Там, на горах, белели виллы,

Алели розы в цепком сне.

И тайна смутно нисходила

Чертой, в горах неясной мне.

О, как в горах был воздух кроток!

Из парка бешено взывал

И спорил с грохотом пролеток

Веками стиснутый хорал.

Там — к исцеляющим истокам

Увечных кресла повлеклись,

Там — в парке, на лугу широком,

Захлопал мяч и lawn-tennis;[14]

Там — нить железная гудела,

И поезда вверху, внизу

Вонзали пламенное тело

В расплавленную бирюзу.

И в двери, в окна пыльных зданий

Врывался крик продавщика

Гвоздик и лилий, роз и тканей,

И cartes postales, и kodak'a.[15]