Не подлежало никакому сомнению, что «жидовкиному» жильцу следовало капитально намять холку. Затруднения возникали только по конкретным кандидатурам, которые могли бы этим заняться.
В целом Валя Новомосковских подобные вопросы привык решать сам. И Снегирёва он не то чтобы уж очень боялся. Бояться его, ещё не хватало. Просто с ним у Вали как-то хронически не вытанцовывалось. Дважды они сталкивались, и дважды у них не доходило до рукопашной, ибо Валину руку оба раза что-то удерживало. Не иначе, интеллигентские комплексы.
Умные люди в таких «ситуяйциях» ищут подмоги извне.
Фараха ан-Наджара, Валиного хозяина, опекал о-очень большой человек. Вор в законе Француз. Если хорошо попросить (а просить Валя умел), можно мобилизовать таких отморозков, что от Снегирёва не то что на развод — даже и на урночку с прахом не наскребут.
Однако Валя, как уже упоминалось, был умным человеком и с блатными связываться не хотел. Пускай Фарах в дочки-матери с ними играет, если охота. А наше дело сторона. Да и не нужен был Вале снегирёвский зелёный труп. Припугнуть, чтобы возникал поменьше.
И хватит с него.
Знакомых ментов, могущих улучить свободную минутку, завернуть в гости и восстановить справедливость, у Вали Новомосковских, к сожалению, не было.
Для начала он попробовал обратиться к Тарасу.
— А пошёл бы ты туда-то и туда-то, — ответил Тарас. Причин столь грубого отказа он сообщить Вале не пожелал.
К счастью, у Коли и Кеши, Валиных былых соратников по некогда вольному кооперативному бизнесу, оказались прежние телефоны. Отставные ларёчные охранники восприняли идею на «ура»; особенно вдохновила их перспектива совместного обмытия карательной акции. Приятели встретились и сообща назначили день, когда Алексея Снегирёва должен был ждать в квартире тёплый приём.
И этот день наступил.
Валя был не чужд психологии и всё рассчитал точно. Снегирёву дали время переодеться в домашнее и вышли навстречу, когда он появился на пороге в спортивных штанах и с допотопным алюминиевым чайником для воды. Человеку, собравшемуся мирно поужинать, трудно мгновенно настроиться на разборку. Да ещё с двоими бескомпромиссными оппонентами враз.
— Привет, — доброжелательно сказал Снегирёв и собрался шмыгнуть мимо, но ему загородили дорогу. Он не понял, удивлённо остановился и попробовал зайти с другой стороны — с тем же успехом. Колина широкая ладонь упёрлась ему в грудь и отбросила его обратно к двери.
Нужно быть полным ублюдком, чтобы сразу начинать бить человека, который лично тебе ничего плохого не сделал. Выглядеть ублюдком не хочется никому. Спровоцировать, заставить ударить первым — это да, это совсем другой коленкор.
— Вы чего, мужики? — глуповато улыбаясь, спросил Снегирёв.
Валя наблюдал эту сцену, стоя на пороге своей комнаты, и чувствовал себя полностью отомщённым. И какого хрена я два раза перед ним пасовал? Тоже, Ван-Дамм… высморкаться не во что… Дворняжистого квартирного новичка было даже несколько жаль. Валя подавил эту жалость. Коля и Кеша собирались выдать Снегирёву по полной программе. Не стоило портить им удовольствие.
— Ну-у, ребята, ну уж так-то зачем… — после очередного соприкосновения со стеной взмолился новый жилец. Он как-то вяло шёл «на прорыв», и даже несильный толчок отбрасывал его, словно тряпичную куклу. То есть окончательного повода расквасить ему нос у приятелей по-прежнему не появлялось. Ещё Валя мог бы заметить, что Снегирёв не пытался укрыться за тёти-Фириной дверью и даже не бросал стеснявшего движения чайника. Однако Валя не заметил, и поэтому всё пошло так, как оно пошло.
Кеше первому надоело возиться.
