Невероятно, но она могла даже не узнать, что ее кошмар закончился. Роуз была в своем номере, собираясь в Монтану, чтобы выяснить, что заставило ее дочь написать такое паническое письмо и умолять позволить вернуться домой. Поезд отбывал через несколько часов, практически не оставляя времени на еще один визит к Паркеру. В этот свой приезд она уже побывала в его доме пять раз, и каждый раз ей отказывали в приеме. В еще одной попытке не было никакого смысла. И тем не менее Роуз попыталась. Ей удалось войти внутрь, и она услышала последнее, что ожидала услышать. Паркер умер.

Он умер два дня назад, когда она чувствовала себя такой подавленной, что даже не вышла из отеля, чтобы прогуляться по улице или купить газету. Его дом был погружен в траур, по крайней мере создавалось такое впечатление. Тот человек заставил ее поверить, что смерть Паркера ничего не изменит, что его вендетта будет продолжаться даже из могилы. Он не учел, что жена Паркера, Рут, не выполнит пожеланий своего почившего супруга.

– Я не могу вернуть вам потерянные годы, но могу заверить, что не собираюсь выбрасывать деньги на недостойное дело, – сказала Рут, когда приняла Роуз в своей гостиной в тот последний день в Чикаго. – Мой муж был неправ. Он совершил много дурных поступков, но этот наихудший. Он не мог смириться с тем, что наш сын был слаб. Он предпочитал винить других, вместо того чтобы признать, что всю жизнь баловал Марка. Честно говоря, Роуз, смерть Паркера стала не только избавлением для вас, но и для меня.

Рут еще многое сказала и предложила Роуз все возможные извинения, упомянув даже о крупной сумме денег. Она назвала Паркера блестящим умом, когда дело касалось бизнеса, но дураком, когда речь шла о семье. Она утверждала, что перестала любить его вскоре после свадьбы, добавив: «Он был таким бесчувственным, что даже не догадывался об этом».

Потрясенная Роуз слушала как в тумане.

Собственно, весь первый день в поезде остался в ее памяти одним расплывчатым пятном. Она села в поезд во власти самых разных эмоций: надежды, тревоги за Тиффани, даже гнева из за того, что Паркер не умер раньше. Но лишь одна из них прибыла с ней в Нэшарт. Волнение.

И теперь, взволнованная, как школьница, Роуз спешила вниз, к выходу из отеля. Снаружи ее ждал экипаж, чтобы доставить на ранчо Каллаханов. Она собиралась забрать Тиффани и отвезти прямиком к Фрэнку. А потом? Роуз не знала, что будет потом. Она получила свою жизнь назад. Сегодня станет ясно, заслуживает ли это того, чтобы жить дальше…

– Ну ну, а вы не теряете времени даром, миссис Уоррен.

Она узнала этот голос. Побледнев, медленно повернулась к человеку, который угрожал ей все эти годы. К человеку, который стрелял во Фрэнка и обещал убить его, если она не выполнит его требование. Теперь она знала, кто он. Она потратила немало денег, чтобы узнать о нем все, что только можно. Ей хотелось засадить его в тюрьму, чтобы он больше никогда не увидел белого света. Но все пути были закрыты. Его хозяин был слишком могущественным, слишком много официальных лиц сидело у него в кармане.

Она скользнула рукой в свою сумочку и сжала рукоятку «дерринджера».

– Я говорила с Рут Хардинг, женой Паркера. Его вендетта окончена.

– Знаю.

– Она даже позаботилась о том, чтобы всякое упоминание о ней было вычеркнуто из его завещания. Адвокат – ее личный друг, а не его.

– Знаю.

Ее глаза сузились.

– В таком случае, что вы здесь делаете, мистер Харрис? И будьте очень осторожны с ответом. Если надеетесь шантажировать меня, чтобы снова заставить подчиниться, я сама вас убью.

Он имел наглость цокнуть языком.

– Неужели вы и вправду хотите отметить свое возвращение домой подобным образом? Заключением в тюрьму за убийство безоружного человека? Возможно, вам следует знать, что я никогда не был наемным убийцей, миссис Уоррен. Никакая плата не может служить достаточным вознаграждением за то, что я делаю. Паркер знал это. Я заработал долю в его предприятиях, которыми управлял, и теперь продолжу управлять его собственностью. Чем больший доход они приносят, тем больше я зарабатываю. Его жена знает мне цену. Она уже заверила, что соглашение, которое я имел с ее мужем, будет продолжено.

– Но какое это имеет отношение ко мне? Вендетта Паркера умерла вместе с ним. Миссис Паркер уже сделала распоряжения об увольнении людей, которые следили за мной и моим мужем.

– Какая ирония, – произнес он все тем же самодовольным тоном. – После стольких лет слежки за Уорренами мы вдруг сталкиваемся с их врагами. Паркер не знал об этом. Он всего лишь сообщил, что на его новой медной шахте возникли трудности, и предоставил мне уладить их в моей обычной эффективной манере. Я здесь по делу. А теперь, когда и вы тоже здесь, вижу еще больше способов разрешить несколько деловых затруднений.

