Действительно, Кривоклык знала коридоры купола, как собственный пятачок. Арам был твердо уверен, что безнадежно сбился бы с пути уже через пять секунд, и с Макасой, судя по выражению на ее лице, дела обстояли немногим лучше. Правду сказать, вся разница в выражении их лиц состояла только в том, что на лице Арама отражалась неохотная радость оттого, что Кривоклык с ними, а на лице сестры – досада, вызванная тем, что от Кривоклык зависел успех их предприятия.

Спустя десять минут все пятеро остановились перед развилкой: Кривоклык, собравшаяся было свернуть налево, вдруг заколебалась.

– Здесь самый быстрый путь к Груде Костей, – сказала она.

Макаса яростно взглянула на свинобразку:

– Но?

– Ведет через Зал Призыва.

– И?

– Там арахноманты. Может, и Аарукс.

– Кто такой Аарукс? – спросил Арам, сомневаясь, стоит ли ему знать, кто такие арахноманты.

– Гигантский паук, – ответила Кривоклык. – Арахноманты растят пауков, как терноплеты – терн. Аарукс – самый большой из их пауков.

Арам гулко сглотнул. Пауки не нравились ему с малолетства. Вилли и Шов, его лучшие друзья во всем Приозерье, оба собирали дохлых пауков – как подозревал Арам, в основном, потому, что от одного вида пауков его передергивало. А ведь это были всего лишь дохлые пауки. И маленькие. Маленькие дохлые паучки. Поэтому их гигантский, да к тому же живой сородич казался Араму еще менее привлекательным.

– А если так? – спросила Макаса, мотнув головой направо.

– Так дольше. Но без пауков.

– Насколько дольше?

– На час.

– Если придется пробиваться сквозь пауков и этого Аарукса, как бы нам еще дольше не задержаться, – заметил Арам.

Макаса согласно кивнула, и Кривоклык повела их направо. Шли осторожно и тихо – все пятеро, плюс Арамово чувство вины.

«Почему я подтолкнул Макасу свернуть направо? Потому, что был уверен в практичности своих соображений? Или потому, что слишком боюсь пауков, чтобы свернуть налево? А что, если этот лишний час будет стоить Дрелле…»

Заставить себя закончить мысль он так и не смог.

Они шли среди колючих стен длинного, широкого, изогнутого дугой коридора. Через каждую полусотню шагов – или около того – из стен торчали неярко горевшие факелы. Но из-за кривизны коридора свет часто – и подолгу – не мог достичь их. И, даже зная, что пауков на этом пути нет, Арам никак не мог выкинуть из головы мысли о пауках. Он чувствовал (или ему казалось, что чувствует), как паутина касается лица. Он чувствовал (или ему казалось, что чувствует), как крохотные паучки падают сверху в волосы и, перебирая лапками, бегут по шее вниз, под рубашку. От этого он постоянно чесался. И вздрагивал. Час обещал быть очень долгим.

Едва войдя в зал, известный как Груда Костей, Черношип-воняющий-смертью взял у слуги веревку, на которой тот вел Дреллу, и привязал ее к железному столбу. Со столба свисал скелет калдорая. Внезапно Дрелле не понравилась веревка вокруг пояса. Еще недавно она почти не замечала ее, но теперь веревка словно бы сдавливала тело, душила, совсем как удушливый воздух зала, как железно-сернистый привкус темной извращенной магии, пронизывавшей все вокруг. Теперь Тариндрелла понимала, что означает слово «тошнота», которое она слышала от Талисса Серого Дуба. Развязав конец веревки на поясе, она бросила его наземь.

Черношип и терноплет Чугара уставились на веревку, привязанную другим концом к железному столбу, так, будто не могли понять, как дриаде удалось освободиться от нее. А когда подняли взгляды на Дреллу, то посмотрели на нее, словно, развязав веревку, она совершила какое-то невероятное чудо. Дриаде захотелось рассмеяться над ними, но к горлу вдруг подступила едкая желчь. Подавив рвотный позыв, Дрелла сглотнула. Пищевод обожгло, как кислотой. Ну, отчего она не с Арамом и остальными? Пожалуй, напрасно она оставила их одних…

Отыскав еще один кусок веревки, свинобразы связали дриаде руки и снова привязали ее к железному столбу. На секунду ей показалось, что веревка пылает огнем, обжигает ее кожу, воспламеняет ее листья, опаляет шерстку. От этого Дрелла чуть не закричала, но, опустив взгляд, не увидела никакого огня. Жжение тоже исчезло, как не бывало.

