Прохладные струи воды омыли лицо Мордреда – и на мгновение вернули его в темноту. Стояла тишина, все звуки казались приглушенными и далекими, точно отдаленный плеск волны о галечный берег.

И – зов где-то совсем рядом:

– Король! Король!

Крикнула птица. Болотные курочки спускались к воде подкормиться. Застонала чайка, но на сей раз стон ее облекся в слова:

– Король! Король!

А затем – и тут Мордред окончательно убедился в том, что видит сон, – зазвучали женские голоса. Раненый ничего не видел, ничего не чувствовал, но подле него зашуршало платье, и порыв ветра принес с собою аромат духов. Голоса клубились и вихрились над Мордредом, но ни один его не коснулся. И вновь заговорила женщина:

– Поднимайте осторожнее. Вот так. Да, да, милорд, лежите, не двигайтесь. Все будет хорошо.

Раздался голос короля, слабый, едва слышный, а затем – вроде бы Бедуира:

– Он здесь, со мной, в целости и сохранности. Владычица сбережет его для вас, пока он не понадобится снова.

И снова женские голоса, и первый решительно и властно:

– Я отвезу его в Яблоневый Сад: там мы позаботимся об исцелении его ран.

Затем – дождь, и скрип уключин, и рыдания женщин, угасающие в плеске озерных вод и шелесте дождевых струй.

Щека его покоилась на ковре из тимьяна. Ливень смыл кровь, тимьян струил благоухание лета.

Шорох волн. Скрип весел. Крики морских птиц. На воде покачивался дельфин, отливая глянцем в солнечных лучах. А вдали, у горизонта, Мордред различал золотую кромку королевства, куда стремился всю жизнь, с тех пор как себя помнил.