населения. Когда этот крошечный мир перешел на самообеспечение, каверны стали служить множеству других целей: теперь там находились военные базы, шахты, тюрьма, побег из которой невозможен. И именно для этих целей использовался воздух, скопившийся в них. А тот, что производился специальным оборудованием, использовался только для вентиляции.

Украденный краулер приблизился к одной из таких каверн. Остановился. Тройка дезертиров уже четверо суток сидела в небольшом корабле без ванной и запаса продуктов.

– Мы сделали это! – сказал Ринас.

– Мы оторвались, – добавил Магрудер.

Питерсон, пилотирующий краулер, молча покусывал губы.

– Радио по-прежнему молчит. Ничего, кроме позывных Третьей базы, – хмыкнул Ринас. – Спирс, должно быть, объявил военное положение, а отсутствие сигналов – знак того, что кто-то наложил в штаны.

– Да, – кивнул Питерсон, – но должны же нас заметить какие-нибудь микрокамеры, доплеры или еще что-то в этом роде!

– Это не то место, куда ходят на пикник, да, придурок? Они все под землей.

Питерсон посмотрел на Ринаса так, будто собирался встать и врезать ему со всего размаху.

– Забудь, – отмахнулся Магрудер. – Мы сделали это, вот что важно. Спирс даже не искал в этом направлении, никакого хвоста. Мы свободны.

– Лучше поскорее убраться с открытой местности, – сказал Питерсон. – Да и угнать межпланетный корабль там проще.

– Так чего ты ждешь? – спросил Ринас. – Поехали!

Краулер двинулся вперед.

В трюме «Американца» Пауэлл продолжал рассказывать:

– Он кормит подопытные образцы всеми химикатами, которые, по словам ученых, могут оказывать на этих тварей какое-то действие. Мы не знаем, работает это или нет. Химический состав тела этих существ поражает.

Уилкс неосознанно коснулся шрама на лице. Поняв, что он делает, капрал опустил руку и сказал:

– Да, я заметил. Кислотная кровь, вероятно, разлагает все ваши препараты.

– Мы проводили некоторые опыты в различных условиях, в том числе и с участием королевы. Кажется, ее не особенно волнует судьба отдельных трутней – мы убивали их, но никакой реакции не замечали. Однако малейшая угроза уничтожения хотя бы одного яйца заставляет ее нервничать.

– Принеси палку, или мы убьем зародышей?

– Да, вроде того. Кажется, это работает. А королева управляет трутнями – мы не знаем как, возможно что-то вроде телепатической связи или низкочастотных радиоволн. Мы… Словом, мы помещали живого человека в комнату, кишащую трутнями, давали ему яйцо и паяльную лампу, которой он мог повредить его. Королева видела это, и ни один чужой не притронулся к человеку.

– Господи, вы хладнокровные ублюдки.

– Это была не моя идея, Уилкс. Здесь всем заправляет Спирс.

– Почему его никто не пристрелил? Или не засунул гранату в унитаз?

– У него тоже есть сторонники. И, как я сказал, он очень осторожен.

Уилкс покачал головой:

– Он вам доверяет?

– Не очень.

– Но вы могли бы избавиться от него и стать командиром.

– Я уже говорил, что я не убийца.

– Да. Продолжайте.

Пауэлл продолжил.

Билли сидела в отведенной для нее комнатке размером не больше сортира, куда помещались только кровать, стул, душ с раковиной и туалет, врезанные в одну из стен. Она только что закончила приводить себя в порядок. Девушка боялась ложиться спать, но она очень устала и знала, что скоро вырубится. Один из медиков, с которыми она разговаривала, дал ей таблетки, сказав, что они должны помочь. Она была не единственной, кто видел кошмары, как оказалось.

Она смотрела на себя в маленькое зеркало над раковиной, недоумевая, кто эта истощенная женщина с пустым взглядом.

– Билли?

Она обернулась. Митч…

Они восстановили его, но сделали это не самым лучшим образом. Верхнюю половину поместили на каркас, закрепив его бретельками на плечах и широким поясом поперек груди и талии. Там, где заканчивалось тело, начиналась платформа с двумя гидравлическими распорками и поршнями из нержавеющей стали и пластика, которые оканчивались овальными лапами, не имеющими ничего общего с человеческими ногами. Они даже не потрудились соблюсти пропорции – Митч стал на восемнадцать-двадцать сантиметров короче, чем был прежде, и потому его кисти болтались теперь около металлических коленей. В воображении Билли мелькнул образ человека, лишенного плоти от талии до пальцев на ногах, с хромированным и увешанным проводами скелетом.

– Вот так, – сказал он. – Как думаешь, это я?

Шутка попала в цель и разбила ей сердце, чего он и добивался. Но если он решил развеселить ее таким образом, что же, она даст ему шанс.

– Я думаю, умный торговый агент предложил бы тебе пойти манекенщиком. Ты мог бы стать супермоделью года.

Наступила слишком долгая пауза. Наконец, он ее нарушил:

– У них нет оборудования для ремонта андроидов, так что это лучшее, что они могли сделать, – еще одно напряженное мгновение, паутина, сплетенная из шелка времени, медленно колыхалась, словно насекомые в замедленной съемке. – С тобой все в порядке?

