В общем, Клод чувствовал себя очень довольным, но это новообретенное чувство благополучия исчезло, когда он увидел труп Реола. Обезглавленное тело рыцаря Грааля лежало на каменном алтаре посреди площади перед цитаделью, окруженном цветами и свечами. Сотни скорбящих бретонских дворян проходили мимо алтаря, отдавая последнюю дань уважения святому паладину. Клод молча присоединился к толпе крестьян, ожидавших в стороне.

Ему пришлось ждать шесть часов. Суровые стражники удерживали толпу крестьян на расстоянии двадцати шагов, но наконец очередь начала двигаться. Однако простолюдинам не позволялось подходить к телу святого паладина ближе чем на десять ярдов, и Клод раздраженно топнул ногой - он надеялся утащить какую-нибудь святую реликвию с тела рыцаря Грааля, на случай если волшебная сила обрывка плаща Реола уже кончилась. В рукаве он держал наготове нож, надеясь, если получится, отрезать палец.

Клод разочарованно надул губы, привстав на цыпочки, чтобы разглядеть труп. Вокруг алтаря стояло слишком много стражников, чтобы была хоть какая-то надежда прокрасться мимо них и утащить реликвию. Придется подождать, пока рыцаря Грааля похоронят. Клоду уже приходилось быть грабителем могил, и он не побрезговал бы осквернить один из садов Морра еще раз.

Он уже собирался уйти, когда вдруг услышал голос:

- Задержите этого крестьянина! Да, этого!

Чья-то рука схватила Клода за шиворот и оттащила назад.

- Этот мерзавец что-то украл у вас, мой лорд? - спросил стражник, схвативший Клода, и крестьянин увидел, что к ним подходит молодой рыцарь.

Клод сразу узнал лорда Гарамона и шепотом выругался. Он уже сталкивался с этим рыцарем несколько раз за последний год. Однажды он едва сумел избежать повешения за браконьерство во владениях Гарамона, а спустя некоторое время был даже нанят, чтобы убить этого рыцаря. После этого Клод тоже едва спасся. Он опустил голову как можно ниже, молясь Реолу, чтобы лорд Гарамон его не узнал, иначе болтаться ему в петле.

- Отпусти его, - приказал рыцарь, и стражник повиновался, не упустив, однако, случая отвесить Клоду подзатыльник. Крестьянин бросил на ратника злобный взгляд.

- Я тебя где-то видел, да? - спросил лорд Гарамон, прищурив глаза.

- Вряд ли, мой лорд, - промямлил Клод, опустив глаза.

- Нет, я тебя знаю. Ты один из пилигримов Реола, так?

- Э… - только и смог сказать Клод, не зная, что лучше ответить.

- Отвечай на вопрос, скотина! - пролаял стражник, влепив Клоду еще один крепкий подзатыльник.

- Хватит, стражник, - резко произнес рыцарь.

- Простите, мой лорд, - пробурчал ратник, свирепо посмотрев на Клода, словно получил выговор по его вине.

- Так ты был одним из пилигримов Реола? - повторил вопрос рыцарь.

- Да, мой лорд, - ответил Клод наконец.

- И что ты будешь делать сейчас? - спросил рыцарь, и Клод напрягся.

Это был опасный вопрос. Клод облизал губы, пытаясь придумать ответ, который не привел бы его на дыбу и виселицу. Каждый крестьянин в Бретонии принадлежал какому-либо лорду. Они были прикреплены к земельным владениям лорда и без его разрешения не могли и нужду справить. Те из крестьян, кто отправлялся в паломничество, становясь пилигримом, могли обладать немного большей свободой. Но так как святой покровитель Клода был теперь всего лишь кормом для червей, Клод не имел больше права претендовать на паломничество. И если бы стало известно, что Клод убежал от своего господина, беглого крестьянина могли выпороть, кастрировать и повесить гнить в клетке на стене замка.

- Я… э… - выдавил он.

- Думаю, он просто дурак, мой лорд, - сказал стражник, но быстро заткнулся, когда рыцарь недовольно посмотрел на него.

Прежде чем Клод успел придумать подходящий ответ, рыцарь снова заговорил.

- Ты умеешь готовить? - спросил он.

Клод моргнул, удивленный вопросом, и быстро закивал головой.

- А чистить доспехи?

Клод снова энергично закивал.

- Хорошо. Если ты не служишь больше никакому лорду, я предлагаю тебе службу, - сказал лорд Гарамон. - Из уважения к твоему покойному покровителю, да благословит его душу Владычица. Ты будешь моим слугой. Согласен?

