Стаська прижала пальцем страничку и хотела записать следующую строку: Она, как тень, скользит лесной тропинкой, – но передумала и сунула руку вместе с карандашом назад в варежку. Начало было, кажется, ничего. Продолжение никуда не годилось.

У неё давно вошло в привычку повсюду таскать с собой блокнотик и что-нибудь пишущее. Даже на прогулку с собакой. Мало ли в какой момент осенит гениальная мысль!

Сегодня она вообще-то не планировала ничего сочинять. Настроение было – не до стихов. После похищения «Москвича» выдавались считанные минуты, когда в голове переставало крутиться случившееся. Потом она спохватывалась, вспоминала про гулкую пустоту в гараже, и накатывал ужас. Беспричинный – чего теперь-то бояться? – но такой, что пробивал пот…

Она и с Рексом-то гуляла теперь чуть не по полдня и забиралась гораздо дальше обычного, на пустыри и в глухие дворы, которые раньше считала «криминогенными» и всячески обходила. Может, где-нибудь совсем близко, в неприметном тёмном углу, стоит засыпанный снегом «Москвичик»… На котором, между прочим, дядя Валя вёз её с мамой из роддома, когда она родилась… Стоит, бедный, и тихонечко плачет, и даже никого окликнуть не может…

У неё даже план разработан был на тот случай, если они с Рексом всё-таки отыщут машину (дядя Валя сказал ей, что вероятность была почти нулевая, но раз «почти», значит, всё же была!). Она сажает Рекса у «Москвича» и велит ему – стереги! После чего жулики смогут увести автомобиль, только подъехав на танке. А сама Стаська тем временем что есть духу мчится домой. Либо, если встречает по дороге милиционера, то обращается к милиционеру…

В блистательном плане была единственная загвоздка. Послушается ли Рекс?.. Согласится ли караулить «Москвич» – или побежит за объектом, который ему поручено охранять?..

Стаська долго размышляла над этой проблемой (попробовать не решалась) и в конце концов придумала выход. Если Рекс не захочет остаться на страже один, значит, они останутся оба. И будут ждать прохожих, к которым она и обратится за помощью!..

Девочка победоносно огляделась, смахнула снежинку, прилипшую к стеклу очков, и… снова вытащила карандаш.

Вот это было, кажется, уже лучше.

Стихи почему-то всегда уносят в иные пространства и времена. И даже то, что видишь прямо перед собой, чудесным образом преломляется. Зима накинула на пустырь густую белую шубу, укрыв кучи земли и отвалы давно заброшенной стройки, заморозив глубокие болотистые лужи. К низким облакам торчали только голые кусты да шуршащие высохшие тростники выше человеческого роста. Лиловые сумерки скрадывали угловатые очертания заводских корпусов по ту сторону пустыря, Если снять очки, а ещё лучше, если дать им чуть-чуть запотеть – можно притвориться, что там никакие не корпуса, а таинственные дикие скалы, господствующие над вересковыми пустошами. В которых водятся если не киммерийские варвары, то волки уж точно…

Стаська помедлила, чувствуя: не получается. Чего-то не хватает. Чего-то самого важного… Она спрятала карандаш и блокнот и стала дышать на озябшие пальцы, потом натянула варежку. Год назад ко Дню защитников Отечества им в школе задали рисунок на военно-армейскую тему. Мальчикам не возбранялись ни Куликовская битва ни тренировка нынешнего спецназа. А девочки пусть нарисуют Вечный огонь и цветы. Или как люди поздравляют военных, – распорядилась молоденькая учительница. Возмущённая Стаська, естественно, принесла огромнейший лист с героической битвой на фоне африканской саванны. Мчались вертолёты, вздымали красноватую пыль танки, чернокожая медсестра склонилась над раненым… «Наши интернационалисты в Анголе», – пояснила Стаська негодующей учительнице. Та додумалась высказаться в том духе, что, мол, это раньше их представляли героями, а теперь-то мы знаем, чем они там занимались. Зверствами и всё такое. Те ещё «защитники Отечества»!.. Стаська, как ей потом говорили, покрылась пятнами и отрезала: «У меня в Анголе папа погиб!» Дура-училка тоже покрылась пятнами… заткнулась и промолчала. Не извиняться же, действительно. А Стаськино батальное полотнище потом вывесили на всеобщее обозрение в коридор, потому что рисовала она лучше всех в классе.

И вот теперь, получается, она сочиняла такое вот «поздравление военных». Пресное и бескостное. Ни тебе переживаний, ни за кого не болеешь. Весна, природа, волчица. Прочёл, зевнул, позабыл…

Всё же Стаська опять вытащила блокнот и записала вертевшиеся в голове строки.

