Норсканец пошатнулся и опустился на одно колено, его лицо было искажено болью. Кровь лилась из страшной раны в животе, словно водопад. Огромные топоры выпали из ослабевших пальцев варвара, его голова поникла. Под ним натекла целая лужа крови, растопившей снег.

Сияющий меч Реола все еще торчал из живота норсканца, кровь, лившаяся из раны, шипела, словно клинок был раскален. Калар затаил дыхание, ожидая, что варвар сейчас рухнет, и понимал, что видит смерть одного из самых грозных врагов Бретонии.

Реол, шатаясь, поднялся с земли, явно нетвердо стоя на ногах, и повернулся, чтобы наблюдать за смертью норсканца. Шлем рыцаря Грааля был смят ударом кулака варвара. Реол сорвал шлем и отбросил его, встряхнув головой. На его губах была видна кровь, и он вытер ее тыльной стороной руки.

Вид этой крови наполнил Калара тревогой. Казалось, она возвращает святого рыцаря Грааля с небес на землю, подчеркивая его смертность и заставляя его выглядеть таким же уязвимым, как любой человек. Калар всегда считал Реола неким вечным святым Владычицы, нестареющим и бессмертным, не думая, что это человек из плоти и крови, которого можно убить, так же, как любого другого.

И все же Реол победил могучего врага. Калар подумал, есть ли в мире живое существо, способное одолеть святого паладина? В это мгновение казалось, что нет. Только божество могло бы превзойти его.

Внезапно глаза Калара расширились в ужасе, и радостные крики, раздававшиеся со стен цитадели, сменились пугающей тишиной.

Отрицая смерть, норсканец вырвал шипящий клинок из своего тела и бросил на землю.

Поток крови, хлеставший из раны в животе, превратился в тонкую струйку, а потом совсем прекратился. Калар потрясенно покачал головой, глядя, как огромный варвар встает на ноги, вопреки власти Морра, вопреки всему разумному.

Ни один человек не смог бы стоять на ногах после такой ужасной раны или потеряв так много крови.

Норсканец подобрал с земли свои топоры и, расправив плечи, покрутил шеей, словно всего лишь разминался, а не получил смертельную рану. После этого он сделал глубокий вдох, и Калар почувствовал, как по его коже бегут мурашки. Казалось, здесь присутствуют некие сверхъестественные силы, которые были выше его понимания. Потом норсканец выдохнул, исторгнув из легких облако черного дыма. Глаза варвара с ледяной напряженностью устремили взгляд на Реола, вождь ухмыльнулся хищной улыбкой, белые зубы резко выделялись на багровом лице. Калар почувствовал, что его кровь стынет в жилах от ужаса.

Неужели норсканец вовсе не человек, а бессмертный демон в человеческом облике? Неужели Реол оказался вовлечен в битву с существом, которое невозможно убить?

Норсканец крутанул топоры в руках. Лезвия в виде волчьих голов взвыли, превращаясь в сверкающие дуги. Казалось, сам воздух кричал от боли, когда они рассекали его.

- Он не может проиграть, - произнес Калар. - Не может…

- Он не проиграет, - подтвердил Бертелис, но Калару показалось, что в голосе брата звучит сомнение.

Рыцарь Грааля и дьявольский варвар стояли, каждый устремил на противника взгляд, полный ненависти. Но один был вооружен, другой нет. Меч Реола, священный Дюрендиаль, лежал на снегу перед лордом Хаоса, сияя яростным светом, словно реагируя на присутствие заклятого врага.

Изумленный ропот раздался на стенах, когда норсканец ударом ноги бросил меч Реолу. Бертелис удивленно улыбнулся, а Калар моргнул, не веря глазам своим. Он был потрясен столь благородным жестом со стороны проклятого варвара и убийцы детей.

Огромный норсканец жестом предложил Реолу подобрать меч и продолжать бой. Реол мгновение смотрел на свой святой клинок, и опустился на колени, чтобы подобрать его. Повернув меч в руках, и держа его острием вниз, подобно кинжалу, Реол прижался лбом к рукояти, закрыв глаза, и прошептал молитву Владычице. Норсканец шагал вперед и назад, словно зверь в клетке, ему явно не терпелось снова вступить в бой, но он великодушно позволил противнику закончить молитву.

Мгновение спустя Реол открыл глаза, в них сиял белый святой огонь, яростный и напряженный. Рыцарь Грааля отсалютовал клинком, оставившим в воздухе слабое свечение, и кивнул норсканцу. Вождь варваров прекратил беспокойно шагать туда-сюда и направился к рыцарю Грааля, топоры в его руках, казалось, изнывали от нетерпения.

Бойцы снова столкнулись, зазвенев оружием, обмениваясь ударами с такой скоростью и мастерством, что невозможно было уследить за ними.

Калар заметил, что перестал дышать - настолько он был поглощен схваткой между этими необыкновенными воинами. Он знал, что никогда в жизни больше не увидит ничего подобного. Каждый из бойцов был чемпионом, которые появляются едва ли раз в столетие, и подвиги обоих, несомненно, будут долго помнить будущие поколения.

