Она еще работала. Лейла собиралась работать до самого закрытия музея накануне Рождества. В новом году она обязательно вернется, если только роды не случатся прежде.

Она все организовала. Девушка подписала открытки, запаковала подарки, развесила гирлянды по всему дому. Ее ждало волшебное Рождество. За праздники она украсит детскую комнату, закончит вязание детского одеяльца, которое она то распускала, то начинала вновь, пока не поняла, как оно должно выглядеть, и у нее почти получилось. Лейла пекла пироги и печенье и угощала ими своих соседей, так что по дому разливались аппетитные ароматы. Детские вещи она сложила в углу, оставалось только перенести их в детскую, и ее труды будут вознаграждены.

Усевшись на мягкий ковер и сложив ноги по-турецки, она подумала о том, что ей не хватает лишь одного человека… Лейла взяла газету и уставилась на до смешного красивое лицо, а затем прочитала заголовок статьи: «Дон Рафаэль Леон… Знаменитый испанский миллиардер… Снова поймал удачу за хвост… Пережил песчаную бурю в Кареши… Рискуя собственной жизнью…»

У нее остановилось сердце. Как бы ей хотелось, чтобы Раффа перестал подвергать свою жизнь опасности! Зачем было делать это? Почему нельзя хоть раз остановиться?

Почему он не с ней?

Почему от него так давно не было новостей? Спрятав лицо в ладони, она вспомнила о том, как сильно хотела в одиночку переживать беременность и как неохотно Раффа согласился на ее каприз. Теперь она знала, почему он так беспокоился и почему его люди следили за ней: ее врач сказала ей, что доктор, которого предлагал Раффа, регулярно справлялся у нее о состоянии Лейлы, но она заверила будущую молодую маму в том, что информация о состоянии пациента доступна только лечащему врачу. Ей даже звонил сам Раффа, хотя номера Лейла ему не оставляла, да и не стал бы он спрашивать номер у нее, ведь в письме она велела ему не связываться с ней.

Ох уж это письмо! Зачем вообще было его писать? Чтобы быть честной? С Раффой? Глупости какие! О чем она только думала? Наверное, это гормоны. Почему он не может быть здесь? Где же он теперь? Все ли с ним в порядке? Почему двое самых лучших мужчин в ее жизни вдруг исчезли? Может, кто-то наслал на нее порчу?

Лейла хотела рассказать Раффе, что все понимала теперь. Она хотела обнять его и ради него быть сильной. Уперев голову в колени, она старалась не заплакать, зная, что нужно быть сильной ради детей. Она подняла голову, развернула газету и продолжила чтение: Раффа Леон представит еще больше умопомрачительных драгоценностей на выставке ставшей знаменитой компании «Скаванга Даймондс».

Раффа и его коллеги превратили Скавангу в крупную компанию. Когда Лейла была с ним на острове и спросила, в чем секрет его работы, он сказал, что это продукция и реклама, а также уникальный механизм продаж и вдобавок прекрасные драгоценные камни из его хранилищ, но самые ценные экземпляры он хранил в подземной пещере, которую охраняли грифоны и драконы…

Слезы выступили у нее на глазах при воспоминании о том, как они хохотали. В тот момент они были в постели…

Нет. Только не вспоминать об этом…

Не теперь. Лучше никогда не вспоминать. Кончено. Забыто. Запрещено вспоминать моменты их близости, строго-настрого запрещено. Шутки Раффы и его нежность вспоминать тоже запрещено. Нужно перестать думать о нем, или эта боль внутри никогда не утихнет.

Интересно, чем Раффа занят на Рождество?

Лейла окинула взглядом свой уютный дом. Интересно, он сейчас где-нибудь в уютном местечке, как это, или в стерильном отеле? Горит ли там огонь в камине? Есть ли свечи и красные ленты? Тепло ли там, как здесь? Не хватало лишь одного…

Это был самый грустный праздник на свете. Через пару минут она переоденется в красную пижаму, приклеит вату на щеки и станет сама себе дарить подарки, вынимая их из мусорной корзины. Лейла хорошо подготовилась, еды у нее было предостаточно, дома было тепло и хорошо. Так чего же еще желать?