Пришлось признаться (хотя бы самой себе): ей страшно.

Дрелла оглядела зал. Зал был очень похож на пещеру, а смотреть вокруг было почти не на что. Терновый купол, земляной пол, да железный столб, стоящий возле чего-то наподобие алтаря. А еще здесь, конечно, была огромная груда костей, занимавшая больше половины пространства – по-видимому, из-за нее-то зал и получил такое название. Дрелла с любопытством принялась разглядывать ее (ища в любопытстве спасения: оно хоть чуть-чуть заглушало страх). Большая часть костей принадлежала свинобразам, но среди них попадались и человеческие, и тауренские, и кости кентавров, и даже кости зверей (по большей части, вепря, гиены и медведя). Раз или два ей удалось разглядеть даже кости гарпии. А может, и кости виверны. А может, даже и гноллов, и йети. А это что? Уж не драконий ли череп? Правда, Дрелла еще никогда не видела драконов и не могла быть уверена в своей догадке, но решила, что если бы видела дракона, а потом увидела драконий череп, он выглядел бы именно так.

– А кости дриад в твоей Груде Костей есть? – спросила она.

Черношип зловеще захохотал.

– Если да, – продолжала Дрелла, – мне очень хотелось бы взглянуть на них.

Черношип разом оборвал смех. Он явно снова был ошарашен.

Глядя на него, Дрелла нахмурила брови. Похоже, этот свинобраз невелик умом: его так легко поразить…

– Ты что, не понимаешь? – сказала она. – Мне же очень любопытно взглянуть, как выглядят мои кости.

– Это можно устроить, – мрачно проворчала Чугара.

– Прекрасно! – воскликнула Дрелла.

Злобно засопев, терноплет двинулась к дриаде, но Черношип поднял руку, останавливая ее.

– Не сметь! Она – для Хладовея.

– Но я пока не готова к зиме. Еще и весна не закончилась.

Один из слуг наморщил рыло.

– Сейчас лето, – сказал он.

– Молчать! – взревел Черношип. – Речь не о временах года, – сказал он, обращаясь к Дрелле. – Ты и твои силы будут принесены в жертву Амненнару Хладовею, личу из нежити Плети!

– Вот как, – протянула Дрелла, обдумывая все это.

Правду сказать, на самом деле она не слишком поняла, что сказал Черношип. «Амненнар», «Хладовей», «лич», «нежить», «Плеть» – все это для нее ничего не значило. Талисс, шепча ей, никогда не использовал подобных слов – по крайней мере, в таком смысле, который мог бы сейчас хоть что-то объяснить. Допустим, «Хладовея» и «нежить» можно было расшифровать. Извращенная магическая энергия этого места была холодна и противоестественна, словно засохшее растение, которое заставили вновь зазеленеть. Слово «Амненнар» явно было именем Хладовея. А «лич»… может, это какое-то сокращение от «личины»? А то и «лишайника»? Лишайники Дрелла любила. Если этот Амненнар – лишайник, возможно, не так уж он и ужасен. А «Плеть»? Может, Черношип имел в виду какое-то наказание? Одним словом, дело выглядело крайне запутанно. Отрицательно покачав головой, Дрелла равнодушно сказала:

– Нет, благодарю вас. Не стоит.

– Ты уверен, что Чугара не может убить ее сейчас же? – спросила Чугара.

– Да, уверен, – ответил Черношип, словно жалея об этом обстоятельстве. – Подготовка церемонии – дело недолгое. Займет меньше часа. Не спускай с нее глаз.

Повернувшись спиной к обеим, а лицом – к алтарю, он прошептал что-то нараспев, поднял маску, изображавшую выбеленный временем череп свинобраза, и надел ее на собственную свинобразскую морду.

У Дреллы разом пересохло в горле, однако она смогла пропищать:

– Макаса будет совсем не рада тому, что я не защищаю Арама.

Макаса и вправду была совсем не рада.

Ей очень не нравилось следовать за Кривоклык, полагаясь на то, что свинобразка не заведет всех в западню.

