Два дня спустя герцогский слуга явился к Александру – тот как раз завтракал, – сообщил, что господин его желает с ним увидеться, и вызвался сопроводить юношу к кровати больного.

Александр, поднимаясь вслед за слугой по широкой лестнице аббатова дома, с изумлением отметил, что заметно нервничает. Если не считать сношений с королевой Морганой, юношеская его самоуверенность редко бывала поколеблена, но эта беседа… он обнаружил, что понятия не имеет, что говорить и как, и знает лишь, что говорить придется. Сношения с королевой Морганой… Вот тут-то и таилась загвоздка. Александр не смел даже задуматься о том, что Алиса уже поведала отцу касательно этой истории и как воспринял услышанное герцог. Но герцог Ансерус – отец Алисы, и он должен узнать всю правду.

Юноша вдохнул поглубже, расправил плечи и, минуя склонившегося в поклоне слугу, переступил порог опочивальни.

Герцог полусидел в постели, обложенный подушками. Просторную комнату заливал солнечный свет, окна выходили на заливные луга и мельницу. Меблировка сделала бы честь дому владетельного лорда, впрочем таковым аббат и являлся, ибо приходился кузеном какому-то из мелких королей Уэльса. На окно пошел превосходный рог, а тканые драпировки изумляли искусством работы. Лишь снабженный подушками аналой да висящий над ним крест напоминали о том, что здесь – монастырские покои.

Александр поклонился, произнес подобающие слова приветствия. Старик улыбнулся и указал гостю на кресло, поставленное между кроватью и окном.

– Дочь говорит, вы – сын Бодуина Корнуэльского? Помню такого. Я-то с ним не встречался, но отзывались о нем всегда хорошо. Таким отцом всякий вправе гордиться. Я так понимаю, матушка ваша еще жива?

И вот Александр заново пересказал историю об убийстве отца и об их бегстве от двора короля Марка. И о том, как мать его поклялась, что в один прекрасный день сын отомстит за отца.

– Так за этим вы и отправились в путь?

– Не совсем так, сэр. Я бы, конечно, поехал, но матушка не позволила. Не то чтобы ее любовь и скорбь по отцу стихли с годами, но… она сказала, что с тех пор в Британии многое переменилось. Есть иные способы призвать на голову короля Марка позор и, возможно, смерть. Мать не отпустила меня в Корнуолл, но велела скакать в Камелот и представить дело на суд верховного короля.

– Ах, вот, значит, почему вы едете на север через Регед? – отозвался герцог, улыбаясь. – Нет же, мальчик мой, я знаю, зачем вы здесь. Я уже наслышан от дочери о вашем пребывании в Темной башне – настолько, насколько вы сочли нужным ей о том рассказать. Только не думайте, что я забросаю вас камнями! Некогда – давным-давно – я сам был молод и натворил немало греховных глупостей, о которых теперь и вспоминать не хочу… Но, сдается мне, даже через зло Господь направляет нас на должный путь.

Герцог умолк и откинулся на подушки, словно в изнеможении, но, едва Александр поднялся, собираясь уходить или кликнуть монахиню, что дожидалась снаружи, Ансерус предостерегающе поднял руку:

– Нет же, все в порядке. Я не устал, просто медлителен сделался. И на слова нескор, как сами вы слышите, и на мысли – тоже. Мне говорят, что со временем это пройдет, да только боюсь, что роскошь эта – время то есть – не для меня.

Тут Александр попытался возразить, но герцог с улыбкой покачал головой:

– Спасибо, конечно, да только я не о смерти толкую. До того я собираюсь еще многое успеть! А говорю я про сегодня и про сейчас и о том, что должно сделать вот сейчас, немедленно, а я, увы, не в состоянии! – Ансерус вдохнул поглубже и, словно это прибавило ему сил, кивнул довольно живо и решительно. – Да, мне нужно многое сказать вам, принц Александр, и о многом спросить. Но сперва не нальете ли вы вина? Оно вон там, на столе, и да, пить мне можно, иначе, уверяю вас, моя кроткая доченька держала бы его под надежным замком… Благодарствую. Выпейте и вы со мною. А теперь присаживайтесь, если угодно, и расскажите мне всю эту историю, кою уже поведали моей дочери. Может, мне вы откроете больше, чем ей? Я должен знать все, от начала до конца. Дело это затрагивает меня куда ближе, чем вы думаете.