Даже и не думай произносить его имя.

Так продолжалось еще секунд пять.

Лейла уже отправила Раффе рождественскую открытку, а еще раньше отправила одну его бабушке. В его открытке она написала самый обычный текст: «Желаю счастливого Рождества и самого лучшего Нового года. Лейла».

Нет, она не думала о нем. Она просто проверяла, обо всех ли она вспомнила в канун праздника. Раффе она отправила такую же открытку, как если бы писала близкому другу, достаточно близкому, чтобы не писать ему о том, как у нее дела, ведь он и так все знает, но в то же время он был не настолько близким, чтобы жаловаться ему на жизнь. Пусть думает, что она счастлива.

Только в груди у нее образовалась огромная дыра на месте сердца…

Нет, нельзя так думать…

В доме всегда было так тихо?

Она посмотрела на свой телефон и только теперь вспомнила, что отключила его. Сестры без передышки слали ей электронные письма, напоминая, что скоро рожать, и Лейла отключила телефон. Она не хотела ни с кем разговаривать, разве только с Раффой. А раз он звонить не собирался…

Она любовалась снежинками, что кружились в воздухе, улыбалась и думала о том, что Раффа станет местным героем. Он, конечно, поможет возродить Скавангу. Марка «Скаванга Даймондс» уже набирала популярность в мире, и местные жители любили его за это.

Городок очень долго был в упадке, Бритт изо всех сил старалась удержать его на плаву, но потом в городке появились члены консорциума, и дела пошли на лад. Так что теперь каждый день в Скаванге был праздником. Все работали не покладая рук, чтобы город процветал. В музее появилось кафе и детская площадка, а на экранах показывали короткие фильмы о том, как из невзрачных камней делают блестящие драгоценности.

В камине потрескивал огонь, хлопья снега мягко бились о стекло. Что же ей делать?

Она уже поужинала, скоро спать. Разве не этого времени она так ждала? В это время суток она не только спала, забывала обо всем на свете, видела сны, но и любила рассматривать детские вещи, касаться их…

Перед сном она думала о малышах. Разве может что-либо быть лучше?

А ведь Раффа еще не знает, что у него будут близнецы.

Лейла обхватила руками свой большой живот и в волнении закусила нижнюю губу. Почему никто не говорит ей, где Раффа? Он самый загадочный человек на свете. Может, нужно оставить его в покое на праздники? Или попробовать позвонить ему еще раз на все номера, которые раздобыла Бритт? Лейла не хотела беспокоить сестру еще раз в самый канун Рождества. Она посмотрела на телефон. Он молчал.

Тем не менее ничто не мешало ей еще раз набрать его номера. Если Раффа занят, то он, по крайней мере, будет знать, что она старалась связаться с ним. Лейла взяла в руки телефон и некоторое время просто смотрела на него, не решаясь набрать номер Раффа…

Она подскочила от удивления, сразу же услышав звонок.

– Лейла, это ты?

Раффа!

– Где ты пропадала?

– Я… я…

– Что это за ответ?

Он удивления она застыла на месте и не могла говорить. Услышав его голос, она буквально потеряла дар речи. Лейла так крепко прижимала трубку к уху, что на щеке наверняка остался отпечаток, а она все слушала и слушала его голос, что бы он там ни говорил… Он мог даже заказывать пиццу, она все равно бы плакала от счастья. Просто потому, что слышала его. Потому что знала, что он в безопасности.

Ей пришлось на секунду отвести трубку от уха, сделать глубокий вдох, прийти в себя, и лишь потом он смогла говорить:

– Привет, Раффа… Какая неожиданность…

– Если ты скажешь, что рада меня слышать, я найду и отшлепаю тебя, беременна ты или нет. Почему твой телефон был отключен?

– Э-э… Я не могла уснуть. Решила отключить его и забыла включить утром.

– Я увидел пропущенные звонки от тебя и до смерти перепугался. Я звонил тебе очень много раз.

– Прости. – Она гладила рукой телефонную трубку. Раффа звонил ей. Миленький телефончик. Она больше никогда его не выключит. Никогда.

