Несмотря на страх, Тиффани начала сердиться. Проклятая медь! Наверняка все дело в ней. Она стала сомневаться, что эти люди – шахтеры, а не обычные преступники, изображающие простых работяг. Скорее, последнее, учитывая, кому принадлежит шахта. Хардингу!

Внезапно дверь отворилась, и ей пришлось заслонить глаза от света, хлынувшего снаружи.

– Я просто хотел убедиться, что они схватили нужную женщину, – произнес мужской голос. – Я бы огорчился, увидев здесь вашу мать, мисс Уоррен, особенно если учесть, что моя записка адресована ей.

Он начал снова закрывать дверь.

– Подождите! При чем здесь моя мать?

– Она должна заверить меня, что не станет обращаться к властям. Взамен я верну ей вас и подчинюсь желанию миссис Хардинг позволить вашему отцу жить. А ваша мать будет вольна делать все, что ей заблагорассудится.

– Она и сейчас…

– Это ей только кажется. Неужели вы думаете, что, работая все эти годы на Хардинга, я не был предан ему? Что я не выполню его последнее желание? Он сделал меня богатым. Большие деньги могут купить большую преданность.

– Его последнее желание? Не думаю, что вас волнуют чьи то желания, мистер Харрис. Вам любой ценой нужна эта медь.

Он улыбнулся.

– Весьма проницательно с вашей стороны, но медь – совсем не плохая замена золоту, а здешняя жила очень богатая.

– Каллаханы уже отказались иметь с вами дело. Шериф и окружной судья в курсе. У вас ничего не получится.

Он цокнул языком.

– Получится. Люди постоянно меняют свои решения – был бы стимул. Каллаханы – скотоводы. Медь их не волнует.

– Их волнует вред, который вы причиняете ранчо.

– Переживут.

– Это вы пытались поджечь их дом? – догадалась она.

Но он только рассмеялся.

– Это была не моя идея. Мой управляющий пытался помочь.

– Вы называете это помощью?

– Конечно. Жаль, что не сработало.

– Это ваш человек стрелял в Коула Каллахана?

– Вы задаете слишком много вопросов.

– И все же?

Он пожал плечами.

– Это была неплохая идея. Предполагалось, что ваши семьи враждуют, но, с моей точки зрения, они вели себя недостаточно активно. Я решил немного подтолкнуть ваших мужчин, так чтобы Уоррены помогли мне избавиться от Каллаханов. До сих пор не понимаю, почему этого не случилось. Но эта идея намного проще. Вас отпустят, как только бумаги на право разработки будут подписаны. Каллаханы появятся здесь с минуты на минуту. Ваш жених проследит, чтобы вы вышли из этой истории целой и невредимой, а ваша мать убедит их не мстить за случившееся. Все выиграют. Я даже готов повторить свое первоначальное предложение, чтобы все было чинно и благородно.

Он был так доволен собой, что Тиффани охватил приступ ярости. Если бы Харрис не загораживал дверной проем, она могла бы попытаться проскочить мимо него и выбраться отсюда, прежде чем осуществятся его планы. Впрочем, она не знала, сколько там охранников.

– В похищении и шантаже нет ничего благородного. При всем вашем блеске и самодовольстве вы всего лишь шикарно одетый преступник.

Он рассмеялся.

– Я – деловой человек.

– Вы не более чем заурядный мошенник! А также похититель, поджигатель, шантажист и убийца!

– О, ради Бога, я всего лишь подстрелил однажды вашего отца, – насмешливо отозвался он. – Весь фокус в том, мисс Уоррен, чтобы не попасться. И я горжусь…

Он замолк. Тиффани не знала почему, но лицо Харриса внезапно приняло такое выражение, словно его тошнит. Она не догадывалась, что к его спине приставлено дуло револьвера.

– Боюсь, вам нечем гордиться, мистер Харрис, – лениво произнес шериф Росс, – учитывая все те любопытные вещи, что вы сейчас рассказали благодаря этой малышке. Особенно насчет нашего судьи. Он не любит, когда игнорируют его решения. Ну, а когда я представлю ему все остальное, вас упекут в тюрьму и выбросят ключи.

– Тиффани?!

Появившись из за спины шерифа, Хантер отшвырнул Харриса в сторону и заключил ее в объятия.

– Как ты? Он не причинил тебе вреда?

– Я… в порядке, – заверила Тиффани, крепко прижавшись к нему. Даже с появлением шерифа она не ощутила такого облегчения. – Вы давно здесь?

– Шериф удерживал меня. Молодец, ты вытянула из Харриса такое отличное признание, что не хватает только веревки, на которой он повесится.

– Мои родители, наверное, вне себя.

– Они снаружи, вместе с твоими братьями разносят это место на части в поисках тебя, – сообщил Хантер, проводив взглядом шерифа, уводившего Харриса и его подручных. – Пойдем, отведу тебя к ним, – добавил он, но не двинулся с места, продолжая обнимать ее.

– Как вы узнали, где меня искать?