Он рассмеялся и двинулся прочь. Руки Роуз дрожали. Ей следовало застрелить его. Он ничуть не меньше Хардинга виноват, что пятнадцать лет назад ее жизнь была разрушена.

Глава 51

Тиффани резко остановилась на лестничной площадке, увидев внизу, в холле, своих родителей. Пожалуй, она слишком долго приводила себя в порядок. Но она была уверена, что Роуз вначале будет искать ее на «Трипл Си». Даже если Хантер направит ее на ранчо Уорренов, Тиффани сомневалась, что мать явится сюда.

Она открыла рот, собираясь окликнуть Роуз, когда услышала шепот Сэма:

– Тише.

Бросив взгляд в сторону, она увидела брата, который выглядывал из за угла, наблюдая за драматической сценой внизу. Проскользнув мимо сестры, он уселся на лестницу прямо под ней. Тиффани присоединилась к нему на ступеньке.

– И что, никаких выяснений отношений?

– Ни один пока не сказал ни слова.

– И давно они так стоят, уставившись друг на друга?

– Минут пять, по моим подсчетам.

Ее глаза расширились.

– Молча?

Сэм усмехнулся.

– Да. Он, наверное, не может поверить, что видит ее. Думает, что она исчезнет, если он скажет хоть слово.

Тиффани ткнула брата локтем.

– Почему ты не предупредил его, что она в городе?

– Хотел вначале дать тебе возможность пообщаться с мамой. Кто мог ожидать, что она вдруг войдет в дверь?

Никто, и меньше всех Фрэнк. Он выглядел совершенно ошеломленным. А Роуз… Тиффани никогда не видела подобного выражения на лице своей матери…

– О Боже, они все еще любят друг друга! – вырвалось у нее.

Глаза родителей тотчас обратились на дочь. Роуз шагнула к лестнице.

– Тиффани, спускайся…

Фрэнк прервал ее на полуслове, схватив в объятия и поцеловав. Роуз откликнулась с не меньшим пылом, стиснув своего мужа в объятиях.

– Кто бы мог подумать, – в свою очередь хмыкнул Сэм, ткнув Тиффани локтем. – Может, пойдем еще поплаваем?

– И оставим их наедине?

– Не думаю, что в ближайшее время они способны замечать кого нибудь еще.

Они не пошли плавать. Тиффани все еще испытывала смущение, застигнутая Хантером за столь легкомысленным занятием. Однако они покинули свой наблюдательный пункт на лестнице, чтобы предоставить родителям возможность побыть наедине. Но Тиффани слишком терзалась любопытством, чтобы уйти из дома, и предпочла держаться поблизости на тот случай, если мать захочет поговорить. Она никак не думала, что придется ждать до вечера, когда вся семья соберется за обедом!

Роуз и Фрэнк вошли в столовую, смеясь и обняв друг друга за талию, словно и не прожили пятнадцать лет в разлуке. Их дети уставились на пару, онемев на мгновение, а затем заговорили все вместе, забросав вопросами.

Роуз вскинула руки и сказала в свойственной ей решительной манере:

– Тихо, дети. Мы ответим на ваши вопросы, если они еще останутся, после того как я все объясню. Все эти годы я жила под угрозой смерти, смерти вашего отца, как минимум. Но эта угроза умерла и похоронена. Ваш отец уже все знает. Так что позвольте рассказать вам, почему много лет назад я была вынуждена уехать отсюда.

Было забавно наблюдать, сколько раз сыновья открывали рты, чтобы перебить Роуз, пока она излагала свою историю, и закрывали их снова, так ничего и не сказав. Роуз не привыкла к подобным повествованиям и, стараясь ничего не пропустить, то и дело отвлекалась от главного. Но в конечном итоге ей удалось сложить все элементы мозаики вместе. Это заняло почти все время обеда.

Тиффани едва притронулась к еде, потрясенная жестокостью Паркера и насилием, к которому он прибег, чтобы наказать ее родителей за то, чего они не совершали. Его изощренная месть затронула их всех, без объяснений причин разделив их семью. И самым худшим во всей истории было бремя, которое несла их мать, вынужденная хранить этот секрет даже от тех, кого любила.

– Тебе следовало довериться мне, чтобы я разобрался с этим делом, – проворчал Фрэнк, когда она закончила.

Роуз выгнула бровь, глядя на него.

– Сколько раз ты уже повторил это сегодня? Мы оба знаем, что бы ты сделал. Выследил бы Паркера и убил. Но нельзя убить такого богатого и влиятельного человека, не заплатив за это высшую цену. Если хочешь знать, я чуть не сделала это сама. Но он убедил меня, что даже его смерть ничего не изменит. Он не знал, что жена презирала его и не собиралась выполнять его последнюю волю. Боже, жаль, что я не узнала об этом раньше.

– А я думал, что те люди, что наблюдали за вашим домом, твои охранники, – заметил Фрэнк.

– Нет, это были наемники Паркера, и у них был приказ убить тебя, если появишься. Почему, по твоему, я сказала, что застрелю тебя, если снова покажешься у моих дверей?