– Я говорил с твоими сестрами, они сказали, что тебе, наверное, нужно побыть одной. То, как они это сказали, означало, как я понял, что ты хотела отдохнуть от меня, так что…

– Ты, наверное, говорил с Евой, – догадалась Лейла, а мысли в голове начинали проясняться.

– Наверное, – с иронией в голосе ответил он.

Он не хотел создавать неприятностей ее сестрам.

Это было мило.

– Это так? Тебе нужно побыть одной из-за меня? – настаивал он. – Поговори со мной, Лейла. Я хочу слышать твой голос.

Раффа хотел слышать ее голос. Лейла огляделась, чтобы убедиться в том, что это не сон.

– Все уже уладилось. Мне больше не нужно быть одной, – добавила она на случай, если он решит положить трубку. Нужно бы расслабить руку, а то она так крепко вцепилась в телефон, что пальцы затекли. Раффу ей все равно не удержать, как ни держи трубку.

– Так у тебя все в порядке, Лейла?

Его голос разливался, словно теплый мед.

– Да, все в порядке, спасибо.

– В порядке, – рассмеялся Раффа. – Твой врач ничего конкретного мне не сказал. Только что мне не о чем волноваться, ты здорова и беременность протекает по плану.

– Да, это врачебная тайна, – согласилась она, благодаря небеса за то, что он еще ничего не знает о близнецах. Она не переживет, если кто-то другой расскажет ему об этом. А сама Лейла не станет сообщать эту новость по телефону. – Где ты сейчас?

– За дверью.

Что?

– Ты слышишь, Лейла?

– Ты такой же вредный, как мой брат, – выпалила она, а сердце уже пустилось вскачь. Когда исчезал Тир, сестры не знали, в какой момент ждать его возвращения. – Прости… – Она собрала волю в кулак. – Я услышала тебя.

– Так ты впустишь меня?

Лейла стремглав помчалась к двери, насколько это позволяли ее габариты: сначала она поспешила встать в полный рост, потом развернулась, а это совсем непросто, когда твой живот занимает половину комнаты. По пути она пинала подушки, которые лежали на полу, расчищая себе дорогу к двери. Ей было интересно, что скажет Раффа о ее деревянном доме после жизни в каменном замке.

Ее дом был уютным, и она обожала каждый его уголок.

Теперь их разделяла только дверь. Лейла чувствовала, что Раффа стоит позади, протянула руку и взялась за ручку. Глубоко вдохнув, она настежь распахнула дверь.

Он выглядел бесподобно.

Но это не важно. Нельзя поддаваться порыву и бросаться в его объятия. Раффы не было рядом несколько месяцев, так что было правильным дать ему войти и принять его учтиво, но холодно…

Что за вздор?!

Обвив его шею руками, Лейла обняла его так крепко, как будто от него зависела вся ее жизнь.

– Раффа!

За дверью стоял морозный воздух, и его покрытые щетиной щеки были холодными, но Раффа пах тепло и сладко, и был он таким же крепким и великолепным, каким она его помнила.

– Как я рада тебя видеть!

– И я тебя, Лейла, – спокойно ответил он.

Разомкнув объятия, Лейла сделала шаг назад, почувствовав себя глупо. Странно именно так встречать человека, которого не видела несколько месяцев, а теперь он подумает, что она ведет себя как щенок. Он не торопился, окинул ее взглядом с ног до головы, а на ее лице проступил румянец.

– Проходи, пожалуйста, не стой на морозе… – И дай мне собраться с мыслями, подумала она, поворачиваясь к нему спиной.

Лейла закрыла за ним дверь и обернулась. Он был невероятно хорош в массивном черном пальто и джинсах. И любила она его безумно, ведь ее любовь не имела ни единой надежды на то, чтобы сбыться в реальности. Ничего не поделаешь. Лейла с ума по нему сходила. Ей приходилось скрывать это, ведь ей было так неловко от того, как она встретила Раффу сегодня.

– Здесь уютно, – сказал он, оглядывая ее дом.

В его голосе звучала теплота, и Лейла немного расслабилась.