– Отец Эндрю проводил нас к этому входу. Если бы не он, нам потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы тебя найти. Здесь столько туннелей, включая ответвление, ведущее к нашим землям. Росс заметил его по пути сюда. Это прямое нарушение судебного решения и будет стоить им закрытия шахты.

– Окончательно? Приятно сознавать, что из этой истории получилось что то хорошее помимо того, что Харрис сядет в тюрьму. Но отец Эндрю? Только не говори мне, что его фамилия действительно Баффало.

– Нет, просто это было очевидно. Они очень похожи. Собственно, он собирался уволиться, как и большинство шахтеров. Оказывается, Харриса подслушали, когда тот планировал это похищение, и по лагерю поползли разговоры. Простые работники не подписывались на подобные вещи.

Он по прежнему не выпускал ее из объятий.

– Хантер? – воскликнула она, слегка отстранившись.

– Да, конечно. – Он начал разжимать руки, но вдруг стиснул ее еще крепче, признавшись: – Я никогда не был так испуган, Тиффани. Я оказался здесь одновременно с шерифом, не представляя где тебя искать, пока отец Эндрю не указал нам направление. Я чуть не подрался с Россом, когда он попытался помешать мне кинуться сюда. Не приведи Бог снова испытать такое. Выходи за меня замуж. Завтра. Нет, сегодня. Не думаю, что смогу спокойно заснуть, если тебя не будет там, где я могу защитить. Не заставляй меня спать сегодня ночью на твоем крыльце.

Тиффани едва сдержала улыбку. Видимо, он еще не успокоился, и это делает его неразумным.

– Мир такой тесный. Этот владелец шахты, Хардинг, разрушил наши жизни задолго до того как попытался разрушить ваши. Я рада, что все случилось так, а не иначе, и что Харрис в конечном итоге ответит за все. Меня бесило, что он останется безнаказанным. Но пойдем скажем моим родителям, что я в безопасности. Уведи меня отсюда. А наши дела мы обсудим позже.

– Значит, на крыльце.

Если она думала, что он шутит, то напрасно.

Глава 54

Роуз пришла в ярость, что Уильям Харрис посмел угрожать еще одному члену ее семьи и попытался шантажировать ее снова. Он просто сунула Закери записку о выкупе и заявила:

– Верните мою дочь.

Но успокоилась, когда ее заверили, что на этот раз Харрис вместе со своими подручными отправится в тюрьму. Благодаря уверенности, что на Западе ему все сойдет с рук, против него теперь имелось достаточно обвинений, чтобы изолировать от общества на долгие годы.

Закери тоже пребывал в ярости, но он не привык, чтобы им манипулировали. Он подписал бы бумаги, отослал бы Тиффани домой, а потом застрелил Харриса. Тем не менее он почувствовал себя лучше, когда шериф Росс заверил, что шахта будет закрыта, и разрешил завалить вход простейшим способом, с помощью динамита. Закери сам поджег фитиль.

Это совместное предприятие так сплотило обе семьи, что Каллаханы даже последовали за Уорренами к ним на ранчо. Роуз налила всем виски, не забыв стаканчик для себя. Тиффани не возражала, что ее не включили в этот тесный кружок. Возможно, чуть раньше она не отказалась бы от небольшой порции спиртного, но теперь, когда Хантер находился рядом, она ощущала себя в полной безопасности. Ее всегда трогало его настойчивое желание защитить от всех опасностей, даже когда он не знал, кто она такая.

Никто и не заикнулся о том, чтобы вернуться на танцы. Тиффани была единственной, кто огорчился из за испорченного праздника. Братья заверили, что до конца лета будет еще несколько подобных событий, уверенные, что она задержится здесь, чтобы принять в них участие. Они не знали, что Роуз собирается увезти дочь назад, в Нью Йорк. Но Роуз тоже не знала, что Тиффани больше не испытывает желания возвращаться. Впрочем, ее планы зависели от Хантера. Тиффани по прежнему сомневалась, что поступит правильно по отношению к ним обоим, если пойдет на поводу у собственных желаний.

Роуз выгадала минутку, чтобы поговорить с ней наедине.

– Мне нравится Хантер, если тебя интересует мое мнение. Если бы мне пришлось выбирать кого-нибудь из Каллаханов сейчас, когда они выросли, я бы снова выбрала его. Он даже не покраснел, когда сообщил о своих чувствах к тебе.

– Это было до того, как ты получила записку?

– Потом ему уже было не до разговоров. Я никогда не видела, чтобы мужчина двигался так быстро. Мы еще не успели добраться до своих лошадей, а он уже умчался. Он твой, если он тебе нужен.

Роуз рассказала Закери о той ночи, когда впервые встретила Уильяма Харриса, и о том, как он шантажировал ее, заставив бросить мужа. Они выпили еще, отметив падение их общего врага. Ничто не могло вернуть потерянные годы, но по крайней мере один из негодяев, виновный в той старой драме, получил по заслугам.

– Приятно находиться на одной стороне, – признался Закери, когда Уоррены вышли на крыльцо проводить гостей. – Я готов забыть о прошлом, если ты согласен, Фрэнк.

