В этот долгий, огромный день, который не дает ни минуты пощады, вам предстоит пережить еще и приезд Марии.

Мария приезжает без звонка, ведомая каким-то безошибочным женским порывом. Она входит вслед за Беспаловым в комнату, мягким движением срывая с головы черный цветастый платок, ее расширенные глаза и полные губы, сохраняющие нерастраченное девическое выражение, готовы, кажется, вмиг измениться при любом внезапном известии или при виде другой женщины, но взгляд Марии невидящ. Она и смотрит в упор, и не замечает вас. Она кидается к постели Медведева, становится возле него на колени, и на руки Олега Николаевича ложатся пряди ее светлых волос.

— Ты? — произносит Медведев, и вас поражает, что в вашем присутствии он все время спал, но Мария словно заставила его открыть глаза, как только появилась в дверях.

— Лю-ба! — протяжно восклицает Олег Николаевич.

Мария испуганно отклоняется от него:

— Что с тобой? Это я, Мария.

Внезапно он начинает смеяться:

— Ну какая ты Мария! Ты — часть Любы. Ты и Люба — для меня одно! Думаешь, я уже с ума сошел? Или сболтнул спросонок? Хотя, наверно, схожу. Кто здесь еще? Беспалов, ты?.. Ольга Николаевна!

И Мария встает с колен, и Медведев садится на тахте, и вы делаете к ним шаг, другой. Ноги вам повинуются. Вот только горло разбухло и пульсирует, себя душит. Хорошо, что Медведев первый начинает говорить, торопится, смотрит то на вас, то на Марию.

— Это все последние дни, Ольга Николаевна! Чем-то я болен. Что у меня с головой? Что это со мной творится? Мне кажется, я действительно немного помешанный стал. А? Вы ведь тоже что-то заметили сегодня? И Мария Андреевна… И дочка тоже, наверно… Простите меня, я вот сейчас говорю и сам себя не вполне понимаю. Ненужное, глупое. Точно брежу. И лоб холодный. Ледяной прямо… А где дочка? Я не пойму… Все почему-то здесь, а ее нет. Мария, где она?

— Спит дома, где же ей быть? Это я приехала не думая. Тебя лечить надо. Вы хотите его осмотреть, Ольга Николаевна?

— Да… конечно… сейчас же… — вымучиваете вы слова, страдая от своего непривычного косноязычия, а после осмотра произносите уже буднично и твердо: — Все поправимо. А вам, Мария, хорошо бы посидеть возле больного ночью. Ему нужно сейчас внимание… Да, конечно, девочку не следует оставлять одну. Беспалов, вы не могли бы поехать туда?

Уезжает Беспалов. Потом собираетесь вы. Медведев все время следит за вами неосмысленным взглядом. Как тревожна его беспомощность! Несколько месяцев назад она бы вас не ошеломила, но теперь… Еще больше пугает Медведев, когда начинает упрашивать:

— Может, и вы, Ольга Николаевна, побудете здесь?

— Вижу, что совсем ослабли, — отвечаете вы, как будто ставите диагноз, но глаза ваши сверкают помимо воли.

Мария все молчит потупясь.

— Я действительно болен… запутался, — бормочет Медведев.

«Он все еще мой больной, — думаете вы. — И таким останется».