– Ты была так сердита, когда сказала это, что я не сомневался, что это не пустая угроза.

– Конечно, я была сердита. Мне пришлось оставить тебя, чтобы спасти твою жизнь, и одним из условий его проклятой мести было то, что я не скажу тебе о причине. Но ты не желал смиряться, что делало расставание еще более мучительным.

– Мне так жаль, – сказал Фрэнк, накрыв ее руку своей.

– Не надо. Это не твоя вина. Жаль, что я не нашла способа поставить тебя в известность, но Паркер все предусмотрел. Он не только приставил ко мне соглядатаев, чтобы не допустить нашей встречи, но и устроил слежку за тобой. Ты не знал, что за тобой следят?

– Откуда? У меня не было причин подозревать что нибудь подобное. А если бы и заметил, то решил бы, что это Каллаханы затеяли какую то каверзу. Порой я видел вспышки на холмах, будто солнце отражалось в стеклах бинокля, но, когда добирался до нужной точки, чтобы выяснить, что это, там никого не оказывалось.

– Хорошо, что ты маскировался, па, когда приезжал с нами в Нью Йорк, – вставил Сэм.

– Приезжал! – ахнула Роуз, бросив в него салфеткой.

Он, хмыкнув, вернул ей салфетку.

– Неужели ты думаешь, что я мог прожить пятнадцать лет, не видя тебя?

– Мне то пришлось! – воскликнула Роуз.

– Но ты знала почему, а я нет.

– Но зачем маскироваться? Выходит, ты что то подозревал?

– Нет, просто так я мог встречаться с Тиффани. Ну и мне было легче следовать по городу за тобой, когда ты выходила из дому. Я старался не попадаться на глаза твоим охранникам. Я ведь думал, что они работают на тебя.

– Тебе повезло, что они не догадались, кто ты и что тебе нужно.

– Это была отличная маскировка, мама, – сказала Тиффани. – Он выглядел как старик. Думаю, даже ты не смогла бы его узнать.

– Почему ты не рассказала мне, детка? – спросила Роуз.

За Тиффани ответил Фрэнк:

– Она не знала. Ты ясно дала понять, что я не должен приезжать ни под каким видом.

– У меня не было иного выхода! – вскричала Роуз. – Как вы не понимаете!

– Теперь понимаем. Но Тиффани от этого не легче. Ведь она думала, что я так мало люблю ее, что ни разу не навестил.

– Я боялась, что если ты хоть раз покажешься в Нью Йорке и Паркер узнает об этом, он изменит свое решение относительно мести и просто убьет тебя. Око за око, как он и собирался поступить изначально. Но Уильям Харрис уговорил его заменить скорую месть на продолжительную, которая никогда не кончится. Возможно, он считал ее более гуманной. По крайней мере ты мог бы найти себе другую спутницу жизни. Только мне полагалось хранить обет безбрачия. Но пока я оставалась одна, никто бы не умер.

Тиффани была на грани слез. Как все это несправедливо! Ее родители не переставали любить друг друга, но никогда не обрели бы друг друга вновь, если бы Роуз случайно не встретилась с Рут Хардинг. Роуз могла до конца своих дней думать, что ей нельзя находиться с Фрэнком в одной комнате.

– И никто даже не заплатил моей семье за эти страдания, – сердито сказала она.

– Хардинг мертв, – мягко возразил Фрэнк. – Он больше не причинит нам зла.

– Но он умер естественной смертью. Не получив по заслугам. А мистер Харрис расхаживает с таким видом, словно не имеет отношения к этой истории, и по прежнему доставляет людям неприятности. Несправедливо, что они избежали наказания.

– В мире много несправедливости, – сказала Роуз. – У меня нет доказательств причастности Харриса к покушению на Фрэнка. Только мои слова против его слов.

– Для меня этого вполне достаточно, – зловеще произнес Фрэнк. – Этот тип чуть не убил меня и сбежал отсюда. Мало того, он отнял у меня пятнадцать лет общения с женой и дочерью!

Роуз бросила на него острый взгляд.

– Он так же беспринципен, как Хардинг, но всего лишь лакей, выполняющий приказания хозяина. Ты действительно хочешь заварить эту кашу теперь, когда все кончилось и мы можем наконец быть вместе? Не заставляй меня снова беспокоиться за тебя.

– Я не стану искать его специально, но пусть лучше не встречается на моем пути.

Роуз накрыла его руку своей ладонью, и у Тиффани возникло ощущение, что мать вернется к этой теме, когда родители останутся наедине. Она могла даже понять, почему Роуз хочет оставить все как есть. Она слишком много страдала. Но все равно, это несправедливо!

Роуз снова обратилась к своим детям:

– Рут Хардинг попыталась возместить причиненный нам ущерб. Она предложила приличную сумму денег, от которых я, разумеется, отказалась. У меня есть все, в чем я когда либо нуждалась: мой муж. Мы сошлись на том, что она отдаст эти деньги моим детям. Вы тоже пострадали от бессердечных действий ее мужа. Скромная компенсация за разделение семьи, но я не стала отвергать ее предложение.