«Да, мы нашли эту свинобразку заключенной в терновую клетку, но что, если это – просто представление, устроенное специально ради нас? – думала Макаса. – Что, если это было подстроено специально, чтобы завоевать наше доверие? Ведь Кривоклык понимала, что мы придем за Дреллой, и вполне могла задумать обмануть нас подобным образом».

«А все из-за Арама, – думала она. – Он настоял на том, чтобы довериться этой треклятой похитительнице Дреллы, как настаивает на доверии чуть не к любому встречному!»

Макаса бросила на Арама сердитый взгляд. Увидев это, тот только слегка пожал плечами. К подобным взглядам с ее стороны он давно привык.

«Для него моя злость слишком привычна, в этом-то и проблема. Надо бы почаще сдерживать неодобрение, чтобы он чувствовал его при случае… когда заслуживает. Но как тут сдерживаться, когда он заслуживает его так часто? В глубине души я знаю: братишка – паренек хороший. Сказать по правде, даже немного чудотворец. Но способность творить чудеса не исключает глупости!»

Однако долго злиться на мальчишку она не могла.

«Впрочем, наша общая безопасность – не его забота. За это отвечаю я. Так приказал мне капитан Торн. Таков был его последний приказ. Он даже напомнил, что я обязана ему жизнью, и теперь пришло время вернуть долг. А отчего мы сейчас в опасности? Оттого, что я не справилась с задачей и не смогла уберечь Арама. Чтобы спасти его, потребовалось вмешательство Талисса. Но помощь Талисса стоила нам добавочного бремени – Тариндреллы, и это обернулось дальнейшим риском…»

Макаса оглянулась на Клока. Тот, встретившись с ней взглядом, кивнул. Макаса кивнула в ответ. На гнолла можно было положиться, как на собственную правую руку. Но и это не на шутку бесило! Ради этой «руки» пришлось рисковать жизнью, столкнувшись с другими гноллами и йети!

А Мурчаль, захваченный Малусом? И так без конца! Каждый – каждый новый спутник приносит с собой новые осложнения и опасности, которых просто невозможно предугадать…

«Мне нужно стать самодостаточнее, – подумала Макаса. – Вот и ответ. Больше ни в чем не полагаться на остальных! Отныне и впредь все это бремя – на мне и только на мне. И точка. Проклятье, как не хватает гарпуна!»

Казалось, с каждым шагом в извилистом коридоре становится все холоднее. Плащ и свитер Арама все так же были обвязаны вокруг пояса. Ему ужасно хотелось остановиться и надеть их, но сделать это с обнаженной саблей в руке было бы задачей не из легких – даже если кто-то согласится остановиться. Откровенно говоря, останавливаться и самому не хотелось. Он даже не представлял себе, что может ждать их в конце коридора, но понимал: тратить впустую еще больше времени нельзя ни за что. Ведь Дрелла в опасности!

Клоку очень нравилось чувствовать в лапах топор и дубину. На ходу Клок гадал, достаточно ли Клок силен, чтобы биться топором и дубиной одновременно. Клок думал, что биться одновременно топором и дубиной было бы хорошо. После того, как Клок поможет спасти Дреллу, Клок поучится биться разом и дубиной, и топором.

Мурчаль очень волновался за Дрррхлу, но Мурчаль был храбр и решителен. И теперь у Мурчаля было копье. Мурчаль проткнет врагов Дрррхлы, как флллурлоков!

«Что же это за ощущение? Что это за ужас, влекущий к себе?»

Добравшись до входа в купол, он обнаружил перед проемом двух мирно похрапывавших свинобразов-часовых.

«Ну что ж, это, определенно что-то предвещает…»

Конечно, он не знал, ведет ли этот путь к тому, что он ищет – точнее, к тому, что ему приказано найти.

«Проклятье, но ведь куда-то он да ведет? Ситуация попахивает чем-то – непонятно, чем, но странно знакомым. И этот привкус чего-то такого, до чего мне совершенно нет дела, и этот тревожный вопль “назад!” в голове… И в то же время – призывы, влекущие вперед…»

Как ни забавно, именно эти «призывы» едва не заставили его обойти купол стороной. Но в конце концов он последовал на зов и вошел в купол Иглошкурых. Разобраться во всем этом… Что ж, как минимум, это возможность немного развлечься.

Вот так они все и встретились, сойдясь у Груды Костей.