— Бля! — сказал он и сгрёб в горсть снегирёвскую выцветшую футболку, занося кулак, чтобы своротить Валиному обидчику скулу. Тот неуклюже отмахнулся чайником… Кулак мелькнул мимо, не встретив сопротивления, Кеша посунулся вслед, и вцепившаяся пятерня разомкнулась сама собой: мягкий толчок в бок, конечно, был сугубо случайным, но в результате Кешины ноги не поспели за руками и головой. Парень грохнулся, вытерев кожаной курткой древние половицы.
Надо заметить, что скудно освещённый коридор был по ширине не чета иным переулкам. Когда-то здесь катался на трёхколёсном велосипеде маленький Тарасик Кораблёв, а теперь это предстояло грядущему поколению. Коля бросился на смену поверженному Кеше, но тоже по чистой случайности запнулся не то споткнулся и с разбегу обнял старинный шкаф, стоявший запертым у стены.
Кеша поднялся, зарычал и нацелился обхватить Снегирёва с тылу, чтобы Коля мог уже безо всяких помех начистить ему зубы… При первом же прикосновении у Алексея подогнулись коленки — не иначе, от страха. Кеша кувырнулся через него и уже в полёте зацепил ухом чайник…
Валя Новомосковских перестал что-либо понимать.
В глубине коридора начали открываться двери. Женщины по обыкновению оказались активней мужчин.
— Дерутся… хулиганы пришли, тёти-Фириного жильца бьют!.. — долетел голос Пати Сагитовой.
— Прекратите немедленно!.. — бесстрашно высунулась Оля Борисова. — Сейчас в милицию позвоню!..
Её муж, как всегда, взывал к доводам разума:
— Оленька, мы с тобой не видели, кто начал. Что мы им сможем сказать?
Было слышно, как в комнате заплакала Женечка.
— Да вы что? Кого бьют? Какая милиция?.. — с весёлым изумлением откликнулся Снегирёв. — Вы что, мужских развлечений не понимаете?..
Соседи притихли, и на смену лёгкой панике постепенно пришло любопытство. Из-за угла с поварёшкой в руках вышла темноволосая Патимат, потом в коридоре появились супруги Борисовы.
— Валины друзья заглянули, приёмы показывают, — пояснил Снегирёв. — А я что-то и не пойму ничего…
Колин лоб украшал отпечаток рельефной загогулины с дверцы дубового шкафа. При слове «приёмы» парень вспомнил, что в давно прошедшие времена посещал секцию тэквондо и даже заработал некий пояс. Его нога тотчас устремилась намеченной жертве в живот. Снегирёв испуганно заслонился руками… Колина ударная ступня по какой-то причине ушла далеко вверх: наверное, сказалось отсутствие практики. Он запрокинулся, тщетно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Его опорная нога потеряла контакт с полом…
— А вы говорите — драка, — сказал Снегирёв. Валя Новомосковских намертво приклеился к косяку. Комментировать происходившее у него никакого желания не было. Зато Гриша Борисов уже рассказывал как бы одной Оле, но так, что слышали все:
— Когда у нас на четвёртом курсе проходили соревнования по самбо…
Кеша и Коля в очередной раз поднялись и устремились на Снегирёва. Наёмный убийца сколько-нибудь серьёзной опасности для себя по-прежнему не наблюдал. И вдобавок пребывал в весьма незлобивом расположении духа. Поэтому он вновь сделал то, что в терминах неагрессивного айкидо называлось «бросок дыхательной силой». Для начала ребята отправились друг дружке в объятия. И уже вместе — под ноги Вале.
Женщины зааплодировали.
— Ну, ё!.. — восхитился тихий алкоголик дядя Саша, обитавший за кухней.
— …В целом мы им проиграли, но наш капитан победил их самого продвинутого спортсмена, и для морального духа это было важней… — с воодушевлением рассказывал Гриша.
Поднявшиеся участники акции устрашения, кажется, начали подозревать, что творившееся в коридоре вовсе не было случайной цепью осечек и неудач. Их валяли туда-сюда, как последних котят. Ими вытирали пол. С ними играли. С ними делали что хотели.
