Я помню…

Я помню шкуру мокрую лесов

На ребрах гор, угрюмых и безмолвных.

Я помню вечный полог серых туч,

Дождей безмолвный плач с утра до ночи

И ветра стон неслышный средь теснин.

Сюда не пробивался солнца луч,

В те сумерки с рассвета до заката.

Был мрак ночной, но не было луны,

И звезды не мерцали сквозь туманы.

Там голос глох, и застывал там звук.

Ручьи журчали еле в хмурых чащах,

И листья перешептывались тихо

Средь мрачного молчания лесов.

Все монотонно, все однообразно.

За лесом — лес, за склоном — новый склон,

А за хребтом — другой. И дальше — то же.

Унылый мир. Коль смог бы взобраться

На голую вершину, пред тобой

Открылись бы опять за склоном — склон,

За лесом — лес, как братья-близнецы.

Суровый край. Казалось, будто всем

Ветрам, и снам, и тучам, что бежали

От гнева солнца, — всем он дал приют

В своих глухих и непролазных дебрях.

Мир древних гор… И называлась эта

Земля, что не видала света дня,

Киммерией, Страной Извечной Тени.

Слизало время с лика мира все.

Забыл я даже, как тогда я звался.

Топор кремневый, верное копье,

Охоты, войны — только сны. Я помню

Одни лишь бесконечные леса

Да туши туч на сумрачных вершинах.

Как тяжела ты, призрачная память

Киммерии, Страны Извечной Тени!