От изумления Ро’кулл разинул рот. А озадаченный Ро’джак сказал:

– Ро’джак не понимает. Затра схватила мальчишку. Забрала компас. Как Затра могла потерять и то и другое?

Но Затра и сама не понимала этого. «Лоа… Мальчишка… Смерть говорить: бой еще впереди…»

Постаравшись собраться с мыслями, она подняла взгляд. Огры в замешательстве взирали на нее сверху вниз. И их замешательство помогло справиться с собственным.

– Мы не находить мальчишка! – рявкнула Затра. – Мы не находить компас!

– А? – хором спросили близнецы.

Затра подняла арбалет и направила его на одного огра, а потом – на другого.

– Слушать меня, братья, – заговорила она. – Вы быть сказать новый Гордок: мы держать компас в руки и потерять его, тогда этот человек быть убить все трое. Понимать?

Похоже, это они поняли. Ро’кулл кивнул. А Ро’джак сказал:

– Старый Гордок такой же.

– И еще, – продолжала Затра. – Мы быть выйти сейчас же – мы догнать мальчишку с компас в пустыня. Я быть тролль Песчаная Буря. Вы быть большой огр Гордунни с длинный шаг. Мы идти быстрее эта компания, так?

– Ага, – хором согласились оба.

И все четверо, считая и Быстролапку, беспокойно ерзавшую на груди Затры, пустились в погоню за беглецами. Но в голове Затры снова и снова шелестел шепот песка: «Весь Азерот, весь Азерот…»

Троллиха из племени Песчаной Бури и огры-близнецы из клана Гордунни развили такую скорость, что ночь спустя обогнали пятерых путешественников, даже не заметив их. Конечно, Затра была мастером-следопытом, однако она была так поглощена (если не сказать «смущена») пережитым в Зул’Фарраке, что даже не заметила, как отчетливые следы беглецов свернули с прямого пути и отклонились к югу.

В Зул’Фарраке нашлась пресная вода – каменный фонтан, построенный над глубинным источником. Так Макаса с Арамом наполнили фляги и даже нашли у фонтана кувшин, который тоже наполнили и взяли себе – в виде компенсации за кровь, пролитую на вершине пирамиды.

Углубившись в пустыню, они шли по пескам всю ночь. Весь следующий день отдыхали, а на закате двинулись дальше.

Вот тут-то, на вторую ночь, когда вода снова начала подходить к концу, Дрелла почувствовала источник пресной воды на юге. Да, это обещало удлинить путешествие, но выхода не было, и путешественники свернули туда, куда она указала.

И, откровенно говоря, дело вряд ли могло бы обернуться лучше.

Перед самым рассветом они достигли восточной башни Заставы Скорбных Песков, жалкого сооружения из досок и парусины – и, как оказалось, единственного безопасного места во всем Танарисе к западу от Прибамбасска. Здесь они встретили хозяина башни – рослого, мускулистого высшего эльфа с неровным шрамом на лице. Увидев двоих людей, мурлока и гнолла, вышедших из пустыни в сопровождении дочери Кенария, он просто остолбенел от изумления и поспешил предложить путешественникам укрыться от палящего зноя. Кель’дорай назвался Трентоном Молотом Света, кузнецом из Ордена Мифрила. Об орденах кузнецов Арам ничего не знал, но все же работал подмастерьем в кузнице отчима и вполне мог говорить с эльфом на языке молота и наковальни. И оба они поняли друг друга с полуслова!

На Заставе Скорбных Песков нашлась и пресная вода, и съестные припасы, привезенные высшим эльфом и тремя его друзьями-гоблинами. Утолив голод и жажду, путники улеглись спать в относительной безопасности шатра Молота Света и проспали целый день напролет.

Всю следующую ночь на Заставе Скорбных Песков Молот Света и Арамар Торн провели, запершись в кузнице. Мурчаль, Клок и Дрелла не могли понять, зачем, но Макаса только отмахнулась от их расспросов.