– Этот дом веками принадлежал моей семье.

– Ты счастливый человек, Лейла. Живешь в таком историческом месте, и ты так крепко связана с ним.

Совсем не как у Раффы, подумала она, вспомнив все, что рассказывала его бабушка о его юности.

– Да, я счастливый человек, – согласилась она, а он все осматривался.

Раффа занимал много места, а остальное пространство заполнялось его энергией. Лейла никогда не будет смотреть прежними глазами на свой дом, а Раффа, согревшись, стряхнул пальто. Она взяла его пальто, оно было еще теплым, и Лейла запустила руки в рукава, когда пошла повесить его.

– Когда ты сказала, что живешь в хижине, я и не знал, чего ожидать, – признался он. – Но у тебя здесь так здорово. А вокруг какая красота… Озеро, лес, горы, дорога… Прекрасно. – Он поджал губы и пожал плечами. – Не удивляюсь тому, что ты не хочешь уезжать из Скаванги.

Вдруг ей показалось, что уехать из Скаванги – не самая дорогая плата за то, чтобы прожить жизнь с Раффой Леоном.

– Скаванга – милый город, но неплохо иногда уезжать отсюда.

– На остров?

– Твой остров очень красивый.

– Да, он красивый.

Он задержал взгляд на ее лице. Они как будто пытались понять друг друга, найти подсказки, разглядеть перемены. Его голос раздавался в ее доме, и это была самая желанная музыка. Дело было не в том, какие слова он произносил, но в тембре, бархатистости…

Правильно ли она поступила? Они все смотрели друг на друга. Нужно было столько наверстать, о многом поговорить.

– Лейла, сядь. Ты выглядишь усталой.

Она села в кресло, а Раффа рассматривал черно-белые фотографии на стене. Она переволновалась, увидев его, эмоции зашкаливали, да к тому же гормоны, как у всякой беременной женщины, не давали ей покоя.

– Мы приезжали сюда с дедушкой и бабушкой на каникулы, – сказала она, а Раффа внимательно рассматривал каждую фотографию на стене. – Раньше это была хижина первых старателей, но с годами мы ее перестроили…

Она не договорила, а Раффа бросил на нее веселый взгляд.

– Значит, теперь у вас удобства в доме?

– Ты всерьез думаешь, что Бритт стала бы использовать ведро?

Оба рассмеялись, и напряжение немного спало. Может, этот его визит и пройдет хорошо.

– Шахта разрасталась, сюда приезжали другие люди, стали строить хижины рядом с нашей, – пояснила она, пока Раффа смотрел в окно.

– Извини, я жду грузовик, не хочу заставлять людей ждать на морозе.

– Грузовик?

– С продуктами.

– А…

Это не укладывалось у Лейлы в голове, и она нахмурилась, а Раффа пожал плечами:

– Если они тебе не понадобятся, отошли обратно. Но там есть и еда тоже, так что давай сначала поужинаем.

Она улыбнулась:

– Ты проголодался.

– Не было времени поесть, – ответил он. – Долгий перелет, долгая дорога, но это того стоило.

Раффа замолчал, жадно всматриваясь в заголовок газеты с его фотографией, которую читала Лейла. Нужно было перевернуть газету, а потом уже идти открывать дверь или спрятать ее куда-нибудь.

– Хочешь присесть?

– Зачем? Я что, все тут запачкал? – Раффа посмотрел на нее и иронически улыбнулся.

«Нет, из-за тебя хижина кажется совсем маленькой».

Раффа отошел от окна и посмотрел на Лейлу, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он улыбнулся, обнажив белоснежные ровные зубы, которые контрастировали с его загорелой кожей.

– Я рад тебя видеть, Лейла.

– Ты был в пустыне…

Раффа погрозил ей пальцем.

– Я предупреждал, никаких вопросов.

– Никаких вопросов о Тире, – напомнила она. – Так вы работали вместе?

– Тир сам тебе все расскажет, когда будет готов. А это первый старатель? – Раффа решил сменить тему и стал разглядывать одну из фотографий в рамке. – Вот этот?

