Осознание пришло, точно вспышка молнии. Аллегра застыла, чувствуя, как толчками бьется сердце. Рядом спал Рафаэль. Они легли вместе, и стоит надеяться, это новая страница в их жизни. Но в полусне она вдруг вздрогнула, как от пощечины. Это мать украла деньги. Тогда все встает на свои места: внезапный развод, отсутствие алиментов, письмо отца. Но куда делись деньги? Дженнифер постоянно жаловалась на бедность, но после развода они вполне прилично жили. Теперь Аллегра понимала, что несколько украшений вряд ли могли помочь им продержаться так долго. Но если это так… что будет с матерью? И, самое главное, что ждет их с Рафаэлем?

Аллегра села, накинула сорочку и потянулась за ноутбуком. Ввела в строку поиска несколько слов, и в считаные секунды перед ней были числа – даты суицида Марко Витали и развода родителей. Между ними прошло всего несколько недель. Отставив компьютер, Аллегра невидящим взором смотрела в темноту, лихорадочно размышляя. Если деньги взяла мать… а отец это обнаружил и тут же развелся с ней, потому что не хотел, чтобы его репутация пострадала… Есть лишь один способ все узнать – поговорить с ней. Может, позвонить? Однако Аллегра быстро отказалась от этой идеи. Ей нужно увидеть глаза матери – и ответ в них, каким бы он ни был. Может, эта правда станет тем утешением, что так долго искал Рафаэль. Тогда они наконец позабудут о прошлом и заживут, как нормальная семья.

Взглянув на него, Аллегра подумала: как он прекрасен во сне. Темные ресницы отбрасывают тень на смуглые щеки, лицо умиротворенное и спокойное, точно портрет эпохи Ренессанса. Как он отреагирует на весть о том, что ее мать, возможно, причастна к преступлению?

Точно прочитав ее мысли, Рафаэль открыл глаза, и сон моментально улетучился из его взгляда.

– Аллегра, в чем дело?

Сердце ее забилось быстрее. А что, если он рассердится? Или будет винить ее в чем-то? Несмотря на все откровения, Аллегра все еще не могла сказать наверняка, любит ли ее Рафаэль.

– Аллегра? – переспросил он более резко.

– Я знаю, кто украл деньги компании.

– Что? – Сев, Рафаэль провел рукой по спутанным волосам. – Откуда ты можешь это знать?

Аллегра почувствовала подозрение в его словах и, вздохнув, решилась:

– Думаю… что это моя мать.

– Твоя мать??

– Тогда все становится на свои места. Ведь у нее были деньги, но она точно не получила ничего от отца. И их развод был таким внезапным…

Спустив ноги с кровати, Рафаэль сел спиной к Аллегре, запустив в волосы руки.

– Но это ведь ничего не меняет между нами, – тихо произнесла она. – Не так ли?

– У тебя нет доказательств, да? – спокойным голосом поинтересовался он. – И мы никогда не узнаем наверняка.

– Не знаю. Может, стоит поехать в Нью-Йорк и спросить у нее напрямую. Тогда можно понять… – пояснила неуверенно Аллегра.

– Ты не можешь ехать в Нью-Йорк в твоем положении.

– Рафаэль, но я даже не на третьем триместре. И я хочу поехать. Давай сделаем это вместе. Даже если нет доказательств, лучше знать правду, разве нет? Может, тогда ты сможешь отпустить прошлое.

– А твоя мать уйдет безнаказанной?

Аллегра растерянно моргнула, услышав в его голосе враждебную нотку.

– Прости, – прошептала она, чувствуя свою вину и одновременно понимая, что вовсе не виновата.

– Я закажу билеты, – сказал Рафаэль, поднимаясь с кровати и выходя из комнаты.

Он заказал билеты, упаковал вещи – и все это время вел молчаливый диалог с самим собой, повторяя, что лучше знать правду. Сальваторе отвез их в Палермо. Аллегра, уставшая и несчастная, свернулась в клубок на сиденье лимузина, положив руку на живот. Рафаэль ощутил, что его буквально затопляет чувство вины. Она вчера призналась ему в любви, а он всякий раз отталкивал ее. Но, с другой стороны, Аллегра теперь знает все, и она не ушла, не отвернулась, решив остаться с ним и поддержать. Может, ей это было не менее важно, чем ему. Если ее мать и вправду виновата, то она чуть не сломала жизнь дочери. И он, и Аллегра пострадали в прошлом, и, возможно, знание правды – единственный способ отпустить горькие воспоминания.