– Все мы знаем, что мальчик скучает по Приозерью, – сказала она. – Если от этого он почувствует себя ближе к дому, пускай. Какой от этого вред?

И вправду, вреда это не принесло никакого. Наутро Арам вышел из кузницы, держа в руках новенький железный гарпун, выкованный для сестры. При виде оружия у Макасы глаза едва не вылезли на лоб. Арам вложил гарпун ей в руки. Превосходный баланс; вес и длина – как раз для нее… Легкое прикосновение к острию – и на подушечке указательного пальца выступила капелька крови. Лицо Макасы озарилось широкой улыбкой. Новый гарпун был в десять раз лучше прежнего, о чем она и сказала Араму – негромко, но с благодарностью. На миг ему показалось, что она вот-вот заплачет. Нет, на глазах Макасы Флинтвилл не выступило ни слезинки. Но ее взгляда и тихого, но искреннего «спасибо, братишка» оказалось более чем достаточно.

Естественно, до самого конца отдыха на Заставе Скорбных Песков она пребывала в прекрасном расположении духа и редко выпускала гарпун из рук дольше, чем на несколько секунд подряд.

В последний момент вспомнив о компасе, Арам вынул его из кармана и показал Молоту Света золотую цепочку. Застежка была сломана. Однажды, у подножья Небесного пика, Арам ухитрился починить ее, но, когда троллиха сорвала компас с его шеи, цепочка лишилась нескольких звеньев, а застежка разогнулась так, что совсем потеряла форму. Застегнуть ее было невозможно, и компас больше нельзя было носить на шее.

Трентон, поморщившись, сказал, что починки она не стоит. Арам с грустью кивнул, но тут же повеселел: покопавшись в ящике, высший эльф вручил ему хорошую, прочную железную цепочку. В уплату за нее Арам предложил ему старую цепочку, но Молот Света не пожелал об этом и слышать. Тогда Арам бросил золотую цепочку Макасе, и та, не споря, спрятала ценную (хоть и бесполезную) вещь в суму Клока. Между тем Молот Света повесил компас на железную цепочку – уж ее-то нелегко будет сдернуть с Арамовой шеи!

Кроме этого, Молот Света добавил на боевую дубину Клока еще несколько железных шипов, а Дрелле вручил небольшой мешочек яблоневых семян. Один Мурчаль остался без подарка: рыболовных сетей среди пустыни не найти. Впрочем, и надобности в них среди пустыни нет никакой, так что Мурчаль вовсе не огорчился.

Свободное от кузницы время Арам проводил рисуя. Нарисовал кель’дорая у наковальни. Закончил начатое по памяти изображение Заставы Вольного Ветра. Запечатлел Клока с Мурчалем, с хохотом борющихся за полоску вяленого черепашьего мяса. Нарисовал даже троллиху Затру и ее спутников – огров-близнецов. И вождя Песчаного Черепа, и пирамиду в Зул’Фарраке.

И лоа нарисовал, хотя при одной мысли о них спина покрылась гусиной кожей. Но Арам одолел дрожь, закончил рисунок и пригляделся к нему так, будто искал способа избежать неминуемой гибели. Затем он захлопнул блокнот и плотно завернул его в непромокаемую ткань, словно призраки могли сбежать со страницы, представься им только случай. Все это заметно омрачило его настроение – но ненадолго. Не радоваться этому – и в буквальном, и в переносном смысле слова – оазису было бы просто невежливо, а уж невежей Арамар Торн не был никогда.

На следующую ночь, хорошо отдохнувшие, как следует снабженные провизией (включая яблоки, чудесным образом выращенные Тариндреллой) и водой (целыми пятью флягами), не говоря уж о прочих подарках, они неохотно распрощались с Трентоном Молотом Света и Заставой Скорбных Песков… и отправились в последний переход через пустыню к Прибамбасску.

К несчастью, там их уже ждали Сокрытые.