Как и Тир, Раффа прекрасно умел хранить секреты. Лейла не вытянет из него больше ни слова.

– Все верно. Это один из моих предков, первый Скаванга.

– Ты на него совсем не похожа.

– Я поняла, что борода мне все-таки не идет.

Улыбка расцвела на его лице.

– Этот снимок нужно повесить в музее.

– Я опередила вас, сеньор Леон. Копия этой фотографии уже висит в фойе.

– Я должен был догадаться, мисс Трудолюбие.

Она раскраснелась, когда его взгляд скользнул по ее животу.

– На каком ты теперь месяце, Лейла?

– На восьмом или около того. – Разговор проходил шиворот-навыворот. Из-за гормонов Лейла плохо соображала и еще не сказала Раффе про близнецов.

– Я думал, срок уже подошел. По моим расчетам…

– Твои расчеты неверны.

– Неужели?

– Есть вещи, о которых ты не знал, Раффа.

– Какие, например?

Даже глядя на нее так подозрительно, он умудрялся сводить ее с ума. Набрав в грудь побольше воздуха, Лейла сказала:

– У меня будут близнецы.

– Близнецы?! – воскликнул Раффа. Кажется, он совсем растерялся. Опустив голову, он добавил: – То есть двое детей?

– Да, так обычно бывает, – сказала она, стараясь выглядеть непринужденно. Едва ли мужчина, который совсем не хотел детей, обрадуется двойне.

Лицо у Раффы сначала просияло, а потом вдруг помрачнело. Если бы Лейла не знала причину, то испугалась бы. Удивление от этой новости сменил страх за то, как она будет рожать двойню.

– Твоя бабушка рассказала мне, почему ты так боишься, – поспешила объясниться Лейла. – Пожалуйста, не сердись на нее, Раффа, – добавила она. – Бабушка рассказала мне, потому что очень любит тебя и знает, что я тоже люблю.

Вот. Теперь она это сказала. Она открыла ему свои чувства, и если бы Раффа захотел, то уничтожил бы их, но держать их в тайне Лейла больше не могла.

По лицу Раффы было не понять, о чем он думал. Это естественно, ведь он всю жизнь скрывал свои чувства, а Лейла заговорила о том прошлом, которое он предпочел бы забыть.

– Герцогиня сказала, что твоя мама умерла при родах, – осторожно сказала она, желая теперь расставить все точки над «i». – Она сказала, что, когда ты вырос, ты понял, что произошло, но твой отец и братья всегда винили в случившемся тебя…

Он молчал, Лейла протянула к нему руки, но они бессильно опустились. Он не был готов к состраданию. Никогда не был к этому готов. Именно поэтому он прятал свои чувства и не принимал эмоции других людей.

– Близнецы… – пробормотал он. Его взгляд оживился, когда Раффа посмотрел на Лейлу. – В самом деле?

– В самом деле, – она не могла угадать его мысли, но теперь он хотя бы думал, а не заводился с пол-оборота. Она даст ему время, столько, сколько будет нужно. – Я даже не предложила тебе ничего выпить или перекусить, – сказала она, возвращаясь к бытовым темам.

– Прости, Лейла, мне пора идти. Грузовик подъехал. Оставайся здесь. – Он ласково сжал ее плечо, прошел в прихожую и набросил пальто. – Детские вещи, – нахмурился он, понимая, что теперь его планы придется кардинально менять. – Я не знал, как у тебя здесь все, поэтому привез и еду. Можем отправиться на пикник.

– Звучит заманчиво. – Было бы заманчиво, не будь Раффа таким отстраненным.

Он думал о чем-то другом. Лейла подумала, что он все еще обдумывает новость о близнецах. Разве можно его за это винить?

– Не переживай, все в порядке. Просто двое друзей наверстывают упущенное.

Ну конечно. Она поникла, все надежды рухнули. Все ее эмоции были настолько обострены, что она не видела полутонов, а лишь черное и белое. Может, он не хотел двоих детей. Почему она не могла снова стать прежней Лейлой, заботливой серой мышкой? Почему теперь ее сердце разрывается на части, а мысли скачут из стороны в сторону?