В аэропорту они взяли такси, чтобы доехать до квартиры матери Аллегры, которая находилась на Парк-авеню, в менее престижном районе улицы, что граничил с Гарлемом – негритянским кварталом.

Когда Дженнифер открыла дверь и увидела, кто стоит на пороге, она поднесла руку ко рту и побледнела.

– Аллегра… а вы, должно быть, Витали.

– Рафаэль Витали, – ответил мужчина серьезно, почти мрачно. – Сын Марко.

– Я не была лично с ним знакома, – ответила Дженнифер, и лицо ее заледенело.

Аллегра поняла, что мать готовится дать отпор.

– Мама, можно мы войдем?

– Разумеется. Вы приехали из Сицилии?

– Отправились сегодня днем, – отозвался Рафаэль.

Они прошли в гостиную. Дженнифер села на белый кожаный диван и вопросительно приподняла брови.

– Какой приятный сюрприз.

– Неужели? – тихо спросила Аллегра, и мать мгновенно ощетинилась:

– Что ты хочешь этим сказать?

Аллегра вздохнула:

– Мама, Марко Витали был обвинен в краже денег и в результате потерял свой бизнес.

– Я тебе об этом рассказывала, – протянула Дженнифер, разводя руками. Она быстро взглянула на Рафаэля. – Прошу прощения, но ко мне это все не имеет никакого отношения.

– Потом он покончил с собой.

Лицо Дженнифер ни капли не изменилось.

– Мне жаль это слышать.

– Но до сих пор нет никаких доказательств, – продолжила Аллегра настойчиво. – Единственным сомнительным доказательством стало то, что кто-то из окружения отца указал ему на Марко.

Дженнифер пожала худенькими плечиками:

– И что?

– Кто же это был? И кто на самом деле взял деньги? Явно был кто-то близкий, кому отец доверял.

– Ты прилетела в Нью-Йорк, чтобы об этом поговорить? – усмехнулась Дженнифер. – Полагаю, вы ее к этому склонили? – обратилась она к Рафаэлю, бросив на него ненавидящий взгляд.

– Нет, – ответил Рафаэль. – Я вообще не хотел, чтобы она путешествовала в ее состоянии. Но потом понял, что хочу знать правду. Не только ради себя, – угрожающе произнес он. – А ради Аллегры.

– Что? – недоуменно переспросила девушка.

– Если твоя мать виновата в краже денег, – ответил Рафаэль, – тогда она исковеркала жизнь не только мне, но и тебе. – Он повернулся к Дженнифер: – Ведь поэтому ее отец ушел из семьи, не так ли? Вы заставили его.

Дженнифер поначалу потеряла дар речи.

– Не знаю, о чем это вы, – наконец произнесла она.

– Да нет, вы знаете, – твердо возразил Рафаэль. – Потому что использовали Аллегру как предмет шантажа.

– Что?! – воскликнула Аллегра. – Откуда ты знаешь?

– Я, скорее, догадываюсь. – Он пристально посмотрел на Дженнифер. – Но я наверняка прав.

Женщина смотрела на него около минуты, потом поднялась с дивана и направилась к бару, чтобы налить себе бокал. Аллегра наблюдала за ней, ощущая, что сердце бьется уже где-то в горле.

– Мама, это правда? Ты угрожала папе? Поэтому он…

– Ты всегда считала его святым, – отозвалась Дженнифер, одним глотком опустошив бокал. – Даже когда он навсегда ушел от тебя. – Она обернулась, сложив руки на груди. – Ты ничего не сможешь доказать. Нет никаких бумаг, ничего. Можешь мне поверить.

– Так это и вправду была ты! – вскричала Аллегра, и слезы покатились по ее щекам. – Как ты могла!

Дженнифер сжала губы.

– Твой отец держал меня на очень скудном содержании.