Реол старался обойти своего более крупного противника, каждое движение рыцаря Грааля было идеально сбалансировано, его сияющий клинок сверкал, как молния, отражая свирепые атаки норсканца. Они сражались еще несколько долгих минут, каждый стремился нанести смертельный удар, и каждый не уступал в мастерстве другому, и лишь несколько ударов попали в цель, и ни один из них не был смертельным.

После серии жестоких ударов они разошлись на шаг назад, оба противника тяжело дышали. Норсканец истекал кровью из дюжины ран, куски доспехов свисали с его тела. У Реола шла кровь из раны на лбу, куда он получил скользящий удар, его броня была пробита в двух местах, кровь сочилась из ран в бедре и плече.

Но ни один воин не намеревался уступать, и спустя лишь несколько мгновений отдыха они снова бросились в бой, рыча от усилий, когда их оружие скрестилось.

Норсканец, зарычав, обрушил на Реола сверху мощный удар одного топора, намереваясь разрубить противника надвое. Рыцарь Грааля, держа меч двуручной хваткой, круговым движением парировал, и топор, скользнув по клинку Дюрендиаля, врезался в заледеневшую землю. Второй топор варвара со свистом рассек воздух, этот удар был направлен в бедро Реола, и Калар напрягся.

Ловко повернув запястья, Реол продолжил круговое движение мечом, и его клинок, сверкнув, перерубил руку норсканца в тот самый момент, когда топор со свистом устремился к ноге рыцаря Грааля. Отрубленная рука лорда Хаоса упала на землю, все еще сжимая топор. Удар Реола был так великолепно выполнен, так безупречно рассчитан, что Калар не сразу понял, что произошло.

Варвар взвыл от боли и ярости, из обрубка его руки хлестала кровь. Но все же он сумел вторым топором отбить новый удар Реола, направленный ему в пах. Норсканец отразил еще два молниеносных удара и шагнул назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и атаковавшим противником.

Мощный удар топора заставил Реола отскочить назад, что дало норсканцу столь нужное ему пространство. С обрубка его левой руки кровь капала в снег, варвар шипел от боли и ярости.

Реол настороженно кружил вокруг норсканца. Кровь, запачкавшая синий с серебром табард паладина, стекла с него, словно вода с промасленной кожи, не оставив ни пятнышка. Норсканские воины начали хором кричать какое-то слово - имя? - снова и снова, топая ногами и стуча оружием по щитам.

- Стир-бьорн! Стир-бьорн! Стир-бьорн!

Громкое эхо их крика разносилось по всему замку, отражаясь от внешних стен и заглушая крики бретонцев, которых было куда меньше. И норсканский вождь, казалось, черпал новую силу из этого звука.

- Стир-бьорн! Стир-бьорн! Стир-бьорн!

С бешеным ревом норсканец бросился на Реола, удар его топора был направлен в шею рыцаря Грааля. Реол смог парировать удар, и сам атаковал, целясь в горло варвара, но норсканец сумел отбить меч своей толстой наручью. Рыцарь Грааля отразил еще два удара топора, но каждый из них заставлял его отступить назад, а норсканец продолжал яростно атаковать.

Реол уклонился в сторону от свирепого удара, и варвар смог окровавленным обрубком левой руки зацепить шею рыцаря Грааля. Прежде чем Реол успел высвободиться, норсканец обрубком руки толкнул его на себя, и одновременно с сокрушительной силой ударил коленом в грудь. Кираса паладина вогнулась от удара, а варвар еще раз двинул его коленом в грудь, еще больше сминая его доспех.

Но рыцарь Грааля смог высвободиться, и его клинок оставил кровоточащий разрез на лице варвара.

Реол едва успел увернуться от страшного удара, топор просвистел в волоске от его лица. Отскочив в сторону, рыцарь Грааля ударил по бедру варвара. Дюрендиаль разрубил толстую броню и твердые, как железо, мышцы, и ударился о кость. Паладин вырвал меч, и когда норсканец попытался ударить его обрубком левой руки, клинок вонзился в нее. Острие меча пронзило мышцы покалеченной руки и вышло с другой стороны.

Резко вывернув левую руку, норсканец обезоружил Реола. Ярко сиявший Дюрендиаль торчал из толстых мышц. С ошеломляющей скоростью варвар ударил противника обрубком руки с воткнутым в нее мечом, и святой клинок вонзился в шею Реола.

Рыцарь Грааля отшатнулся назад, из рассеченной шеи хлынула кровь. Топор норсканца взвыл в воздухе и срубил голову Реола с плеч.

Калар пошатнулся от ужаса, увидев, как голова рыцаря Грааля закувыркалась в воздухе, разбрызгивая кровь. Упав на землю, голова покатилась, и когда замерла, то взгляд широко распахнутых мертвых глаз был устремлен на цитадель, рот открыт, словно в удивлении. Волшебное белое пламя в глазах Реола погасло.