Она было поспешила помогать ему, когда Раффа открыл дверь и зашел в дом с огромной коробкой.

– Нет, сиди, не вставай, – потребовал он. – Я справлюсь.

Он не хотел, чтобы она помогала, подумала Лейла, вставая с кресла. Она подошла к окну и посмотрела, как Раффа дает указания рабочим. После такой длительной разлуки видеть его было само по себе подарком. И хотя она и говорила, что ничего от него не примет, ни в чем не нуждается, ее сердце ликовало при мысли о том, что он купил для нее вещи и продукты.

За это нужно дать ему почувствовать себя как дома.

Она достала из шкафа тарелки, а из холодильника суп и салат, как тут в дом влетел Раффа.

– Кофе варишь?

– Да, – пробормотала она, с трудом понимая, что нужно бы включить кофемашину, иначе никакого кофе не будет.

Раффа энергично перемещался в небольшом пространстве ее дома, силы били ключом…

– Давай-ка я тебе помогу… – Он дотянулся до банки с кофе, попутно задев ее, от чего руки у Лейлы задрожали.

– Я хочу кое-что показать тебе, – сказала она.

– Да?

Раффа был слишком занят приготовлением кофе и ни на что не обращал внимания.

– Да… – Она уверенно смотрела на него.

– Хорошо.

На глаза у Лейлы навернулись слезы. Ей пришлось напомнить себе, что Раффа совершенно не представлял, о чем она говорит, а из-за беременности она становилась слишком чувствительной. Если бы только он проявил заинтересованность, не был бы таким равнодушным…

«Может, все-таки покажешь ему то, о чем говоришь?»

Конечно, покажет. И если он и тогда не перестанет быть таким отстраненным и холодным, то Лейла, по крайней мере, удостоверится в том, что теперь она будет сама по себе. Разве она не этого хотела? Иметь детей, но не иметь мужа? Помнит ли она, как сказала это?

Теперь эта мысль казалась ей очень жалкой.

– Ты в порядке? – спросил Раффа, услышав, как она тихонько всхлипывает.

– Да, – ответила она, стараясь больше убедить в этом себя, чем его.

– Хорошо. Я помогу ребятам разгрузить остальные коробки и отпущу их. Ты справишься? Да? – не унимался Раффа.

– Да, – машинально ответила она.

Он привез не только еду. В коробках были детские вещи: игрушки, одежда, ходунки, корзинка, кроватка, манеж. Кроватку и манеж еще нужно было собрать, так что в последнюю очередь Раффа и двое других мужчин внесли ящик с инструментами, пачку отделочных листов и верстак.

– Раффа, прошу тебя, остановись. Больше не надо. Я не могу тебе позволить…

– Позволить что? – спросил он, расплачиваясь с работниками и давая им щедрые чаевые, а потом посмотрел на нее. – Здесь все, что может понадобиться тебе…

– В том-то и дело.

– В чем? – потребовал уточнений Раффа.

– Мне ничего не нужно.

– Нет, только не начинай сначала. Конечно, нужно. – Он окинул взглядом комнату. – Честно говоря, я должен был привезти больше вещей. Перестань, Лейла, – настаивал он, когда она стала спорить. – Как ты собираешься поднимать кроватку наверх, в твоем-то положении?

– Если понадобится, я заплачу за доставку и сборку.

– А манеж?

– Мне он пока не нужен. А когда понадобится, я соберу его сама по инструкции.

Раффа даже не слушал ее. Не успела она и глазом моргнуть, как они уже вовсю спорили о том, кто же главный.

– Ты не можешь просто заявиться сюда и начать командовать, Раффа. Это мой дом, моя беременность…

– И наши дети. Не надо путать меня с теми, кто появляется от случая к случаю после рождения детей, Лейла. Я буду рядом день за днем, так что привыкай. Я не собираюсь соревноваться с тобой. Это наши дети. Разве мне нельзя тоже радоваться их появлению на свет?

Раффа радовался? А по лицу не скажешь. Он, как и всегда, владел собой.

– Конечно, можно. Теперь остановись на минутку, пожалуйста, я в самом деле хочу кое-что тебе показать.