Ещё два яростных наскока, и это стало окончательно очевидно. Красные и всклокоченные бывшие охранники смотрели на своего мучителя, тяжело переводя дух.
— На самом деле всё очень просто. Левой рукой перехватываешь вот так… — сверкая толстенными очками, объяснял супруге Гриша Борисов.
— Ребята, давайте жить дружно!.. — подбирая упавшую крышечку чайника и широко улыбаясь, предложил Снегирёв. И кивнул на дверь за спиной: — А то тётя Фира заволнуется, куда я пропал…
В это время во входной двери со скрипом провернулся ключ, она открылась, и на пороге появился Магомет Сагитов, вернувшийся с работы. Члены карательной команды мгновенно оценили свой шанс и устремились на лестницу, едва не унеся с собой изумлённого Магомета.
— Ребята… — запоздало окликнул Валя Новомосковских. У него в комнате стояла на столе большая бутылка «Столбовой», которую в ожидании Снегирёва они едва успели почать, лежала в тарелке хорошая рыба, искрилась жирком нарезанная салями, благоухали маринованные помидоры…
В ответ на его приглашение с лестничной площадки донёсся эпический мат, и дверь шумно захлопнулась.
Тётя Фира, как часто бывает с пожилыми людьми, поправлялась медленно, да и Алёша форсировать выздоровление не позволял. «Куда торопитесь? — пресекал он хозяйкины поползновения перейти на обычный режим. — Почему в кровати не полежать, если случай представился?..»
В настоящий момент болящая сидела на своём диване, свесив из-под одеяла сухонькие сизые ноги, и пыталась высмотреть таинственно исчезнувшего Ваську.
— Васька! — звала она громким шёпотом. — Вася, Васенька!.. Кис-кис!..
Кот не показывался и не отзывался.
Когда прибыл с чайником Снегирёв, тётя Фира почти со слезами обратилась к нему:
— Алёша, где котик? Вы не видели котика?..
После истории с доморощенным садистом, злодейски облившим Ваську водой, у Эсфири Самуиловны образовался лёгкий психоз: она то и дело принималась панически искать мохнатого недоросля, смертельно боясь, как бы любопытный котишка опять не выбежал в коридор и не нажил себе на хвост ещё более трагических приключений.
— А я его и сейчас вижу, — сказал Снегирёв. — Тётя Фира, вы обернитесь. Только медленно и спокойно…
Тётя Фира обернулась со всей доступной ей быстротой. Васька сидел на валике дивана точно позади неё и наводил красоту, выставив пистолетом заднюю лапку. Эсфирь Самуиловна прижала своё сокровище к сердцу и спросила:
— Алёша, там что-то падало? В коридоре? Вы понимаете, я же не слышу…
Слух у неё был вообще-то великолепный, но лет сорок назад она пережила воспаление среднего уха и теперь при малейшем подозрении на простуду обильно затыкала уши ватой.
Снегирёв включил вилку в розетку:
— Да так… Сквозняком дверь захлопнуло… — И воздел палец: — Кстати, о котах! Чуть не забыл!.. Тётя Фира, я такое принёс! Вы упадёте…
И скрылся в своём обиталище, чтобы сразу вернуться с капроновым ремешком для часов. Изловил Ваську и прежде, чем тётя Фира успела что-либо сказать, надел на кота импровизированный ошейник с прицепленным к нему… пронзительно звонким колокольчиком из рыболовного магазина. После чего Васька был выпущен на свободу.
— Что вы делаете, Алёша! — задохнулась от ужаса тетя Фира. — У него разрыв сердца будет сейчас!..
Васька сделал шаг. Под шеей звякнуло. Васька сел. «Что за дела!.. Я же бесшумный кот!..» — было написано на серо-пёстренькой мордочке. Потом котик оценил все преимущества новой игрушки и заскакал, едва не делая в воздухе сальто.
— «Мчатся черти, вьются черти, колокольчик динь-динь-динь…» — переврал классика Снегирёв…