– Если ты ставишь вопрос так, то нет. Мой родной мир лежит в руинах, моя личная жизнь в дерьме, я застряла на военной базе с парнем, который думает, что он сможет держать монстров в конуре, как домашних питомцев. Галактика катится в ад на катафалке, Митч, или ты не заметил? – она отвернулась, чтобы не смотреть на него.

– Прости.

– За что? Ты не виноват ни в чем, кроме моей личной жизни. В космическом масштабе это не так уж и много, во всяком случае. Забудь.

– Билли…

– Что, Митч? – она обернулась и смерила его взглядом. – Что ты собираешься делать? Или техники скрыли одну маленькую деталь в этой штуке? – она указала на экзоскелет. – Накачать ее, и будет стоять всю ночь?

Он заморгал. Поднял руку в протестующем жесте, но уронил ее. Покачал головой. Повернулся и пошел прочь. Тихое шипение гидравлики постепенно затихло, как и скрип искусственных ног.

Билли вздохнула и зарыдала. О, боже. Она перешла черту. Перепрыгнула, как будто перелетела на ракете. Она хотела причинить ему боль, и она это сделала. Видимо андроида никогда не учили, как бороться с эмоциями, а она ударила его ниже пояса, задела за живое. О, боже. Как она могла так поступить?

«Как, – из глубин сознания Билли возник слабенький голос. – Как он смел заниматься со мной любовью, как смел позволить влюбиться в себя, не сказав, что он андроид?»

И чей грех здесь больше?

Билли не запивая проглотила таблетку, которую ей дал медик, и завалилась на кровать. Подсунула под голову плоскую и жесткую подушку. Жизнь так несправедлива. Какая оригинальная мысль…

Когда краулер оказался в доке, три морпеха быстро вышли в шлюзовый отсек. Все трое были здорово на взводе. Замки оказались закодированы, но какие-то сердобольные обитатели нацарапали соответствующие цифры прямо на кодовой панели.

– Иисусе, сколько гребаных замков! – выругался Ринас.

– Похоже, они не любят никого выпускать отсюда, – Магрудер нажал на кнопки кода.

Внутренний замок открылся, и трое дезертиров вошли внутрь. Как только дверь за ними закрылась, они сняли шлемы.

– Думаю, к гостям, машущим оружием, они не очень-то хорошо отнесутся, – сказал Питерсон.

– Так-то да, но пока мы не знаем, куда ведет эта труба, я буду чувствовать себя лучше с пушкой в руках, – Ринас поднял карабин. Один вооруженный морпех стоил по меньшей мере тридцати безоружных местных фермеров.

– Если по нам откроют огонь, переходим к плану «Б» – звездолет, – предупредил Магрудер.

– Эта посудина сможет долететь куда-то еще?

– Но ведь местные же его используют, правда?

– Да, но кто поведет его? Только не ты, – подал голос Ринас.

– Кто-то из тех, кто уже летал на нем, – сказал Магрудер. – А уж мы сделаем им очень выгодное предложение. – Он похлопал ладонью по карабину. Питерсон заржал.

Они шли по широкому темному коридору с высокими потолками. Освещение практически отсутствовало.

– Жутковато здесь, – сказал Питерсон. – И жарче, чем в заднице у дьявола.

– Побочный эффект газовых генераторов, – пояснил Магрудер.

– Где ты научился разбираться в этом дерьме? – спросил Ринас.

Шаги идущих морпехов эхом раздавались по коридору.

– Есть тут хоть один гребаный человек? – произнес Питерсон.

– Может, у них вечеринка, – усмехнулся Ринас. – Оргия. Я бы сейчас и сам трахнул какую-нибудь маленькую кошечку.

– Маленькую, это ты точно подметил. Ты бы и мышку не осилил.

– Да пошел ты!

– А что, я не прав? Как я слышал, ты даже отлить без микроскопа не ходишь.

Питерсон заржал, и Магрудер сам рассмеялся своей шутке. Судя по этой шутливой перебранке, они чувствовали себя лучше. Дезертиры добрались до безопасного места, и генерал их не поймал. Если гражданские откажутся сотрудничать, к черту их. Морпехи могут украсть их транспорт и полным ходом умчаться к другим мирам.

– Что это там на стенке? – спросил Питерсон.

– Что? Где?

Ринас ткнул карабином чуть повыше плеча Магрудера:

– Здесь, слева.

Морпехи посмотрели на стену.

– Почему здесь так темно? Иисусе, это похоже на могилу.

Магрудер вытащил свой фонарик и направил его на стену.

В круге света, испускаемого галогеновой лампой, проявился изогнутый и ребристый, похожий на сплющенные петли кишечника, сероватый налет на стене.

– Может, какой-то барельеф? – предположил Ринас.

– Ох, черт-черт-черт!

Ринас и Магрудер посмотрели на Питерсона.

– Что? – спросил Магрудер.

– Я уже видел это дерьмо!

– И что?

– Когда я дежурил у отсека королевы.

– Какого дьявола ты имеешь в виду? – поинтересовался Ринас.

– У отсека гребаной королевы. Это дерьмо там по всему помещению.

Магрудер посветил фонариком вдоль стены. Налет покрывал всю стену от пола до потолка.

– Ааа!

Ринас и Магрудер повернулись, ткнув карабином в третьего дезертира.

– Что?!

Питерсон стер с лица какую-то склизкую жижу.

– Что это за чертовщина? – спросил Ринас.

Питерсон посмотрел на потолок.

Ринас и Магрудер тоже.