Так что Александр снова пересказал все свои приключения, на сей раз и не пытаясь чего-либо скрыть. Нужно помнить, что юноша никогда не знал ни совета, ни даже общества отца. И теперь он вдруг обнаружил, что говорит куда свободнее, чем даже с Барнабасом в Крайг-Ариане. По мере того как юноша рассказывал, герцог то и дело вставлял вопрос-другой, так что, когда принц наконец умолк, никаких недоговоренностей промеж них не осталось.

Герцог Ансерус сразу перешел к главному, точно так же как и Алиса:

– Эти «советы» королевы Морганы. Вы помните всех, кто был с нею?

– Думаю, да. Я не всех знал по именам, лишь ближайших ее сообщников, тех, что в восточной башне.

– И вы слышали имя Мадока.

– Да, сэр. Правда, только однажды, когда граф Ферлас беседовал с королевой.

– Значит, в Темной башне его не было?

– Нет, сэр. Но я так понимаю, что прежде там бывал и он. Он уехал на север по какому-то королевиному делу. Понятия не имею по какому; я знаю лишь то, что сказал Ферлас. Но не на поиски Грааля, это точно. Эта миссия – для глупцов, не представляющих никакой ценности, – горько докончил Александр.

– Ну что ж, – улыбнулся Ансерус, – вот вам один глупец, который сумел-таки отрешиться от собственного безрассудства, а ведь когда то же самое произошло со мною, я был на много лет старше вас! Право же, мальчик мой, забудьте об этом! Думаю, теперь для вас все изменится. Налейте мне еще вина и, будьте так добры, выслушайте, о чем я вас попрошу.

Александр послушно подлил больному вина. Старик откинулся на подушки и помолчал немного, вертя в руках кубок; пальцы его двигались неспешно и казались совсем хрупкими, однако ничуть не дрожали. Когда же он заговорил, казалось, что и голос его вдруг окреп:

– Вы будто бы сказали моей дочери, что, хотя вы, через обет и клятву, посвятили себя двум разным миссиям, ни тем ни другим путем дальше следовать не можете. Один из них – неразумие, утверждали вы, а второй – грех.

Герцог умолк, пригубил вина, затем отставил кубок в сторону.

– Что до пути греховного, эту миссию поручила вам ведьма, жаждущая завладеть силою, на которую у нее нет ни тени права. Так что об обете своем вы можете забыть, и забыть с честью. Ибо даже если бы вас не заставили дать клятву при помощи обмана и колдовских зелий, нельзя с честью совершать грех вынужденный. Вы меня понимаете?

– Да, сэр.

– Что до второго пути: клятва мести принесена вашей матушкой много лет назад и теперь принуждает вас уничтожить убийцу вашего отца; так и о ней тоже вы вправе позабыть.

– Сэр, как можно? Разве это – не священный долг, пусть даже…

– «У меня отмщение, и я воздам», – мягко процитировал герцог.

– Сэр, если вы под этим разумеете, что я должен оставить этого дьявола Марка в покое, предоставив Господу вершить свой суд…

– Господь уже нанес удар свой. Вот что я разумел. Весть достигла меня, едва мы сошли с корабля. Король Марк прикован к постели недугом, и все говорят, что он не доживет до конца года. Вам нет нужды ему мстить. И от этого обета вы тоже освобождены, и с честью.

Александр глядел на собеседника во все глаза, не говоря ни слова. Позже придут облегчение, радость, окрыляющее ощущение свободы, но сейчас освобождение словно создало пустоту. В мыслях его эхом отдавался вопрос: что теперь? Ехать ли ему искать Друстана в унылых северо-восточных краях, и зачем бы, если Марк умирает? Или повернуть на юг и отправиться в долгий путь к Камелоту, чтобы, скорее всего, сражаться под знаменами верховного короля в войнах, что собираются, точно грозовые тучи, на Большой земле? Или же – и теперь этот выбор казался юноше наименее привлекательным из всех – вернуться домой, в маленький, точно игрушечный, Крайг-Ариан, под ласковую, но неоспоримую власть матери?

А как же Алиса? Его надежды, что прежде казались столь бесспорными, столь лучезарными, растаяли как туман, пока длилась беседа. Герцог обошелся с ним по-доброму, но какой же отец благосклонно примет его искания после всех этих недель, проведенных в Темной башне? Честь требовала признания, и теперь у него не осталось ничего, кроме чести.

А герцог между тем заговорил снова:

– Похоже на то, что Марково королевство в Корнуолле принадлежит вам по праву, ежели, конечно, вы намерены на него притязать. А намерены ли?