Слова насчёт «радостей любви» казались Стаське ужасно настоящими, взрослыми и смелыми. Наверное, не понравятся тёте Нине, если она прочитает. Будет говорить, дескать, «тебе не идёт», и вообще, рисуй и пиши лучше о том, что знаешь. А если не хочется?..

Стаська сняла очки, протёрла и снова надела.

Посреди пустыря женщина играла с колли. Крупный, красивый черно-белый пёс упоённо вертелся и скакал кругом хозяйки, припадая на передние лапы. Потом отбегал на десяток шагов. Женщина поворачивалась спиной, слегка нагибалась… Колли мчался вперёд, взвивался в прыжке – и мохнатым клубком перелетал через хозяйкину голову, гавкая от восторга.

Стаська даже остановилась. И долго следила за их игрой, не зная, радоваться или огорчаться. Потом оглянулась туда, где сосредоточенно рылось в снегу, что-то искало на склоне мусорной кучи её Большое Жизненное Разочарование Номер Два.

Большим Разочарованием Номер Один у неё были лошади. Она даже в школе никому ещё не проболталась о своём увлечении, чтобы на дай Бог не приехали посмотреть, как она, с позволения сказать, скачет, и не приключилось вселенского позорища. Разочарование Номер Два (некоторым боком, вообще говоря, вдохновившее Стаську на сегодняшние стихи) имело четыре когтистые лапы, полную пасть острых зубов и роскошную серую шубу. И массу соображений насчёт того, кого следовало слушаться, а кого нет…

Охотника, что ли, вставить в стихотворение про волчицу?.. Чтобы он её застрелил, и всем было жалко… Нет! У неё там любимый волк. И волчата. Никого мы не будем стрелять. Фиг вам.

Когда Рекс только появился в доме и Стаська первый раз повела кобеля на прогулку, дядя Лёша взял с собой мячик. Рекс летел за этим мячиком, не чуя ног и не разбирая дороги. Бегом приносил, совал ему прямо в руку. И смотрел, задыхаясь от щенячьего преданного восторга…

Если бы Стаська не видела своими глазами, она бы вообще вряд ли поверила, что её угрюмый «телохранитель» на такое способен. В присутствии дяди Лёши он и ей таскал мячик, хотя счастьем при этом отнюдь не захлёбывался. А вот в отсутствие… После того как Стаська несколько раз набирала полные сапожки снега, лазая по сугробам за мячиком, на который пёс решительно не обращал никакого внимания («Надо тебе – сама и беги!»), она вовсе убрала игрушку в кладовку…

Или пускай волчица охотника загрызёт?.. Чтобы все поняли: дикая природа – это вам не мультфильмы про Маугли…

Стаська яростно отмела такую идею и вспомнила карикатуру, увиденную как-то в газете. На картинке стояли друг против друга бык и тореадор. И перед умственным взором тореадора маячили жена и сынишка. А бык вспоминал свою корову и маленького телёнка…

Стаська в задумчивости обошла густые кусты, скрывшись с Рексовых глаз. Как всегда, секунду спустя кавказец оставил свои раскопки и хмуро отправился выяснять, куда она подевалась. Спасший его из мусорной бачка оставался Божественным Хозяином, чьи приказы сомнению и обсуждению не подлежали. Девочка была чем-то вроде глупой младшей сестрёнки. Присмотр за которой составлял его собачью Голгофу.

Рекс, конечно, давно уже засёк присутствие весёлого колли, но в зоне прямой видимости тот оказался только теперь. Оба были кобели; Рекс встал в позу и, не сводя глаз с замершего оппонента, поднял на загривке щетину. Хозяйка испуганно бросилась к черно-белому и схватила его за ошейник. Рекс сделал шаг.

– Фу!.. – рявкнула Стаська.

Ещё два-три инцидента вроде теперешнего, и командный голос у неё выработается будь здоров. Этакое полезное преобразование страха. Чтобы не показывать тот самый страх ни Рексу, ни лошадям… Кавказец вернулся к реальности и опустил шерсть. В таких пределах он слушался.

– Рядом!..

Пришлось вместо оскорбления действием ограничиться оскорбительными манипуляциями. А потом встать у левой ноги «младшей сестрёнки» и покинуть поле несостоявшейся битвы. Хозяйка колли, отошедшая от пережитого страха, что-то кричала вслед о мерзавцах и идиотах, которые выпускают опаснейших псов гулять с сопливыми девчонками. Да притом без поводков и намордников!..