Клод опять с энтузиазмом закивал головой и крепко сжал в руке обрывок плаща Реола. Снова святой рыцарь Грааля помог ему. Все было не так уж плохо.

- Калар, - позвал Бертелис, протолкнувшись сквозь толпу. Глаза младшего сына Гарамона покраснели, его губы дрожали.

- Я… я очень сожалею, - сказал он не в силах смотреть Калару в глаза. - Это был несчастный случай. Я не хотел…

Калар холодно посмотрел на него.

- Ты убил ее, - обвиняюще сказал он.

- Брат, пожалуйста… - прошептал Бертелис, лицо которого выражало страдание.

Голос Калара, лишенный эмоций, прервал его.

- С этого дня у меня больше нет брата, - сказал Калар. Повернувшись спиной к Бертелису, он ушел. За ним косолапо бежал горбатый крестьянин.

ЭПИЛОГ

Калар мрачно взирал на два тела, повешенных на стенах замка Гарамон: предатель и ведьма.

Три месяца назад, в Леонуа, после гибели Реола, Калар пришел к постели своего умирающего кузена Тассило. Он был потрясен - и разочарован - узнав, что умирающий рыцарь участвовал в заговоре против него, и Тассило умолял о прощении. На смертном одре он покаялся, от кого исходил приказ убить Калара.

Калар холодно посмотрел на труп старого гофмейстера Фолькара, покачивавшийся в петле на ветру.

В действительности он был удивлен, что организатором заговора оказался Фолькар, потому что Калар подозревал леди Кэлисс, мать Бертелиса. Калар ощутил секундное чувство вины за то, как он обошелся с Бертелисом, но подавил в себе это чувство. С тех пор, как он вернулся в Гарамон, леди Кэлисс закрылась в своих покоях, что вполне устраивало Калара.

Даже если она не убийца, все равно она ядовитая гадина, и Калар не хотел даже смотреть на нее.

Ведьма оказалась внезапной находкой. Ее извлекли из глубокой темницы замка Гарамон по приказу Калара, и он потрясенно понял, что узнает ее. Не по внешности - он был уверен, что никогда раньше не видел эту дряхлую старуху. Нет, по ее исполненному ненависти взгляду - и Калар понял, что и она узнала его.

Он приказал немедленно вырезать ей язык, и не чувствовал себя спокойно, пока не увидел, что она перестала дергаться в петле.

- Снять ведьму, - велел Калар. - И сжечь.

Горбатый слуга кивнул.

- А второго? - спросил он.

- Пусть висит в назидание всем предателям, - произнес Калар.

Поклонившись, горбун ушел. Калар, лорд-кастелян Гарамона, повернулся и зашагал по залам и коридорам своего замка. Слуги и крепостные кланялись, когда он проходил мимо. Он поднялся по лестнице, громко стуча каблуками по ступеням, и прошел по коридорам, увешанным портретами прежних владетелей замка Гарамон.

Он прошествовал на балкон, выходивший на восток. Ярко светило утреннее солнце, на небе не было ни облачка.

Здесь, на солнце, был накрыт стол для завтрака, за которым уже сидели его гости.

Барон Монкадас, пустые глазницы которого закрывала шелковая повязка, фыркал в тарелку, несомненно, услышав какую-то шутку Орландо, юного родственника Калара. Напротив мальчика сидела племянница Монкадаса леди Жозефина. Она приветливо улыбнулась Калару, когда он подошел к столу.

Услышав шаги Калара, Монкадас повернул голову в его сторону.

- Это ты, мальчик мой? - пробасил барон. Калар слегка встряхнул головой и на его лице появилось подобие улыбки.

- Я уже такой же мальчик, как вы - Фея-Чародейка, - ответил Калар.

- Ха, - Монкадас махнул рукой. - Когда доживешь до моих лет, все кто младше тебя, будут казаться тебе молодыми. Составишь нам компанию за завтраком?

- Нет, - сказал Калар, и увидел разочарование на лице Жозефины. Калар ощутил глубокое сожаление. Ему действительно была небезразлична эта девушка, и если бы его сердце не было настолько ожесточено страданием, он полагал, что полюбил бы ее. Она была бы прекрасной супругой, но ему уже был уготован иной путь.

- Значит, ты все-таки твердо решил? - спросил барон, из голоса которого исчезло все веселье.

- Да, - ответил Калар.

Он повернулся к своему троюродному племяннику. Орландо заметно помрачнел. Калар понял, что мальчик не хочет, чтобы он уходил.

Калар положил клинок Гарамона в ножнах на стол перед семилетним Орландо.

- До того дня, пока я не вернусь с победой, вы назначаетесь кастеляном Гарамона, юный лорд-рыцарь, - произнес Калар.