– Но почему он ушел?

– Я ему сказала: если он заставит уйти меня, то никогда больше тебя не увидит. Он не хотел таскаться по судам, пачкать свою драгоценную репутацию. Подумать только, жена – воровка! Конечно, он не мог этого вынести. А я решила… что он явно передумает, если подобрать правильную мотивацию. Кто бы мог подумать, что он окажется таким упрямым!

Аллегра откинулась на диванную подушку, ощущая, что вся дрожит от напряжения.

– Я не хотела так подставить Витали под удар, – вызывающе произнесла Дженнифер. – И подумать не могла, что его бизнес так легко развалится.

– Ты разрушила жизнь всей их семьи! – дрожащим голосом произнесла Аллегра.

– Я что, виновата, что он решил так поступить? – воскликнула Дженнифер. – Это был его выбор.

– Да, его, – тихо ответил Рафаэль. К удивлению Аллегры, он вел себя гораздо спокойнее, чем она ожидала. Он обнял ее и притянул к себе. – Вас нельзя обвинить в его смерти, – обратился он к Дженнифер. – Но вы преступница и знаете это.

Дженнифер вскинула голову и ничего не сказала.

– А что, Мансини никогда не пытался связаться с Аллегрой?

Казалось, Дженнифер сначала не хотела отвечать, но в конце концов нехотя произнесла:

– Ну, была пара писем…

Аллегра ахнула:

– Письма? А ты их прятала от меня? Зачем?

– Ты бы начала задавать вопросы, – отмахнулась Дженнифер. – Но я не совсем бессердечная.

С этими словами она резко повернулась и вышла из комнаты.

Аллегра прижалась к Рафаэлю. Он обнял ее.

– Как ты догадался? – прошептала она.

– Просто угадал.

– Я никогда не думала… и представить не могла.

– Может быть, сейчас все выяснится.

Аллегра подняла на него заплаканные глаза:

– О, я уже получила все, чего хотела. В лице тебя.

Быстрая улыбка тронула губы Рафаэля, и он прижался лбом ко лбу Аллегры. Она закрыла глаза.

– Мне жаль прерывать эту трогательную сцену, – сказала Дженнифер, бросая на стол пачку писем.

Аллегра взяла ее в руки, изучая поблекшие конверты – не меньше десяти.

– Пойдем, – сказал Рафаэль, поднимаясь с дивана.

– Подожди, – остановила его Аллегра. – Не хочешь ничего сказать Рафаэлю? Ты знаешь, сколько он страдал? Сколько пережила его семья?

Дженнифер слегка вздрогнула, но потом сжала губы и не издала ни звука.

– Не имеет значения, Аллегра, – тихо произнес Рафаэль. – Мы ехали сюда не за этим.

– Но…

– Нет, – мягко остановил он. – Я ехал сюда ради тебя. Тебе нужно было услышать правду. – Он указал на письма. – Вот она. И теперь мы можем начать новую жизнь.

Минуту спустя они уже стояли перед домом матери, щурясь от яркого солнца. Прижимая к груди письма отца, Аллегра покачала головой:

– Я не ожидала…

– Я рад, что ты все знаешь.

– А ты, Рафаэль? Как ты будешь жить, зная, что моя мать…

– Моя любимая женщина однажды сказала мне, что мы не должны отвечать за грехи родителей. Прошлому никогда не разрушить наших планов.

На лице Аллегры расцвела робкая улыбка, румянец разлился по щекам.

– Ты и вправду так думаешь?

– Я люблю тебя, Аллегра. Любил все это время, но пытался это отрицать, потому что был слепым, упрямым дураком. А еще я боялся, что могу показаться слабым. Но ты, увидев мою слабость, полюбила меня еще сильнее.

– Я люблю тебя, – сказала Аллегра. – В радости и горе.

– И я. – Рафаэль обнял ее и прижал к себе. – Особенно я благодарен тебе за то, что ты прощаешь мне мою глупость.

– Я понимаю твой страх, Рафаэль. Для меня тоже страшно было полюбить кого-то.

– Но ты научилась мудрости быстрее, чем я, – с улыбкой произнес он, целуя ее. – Поехали домой.