Рекс в настоящий момент был вправду без поводка. Но в наморднике. Стаська обиделась на скандальную тётку и поспешила отойти подальше. Потом грустно подумала о том, что и Вечный огонь, предписанный учительницей, можно было нарисовать ТАК, что всем всё сразу стало бы ясно. Например – осень, тучи, свинцовая даль, вянущие цветы, ветер гонит мёртвые листья и траурно-серые кисеи первого снега… И только маленькое пламя никак не сдаётся холоду и опустошению… А можно ещё как-нибудь, чтобы сильней доставало. Или то же пресловутое «поздравление». Совсем постаревшего ветерана Великой Отечественной в ветхом, заштопанном пиджаке с орденами… Безногого «афганца» на инвалидном кресле с колесиками… Молоденького слепого «чеченца»… и чтобы было ясно, что это дед, сын и внук… И на столе – дешёвая водка, баночка кильки в томате да хлеб… А по телевизору их поздравляет какая-нибудь сытая харя…

Да. Битву в африканской саванне рисовать было существенно проще. Стаське даже сделалось стыдно за свою прошлогоднюю выходку. Наверное, она тогда была ещё маленькой и не смогла, как говорят умные критики, «зарезаться огурцом». Теперь бы, может, сумела…

Потом она попробовала представить, какой видок сделался бы у училки, вздумай кто-то вот так распорядиться предложенными девочкам безобидными вроде бы темами, и ей стало смешно. Стаська даже фыркнула в варежку… И тут совершенно неожиданно на неё снизошло озарение. Кажется, в стихотворении наконец-то всё встало на место. Она торопливо выхватила из кармана блокнотик и нацарапала только что осенившие строки. Пока не улетучились из головы.

Остановилась под фонарём и перечитала написанное.

Авторский восторг разбежался по всему телу теплом, легко отогнав холод и промозглую сырость. Спохватившись, Стаська посмотрела на часы. Пристегнула к Рексову ошейнику поводок и повернула домой.

Примерно в это время один житель крайней парадной обычно выгуливал большущего и очень злого чёрного терьера. Рекса терьер по какой-то таинственной причине весьма невзлюбил, и тот отвечал ему горячей взаимностью. Поэтому, обходя угол дома, Стаська на всякий случай ухватила Рекса непосредственно за ошейник.

И благодаря этому почувствовала, как напрягся, а потом потянулся вперёд пёс. Стаська знала, что это означает. И отчего у него начинает вот так ходить из стороны в сторону пышный пушистый хвост. Причина могла быть только одна. Единственная…

– Рядом! – на всякий случай строго скомандовала она, опасаясь, как бы могучий кобель попросту не снёс её с ног. Было уже совсем темно, но кое-какие фонари во дворе горели, и один – как раз напротив жуковского подъезда. А прямо под ним…

Стаська даже в очках большой зоркостью не отличалась. Но угловатый силуэт дяди-Лёшиной «Нивы» она безошибочно опознала бы и без очков.

Она позволила Рексу беспрепятственно тащить себя вперёд, и через двор они промчались бегом. Причём гораздо проворней, чем у Стаськи получилось бы в одиночку. Она давно поняла, что дядя Лёша был не столько дяди-Валиным знакомым, сколько её. Личным. Другом. И приезжал не к опекунам, а именно к ней.

А ВДРУГ ОН СЕГОДНЯ ЗАГЛЯНУЛ СООБЩИТЬ, ЧТО «МОСКВИЧИК» НАШЁЛСЯ?!!

Она поняла, что ошиблась, когда разглядела внутри «Нивы» самого дядю Лёшу, сидевшего за рулём. Уж если бы он привёз такое известие – наверняка поднялся бы наверх…

Снегирёв тоже заметил Стаську и Рекса и выбрался из машины. Стаська отпустила поводок, и пёс, разрываясь от счастья, так заскакал кругом Божественного Хозяина, что тётка с колли точно лопнула бы от зависти, если бы могла это видеть. Снегирёв потрепал Рекса по лохматой башке и слегка приструнил.

– Стасик, – сказал он торжественно, – у меня к тебе очень важное дело. Полезай-ка в машину. Срочно требуется твоя консультация как специалиста…

Задние сиденья «Нивы» были сложены, так что образовался изрядный грузовой отсек. Там ничего не было, кроме пластмассового ящика с инструментом и двух рабочих халатов. Снегирёв приподнял заднюю дверцу, и Рекс в восторге запрыгнул на разостланные картонки. Стаська послушно устроилась на переднем сиденье и озадаченно спросила:

– К-какого специалиста?..

– По дяде Валере. – Снегирёв включил фары и вырулил со двора. Было слышно, как Рекс за их спинами возился и скрёб когтями, устраиваясь со всем возможным комфортом. – Я твоим позвонил, что мы с тобой чуть-чуть покатаемся, – продолжал дядя Лёша. – Есть тут поблизости одна довольно приличная лавочка. «Василёк» называется…

– Так это компьютерный магазин, – удивилась Стаська.