Никто ничего не сказал. Да и говорить уже было нечего. Калар поклонился и ушел.

Он ощутил, что на сердце давно не было так легко. Словно с его плеч сняли тяжкое бремя. Он знал, что оставляет свои владения в надежных руках. Барон Монкадас обещал, что останется с Орландо и будет от его имени управлять кастелянством, пока мальчик не достигнет совершеннолетия или пока не вернется Калар.

Твердым шагом он шел по коридорам замка Гарамон - его дома, который он вот-вот покинет, а надолго ли - знает одна Владычица. Вполне возможно, Калару больше никогда не будет суждено увидеть залы родного замка, но даже эта мысль не ослабила его дух.

Ускорив шаг, Калар направился в маленькую часовню Владычицы на нижнем этаже замка. Перед входом в часовню стояло его копье, и Калар взял его в руки, прежде чем войти в скромную часовню его семьи, где молились многие поколения рода Гарамон.

Войдя в часовню, он благоговейно положил копье на алтарь. Горели сотни свечей, наполняя часовню безмятежным светом. Встав на колени перед алтарем, Калар склонил голову.

- Владычица доблести и славы, - начал он, произнося ритуальную клятву приглушенным почтительным голосом. - Я возлагаю мое копье, символ долга, на Твой алтарь. Я оставляю тех, кого любил. Я оставляю все, и беру с собой в путь лишь оружие. Ни одно препятствие не остановит меня. Ни одна просьба о защите не будет мной отвергнута. Луна не застанет меня дважды в одном месте, дабы не сочла Ты меня нерадивым. Я отдаю свое тело, сердце и душу Тебе, о Владычица, и буду искать Тебя, где бы Ты ни была. Это моя Клятва Поиска, и я приношу ее Тебе, Владычица милосердия, и молю покарать меня, если я окажусь недостойным.

Калар почувствовал, как дух Владычицы наполняет его внутренним теплом, и понял, что принял правильное решение.

Это был единственный путь, которым он мог доказать свою чистоту - другим рыцарям и самому себе. Это был единственный путь освободиться от снова и снова повторявшегося кошмара Зеленого Рыцаря. Пришла пора встретиться со своим страхом, сразиться с ним и победить.

Пришло время принять Клятву Поиска, и не знать покоя, пока не удостоится он того, чтобы посетила его сама Владычица и предложила испить из святого Грааля. У многих рыцарей путешествие в Поиске заняло десятилетия, и большинство их погибло, так и не добившись цели.

Из тех же рыцарей, которые преуспели в своем Поиске, многие умерли, испив из Грааля. Лишь самые чистые сердцем, не несущие в себе ни капли скверны, могли выжить, испив божественный нектар.

Калар улыбнулся. Он отправлялся в Долгое Путешествие; теперь он был Рыцарем В Поиске.

Была уже почти полночь, и Бертелис съежился у потрескивающего костра, замерзший и промокший до нитки. Он сидел среди темных развалин. Когда-то это была часовня Грааля, но она уже давно была заброшена и разрушалась под натиском природы и стихий, а ее осыпающиеся стены заросли плющом и мхом.

Младший сын Гарамона поднял голову, услышав топот копыт по дороге, и увидел, как сквозь дождь к нему приближается на коне рыцарь в белом плаще. Когда рыцарь подъехал ближе, Бертелис увидел его герб: заметную черную лилию. Его челюсть отвисла от изумления. Это был никто иной как Меровех из Арлона, тот самый рыцарь-альбинос, который победил Бертелиса на турнире перед вторжением норсканцев. Бертелис встал, чтобы поприветствовать знаменитого фехтовальщика, смутившись своего жалкого положения.

- Эй, на биваке! - позвал Меровех, подъехав на расстояние двадцати шагов. - Можно подойти к вашему костру?

- Прошу, мой лорд, - отозвался Бертелис.

Рыцарь, натянув поводья, посмотрел на младшего сына Гарамона и поднял забрало своего шлема, открыв лицо, белое, словно снег.

- Бертелис, не так ли? - спросил Меровех, разглядев его герб.

- Это честь, что вы помните меня, лорд Меровех, - ответил Бертелис, поклонившись.

- Я же говорил, что мы еще встретимся, - сказал Меровех. - Ваше фехтовальное искусство произвело на меня сильное впечатление. У вас хороший потенциал.

- Боюсь, что мое скромное умение выглядит весьма бледно по сравнению с вашим искусством, мой лорд, - вздохнул Бертелис.

- Ах, всему можно научиться, - Меровех улыбнулся, демонстрируя острые клыки. - А я очень хороший учитель.