Франклин протянул руку, и они обменялись рукопожатием. Это был знаменательный момент.

– Я бы переехал в Нью Йорк, чтобы сделать жену счастливой, но она привязана к этому месту, а я готов на все ради ее счастья. Спасибо.

Роуз пошла дальше и обняла старшего Каллахана, вогнав его в краску.

– Полно, полно, – пробормотал он. – Надеюсь, теперь Мэри снова начнет со мной разговаривать.

Братья Тиффани уехали вместе с Каллаханами, отправившись в город. Не пропадать же субботнему вечеру, в конце концов! Когда гости разъехались, родители снова обняли Тиффани. Им не нужны были слова, чтобы показать, как сильно они ее любят.

А потом Роуз сказала, притворно зевнув:

– Длинный был день. Я не прочь немного вздремнуть.

– Вздремнуть? – Фрэнк, хмыкнув, последовал за женой наверх.

Тиффани с улыбкой проводила их взглядом, а затем начала подниматься по лестнице сама, но остановилась, вспомнив глупую реплику Хантера о том, что он будет ночевать сегодня на ее крыльце. Покачав головой, она вышла наружу, чтобы убедиться, что он пошутил.

И обнаружила там Хантера. Он снял с Пэтчеса седло, чтобы конь чувствовал себя ночью комфортнее, и теперь оно лежало на полу веранды рядом с жестким деревянным стулом, на котором сидел Хантер.

При виде Тиффани он улыбнулся.

– Что тебя так задержало?

Она прислонилась к стене рядом с ним и даже согнула одну ногу в колене, как это обычно делал он.

– Не думала, что ты это серьезно.

– Наверняка думала, иначе не была бы сейчас здесь.

Тиффани не стала спорить.

– Принести тебе одеяло?

Хантер на секунду задумался.

– Сегодня был один из самых жарких дней за все лето. Вряд ли ночью будет прохладно… А если ты будешь спать здесь, со мной, мы даже не заметим холода.

– На стуле?

– Почему бы и нет? Я все равно не засну.

– Ты действительно думаешь, что будут новые неприятности? Худшие из наших врагов в тюрьме, и шериф сказал, что позаботится о том, чтобы остальных в ближайшие дни отправили отсюда.

– Я имел в виду, что не засну с тобой на коленях.

– О!

Лампа на веранде не горела, но из окон гостиной лился свет. Впрочем, сегодня Тиффани не волновало, что Хантер увидит румянец, выступивший у нее на щеках.

Однако она потупила взгляд, прежде чем спросить:

– Почему ты не пригласил меня танцевать?

– Потому что мне было гораздо интереснее наблюдать, как ты развлекаешься. Мне хотелось, чтобы ты хорошенько прочувствовала один из наших праздников и увидела, что здесь, на Западе, ничуть не меньше веселья, чем на востоке. И потому что я знал, что, если ты окажешься в моих объятиях, я тебя больше не отпущу.

Он подался к ней и, схватив за талию, притянул к себе на колени. Одной рукой он обнимал Тиффани за спину, а другой приподнял ее подбородок, заставив посмотреть на него. Тиффани едва не ахнула, такой жар полыхал в его голубых глазах.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Тиффани. За всю свою жизнь я ничего так не хотел, как жениться на тебе.

– Ты уже дважды назвал меня Тиффани.

– Правда? Кажется, я начинаю привыкать к этому имени. Но, знаешь, как бы я ни называл тебя, ты остаешься той, в которую я влюбился. Я осознал это в ту ночь, когда увидел тебя с новорожденным сыном Калеба и понял, какая ты на самом деле ласковая и нежная. В этом не было ничего поддельного. И это не имело никакого отношения к роли, которую ты играла. Это была ты, без всяких прикрас. Нужна незаурядная смелость, чтобы явиться во вражеский лагерь. Или пытаться погасить пожар, вместо того чтобы спасаться от него. Разве высокомерная гордячка стала бы ловить бычка, смеясь над собственными промахами? Не говоря уже о том, чтобы подружиться с поросенком! Признайся: ничто из этого не было притворством. Твое имя – единственное, в чем ты солгала.

– Возможно…

– Возможно? И это все, что ты можешь сказать? Ты пыталась убедить меня, что я не знаю тебя. Я только что доказал, что знаю. И я только что попросил тебя стать моей женой! Не потому, что мы уже помолвлены. И, определенно, не потому, что твоя фамилия – Уоррен. Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю, но…

Хантеру больше ничего не требовалось, чтобы запечатать ее губы поцелуем. Тиффани и сама не хотела ждать дольше. К дьяволу ее опасения! К дьяволу то, что он сказал в тот день, когда они поехали кататься верхом. Точнее, то, что он сказал Дженнифер, пытаясь объяснить, почему не хочет жениться на единственной дочери Уоррена. Она слишком долго думала, что они не могут быть вместе. И теперь, когда забрезжила надежда, что это возможно, ее эмоции вырвались наружу, словно прорвало плотину.