Снегирёв кивнул.

– Вот ты мне и подскажешь, какой компьютер твоего Валерия Александровича больше обрадует.

– Ой, дядя Лёша… – Стаське опять стало жарко, на сей раз от смущения и неловкости. – Он же тьму денег… Дядя-Валя сам говорил…

– Ну уж и тьму, – фыркнул Снегирёв. – Я тоже ценники видел.

Стаська принялась теребить ремень безопасности:

– Дядя Валя… Он… он не возьмёт… и ещё меня отругает, – добавила она жалобно.

– А нужен ему компьютер?

– Нужен… но он…

– Стасик, – сказал Снегирёв очень серьёзно, – ты вот ещё с какой стороны на всё посмотри. Я человек одинокий, а рублик кое-какой зарабатываю… Ну так мне их теперь что? В гроб с собой положить, если вам с дядей Валерой уже и подарок сделать нельзя?.. Если вы тут все такие гордые и принципиальные?.. Ты попробуй себя на моё место поставь. А уж потом говори.

Стаська честно попробовала, но только окончательно почувствовала себя между двух огней. Снегирёв тем временем поставил «Ниву» к поребрику. От места до места езды было – всего-то через Московский и налево до первого светофора.

– А тут ещё и «Москвич» ваш… Надо дядю Валеру чем-то утешить, как по-твоему? Начнёт возиться, осваивать, хоть голову немножко займёт. А то ходит из угла в угол, точно тигр в зоопарке…

Вот тут дядя Лёша был прав на все сто процентов. Стаська храбро решила принять его сторону и вылезла из машины. Рекса оставили сторожить. Он не то чтобы очень этому обрадовался, но дело было привычное. Рекс вздохнул и опустил лопоухую голову на спинку водительского сиденья. Стаська немедленно вспомнила, как предлагала дяде Вале в тот роковой день – мы с Рексом, мол, «Москвичик» посторожим… Того бы угонщика, наверное, только-только из реанимации в обычную палату перевели… Да что говорить…

Стаська и Снегирёв прошли в магазин, миновав громадного и очень добродушного с виду охранника, и сразу удостоились ненавязчивого, но самого пристального внимания. А что? Потёртого вида мужик и с ним такая же девчонка. Вокруг самого дорогого и мощного «Пентиума»… а от него – к принтеру «Лексмарк»… Ничего, конечно, не купят, но вот руками всё похватать…

– Вас что-нибудь интересует? – подошёл молодой продавец. Хозяин «Василька» держал свой персонал в строгости. Точно так же обратились бы и к самому последнему бомжу, зайди тот погреться. Продавец ждал чего-нибудь вроде: «Да мы так… просто взглянуть…», после чего явно небогатые посетители быстренько ретируются. К его удивлению, мужчина начал загибать пальцы:

– Так, это что тут у нас? Четыреста мегагерц? – И повернулся к девчонке. – Устроит? Или потолще что-нибудь спросим?..

Продавец как-то сразу сообразил, что это не пустопорожний прикол. Мужчина был настроен серьёзно. Да и держался он, если внимательно посмотреть, с достоинством миллионера, надевшего драные джинсы не от бедности, а просто затем, что они ему нравятся. В руках васильковца мигом возникла пластиковая дощечка с прищепкой для бумаги и ручкой в специальном гнезде – записывать клиентские пожелания. Пожеланий оказалось много. Причём говорил, конечно, мужчина, а девочка краснела, помалкивала и смущалась, только временами кивала. Когда покупатель не дрогнув воспринял итоговую цифру и лишь поинтересовался, принимают ли в «Васильке» кредитные карточки, – продавец отвёл обоих гостей в специальную комнату с креслами и столом, и на столе вскоре появился кофе с маленькими пирожными. Заказанный компьютер обещали собрать в течение часа.

Кредитная карточка, зарегистрированная на какую-то явно процветающую иностранную фирму, оказалась абсолютно подлинной. Васильковец ждал, чтобы покупатель назвал адрес и попросил доставить приобретение, но тот подогнал к служебному входу затрапезную «Ниву» (внутри которой, впрочем, полёживал роскошнейший кавказский овчар). Загрузил коробки и отбыл вместе с девочкой, так и не проронившей ни слова. Довольный продавец закрыл дверь и вернулся на своё место в торговом зале. Если и оставалось о чём пожалеть, так только о том, что хозяин, Антон Андреевич Меньшов, как назло, неожиданно уехал в центр по делам. Так что «сделка месяца» произошла без него.

Ладно – сразу всё хорошо не бывает…