Александр замялся – но лгать не стал:

– Даже не знаю. Наверное, вряд ли. Матушка мне про него рассказывала: суровое королевство, суровые соседи. А спустя столько лет для меня эта земля – чужая.

– Значит, вы вернетесь в этот ваш Крайг-Ариан и станете хозяйствовать на своей земле?

– Думаю, да. Хотя, пока там матушка и Барнабас, еще один хозяин в замке вроде бы ни к чему.

– Ежели так, то ваш меч пригодился бы мне, Александр, – молвил герцог.

Фраза эта прозвучала небрежно, почти равнодушно. Потребовалось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы смысл сказанного дошел до сознания юноши.

– То есть мне проводить вас до дому? Или… или вы разумеете сам Розовый замок? Чтобы я поступил к вам на службу?

– И то и другое. Много ли моя дочь рассказала вам о своем доме?

– Только то, что Розовый замок – самое прекрасное место в мире и что сердце ее всецело принадлежит ему – и вам, милорд.

– А поминала ли она, что вскорости я удалюсь на покой, к жизни, о которой давно мечтаю, – к уединению и молитвам? Я намерен затвориться в монастыре.

– Да, она говорила что-то в этом роде при первой нашей встрече, но тогда я не знал вас, так что и внимания не обратил.

– Тогда послушайте меня сейчас. Прежде чем я приму вашу службу, вам должно кое-что узнать. У меня есть наследник, младший сын отдаленного родича, ныне покойного. Старший его брат владеет землями на севере, а младший – безземельный. Отбывая в Тур, я отправил ему письмо, предлагая встретиться и обсудить возможность брачного союза. В ту пору он был в отъезде; мне не сказали где, но, кажется, я знаю и сам. Так вот, я собирался вернуться к этому делу, как только снова окажусь дома. – (Пауза.) – Вы, возможно, уже слышали о случившемся. Несколько дней назад я получил известия о том, что человек этот уже обосновался в Розовом замке, вместе с отрядом своих воинов, и, кажется, уже почитает себя – это по словам моих слуг – хозяином имения. – (Новая пауза.) – И хотя ничего еще не решено – и даже разговора о том не велось, он полагает, будто помолвлен с моей дочерью и вскорости назовет ее женой.

– Нет! – яростно вознегодовал Александр.

В следующий миг юноша охотно взял бы назад неосторожное восклицание, но герцог только искоса глянул в его сторону, явно забавляясь:

– Вот именно, что нет. Хоть он и приходится мне отдаленной родней, не хотел бы я, чтобы дочь моя носила его имя. А вам оно, я так понимаю, известно. Мадок из крепости Банног-Дун.

– Тот самый? – задохнулся Александр.

– Тот самый.

– Так вот что за дело увело его на север от Темной башни?

– Полагаю, да. Вы рассказывали, что королева отослала Мадока на север с каким-то поручением, а граф Ферлас вернулся с известием, что тот «уже вступил во владение и надежно закрепился». Речь, полагаю, идет о браке и о передаче Розового замка.

– А королеве в том какая корысть? Ей нужно, чтобы один из ее людей утвердился в тех краях, завладел крепостью в самом центре Регеда?

– Здесь мы можем только гадать. Но, наверное, вы правы.

– И он уже там и «вступил во владение»! Скажите, сэр, а может ли граф Мадок удерживать замок против вас? Может ли он воспрепятствовать вашему возвращению?

– Вот в этом я сомневаюсь. Людей с ним не много, а мои слуги ему не пособники. Кроме того, пока он и не подозревает о том, что мне известны его замыслы. Надо думать, Мадок рассчитывает, что его примут как сговоренного жениха моей дочери. Но ежели он откажется уехать по моему слову и если он призовет своих союзников, ну что ж, я уже немолод и прихварываю, так что изрядно опасаюсь за своих подданных.

– И потому вам нужен мой меч. Конечно же, он в вашем распоряжении! – с нетерпеливым исступлением воскликнул Александр. – Но что до леди Алисы… Вы говорите, этот брачный союз предполагался и обсуждался, но ведь договоренности не было? Они ни словом о нем не поминали, даже притом, что… я имею в виду, хочет ли она… дала ли она согласие?

– Да, дала. Из чувства долга. Но от долга этого, – улыбнулся герцог, – дочь моя отказалась без всякого сожаления. И сама завела речь об ином браке. Алиса объявила мне, что выходит замуж за вас. С вашего согласия, разумеется? Нет, мальчик мой, отвечать не обязательно. Вы лучше дух переведите и налейте себе еще вина.