Тело паладина упало на колени, из обрубка шеи фонтаном била кровь. Потом безжизненное тело рухнуло в снег.

Бретонцы застыли в мертвой тишине, потрясенно глядя на обезглавленный труп своего чемпиона. Калар издал стон ужаса, неверяще качая головой, в его глазах застыло потрясение.

- Владычица милостивая, нет… - выдохнул Бертелис.

- Стир-бьорн! Стир-бьорн! Стир-бьорн!

Клич норсканцев не умолкал, становясь все громче.

Норсканский вождь повернулся и всадил топор в труп рыцаря Грааля, словно лесоруб в бревно. Хромая, огромный воин подошел к голове Реола и склонился, чтобы поднять ее. Калар снова застонал, глядя, как вождь высоко поднял за волосы голову паладина, чтобы все видели ее. Устремив взгляд в небеса, норсканец победно взревел.

Словно в ответ в темных тучах сверкнула молния, осветив их изнутри, мгновение спустя раздался раскат грома.

На долю секунды Калар увидел еще один силуэт, словно наложившийся на тело норсканца - силуэт черного демона невероятной мощи. Он был выше норсканского вождя на целых четыре фута, с раздвоенными копытами, его глаза горели адским пламенем. За спиной его были сложены огромные темные крылья, клыкастая пасть извергала черный дым. Голову демона венчали две пары изогнутых рогов, его угольно-черные мускулы перекатывались, излучая силу. Прежде чем силуэт исчез, Калар заметил, что у демона только одна рука, а в другой он держит топор в виде волчьей головы, камни-глаза которой сверкают красным. Спустя долю секунды силуэт демона пропал, и Калар удивленно моргнул, не зная, видел ли он это в действительности или нет. Это был образ того, чем станет норсканский вождь в будущем? Или это его истинный облик?

- Стир-бьорн! Стир-бьорн! Стир-бьорн!

Калар пошатнулся, когда оглушительный клич норсканцев прогремел над цитаделью. Он увидел, что вражеский вождь обернулся к своим воинам и прорычал приказ, сделав жест кровавым обрубком руки.

Норсканский колдун вышел вперед, с дикой улыбкой на свирепом лице, и воткнул в снег древко копья, направив наконечник к небу. После этого вождь насадил на копье голову Реола, и орда варваров разразилась новыми криками. В небе зловеще прогремел гром.

Колдун порезал себе руку и произнес заклинание. Норсканский вождь снова повернулся к цитадели.

- Верните мне моего сына! - прорычал он, его голос вонзился в разум каждого из уцелевших бретонцев.

- Калар! - воскликнула Элизабет, когда двери в ее комнату распахнулись. Ее измученное лицо на мгновение просветлело, когда она увидела его. Но лицо молодого лорда Гарамона было застывшей мрачной маской, и он не смотрел на Элизабет. За ним в комнату вошел герцог Адалард в сопровождении толстого, потеющего маркиза Карабаса.

Элизабет сидела в постели, держа спящего спеленатого ребенка на руках, ее лицо покраснело. Рядом в бархатном кресле с высокой спинкой сидела Анара, ее хрупкое тело почти не было видно за огромным креслом.

- Значит, он мертв, - бесстрастным голосом произнесла Анара.

Калар кивнул в ответ, и успел заметить слезы в глазах сестры, прежде чем она отвернулась.

- Я почувствовала, когда он умер, - сказала она. - Но надеялась, что ошиблась.

- Он храбро сражался, - произнес Калар надтреснутым голосом. До сих пор не верилось, что Реол мертв.

- Значит, вы пришли за ребенком, - сказала Анара, и Элизабет встревоженно повернулась к ней.

- Да, - холодно ответил Калар.

- Ребенок обещан Фее-Чародейке, - заявила Анара, вставая с кресла.

- О чем вы говорите? - выдохнула Элизабет, испуганно прижимая ребенка к груди.

- Это всего лишь норсканский ублюдок! - прорычал Калар, в первый раз взглянув на Элизабет с того времени, как вошел в комнату. Она испуганно отпрянула от его гнева, на ее глаза навернулись слезы.

Ребенок проснулся от резкого голоса Калара и заплакал.

Калар выругался, и снова повернулся к сестре. Анара стояла, вздернув подбородок, ее лицо выражало решимость. Калар вспомнил, что у нее было такое же упрямое выражение лица, когда она была еще ребенком. Его лицо застыло.

- Мы должны отдать им ребенка, - холодно произнес он.

- Вы не можете забрать его, - сказала Элизабет. Калар заметил, что ее лицо было необычно бледным и истощенным, в глазах сверкал лихорадочный блеск. Она качала сына, плакавшего на ее руках. - Он говорит со мной… говорит прямо в моей голове. Он не хочет идти с вами. Вы не можете его забрать.

- Она не в себе, - вздохнула Анара. - Ей многое пришлось перенести.

Калар посмотрел на Элизабет, в его глазах мелькнула жалость.

- Она придет в себя? - спросил он.