Царь мадров сидел средь своих приближенных,

С ним — Нáрада, сведущий в древних законах.

Царевна из дальних приехала странствий,

Предстала пред ними в блестящем убранстве,

Склонилась к ногам и отца и святого.

Властитель услышал от Нарады слово:

«Откуда вернулась царевна в столицу?

И замуж зачем ты не отдал девицу?»

А царь: «Потому-то, стремясь к этой цели,

Свою Савитри я отправил отселе.

Сейчас от нее мы узнаем: нашла ли

Супруга, в лесные отправившись дали?

Начни свою повесть, о дочь дорогая», —

Сказал властелин, Савитри ободряя.

И та, будто бога услышала, — сразу,

Отцу подчинясь, приступила к рассказу:

«Есть шалвов страна. Добрый, кроткий, всеправый,

Дьюмáтсена был властелином державы.

Когда он ослеп, стал он жертвой коварства,

И отнял сосед у несчастного царство.

С женою и с сыном-младенцем, незрячий,

Он в лес удалился, лишившись удачи.

Подвижником стал он в лесной глухомани,

Отрекся от низменных, жалких желаний.

А сын его, в царской рожденный столице,

Но ставший товарищем зверю и птице,

Сатья́ван, в скитаниях найденный мною,

Есть тот, кому стать я желаю женою».

«Беда! — вскрикнул Нарада. — Тяжкое горе

На эту царевну обрушится вскоре!

Царевич, от праведных, чистых рожденный,

Правдивой и доброй душой наделенный,

Правдивым — Сатьяваном — прозванный с детства, —

Слыхал я, — коней полюбил с малолетства.

Гривастых лошадок лепил он из глины,

Конями свои украшал он картины,

За это прозвали царевича с лаской:

Читрáшва — «Скакун, Нарисованный Краской».

«А ныне, — спросил мудреца Ашвапати, —

Вкушает ли отпрыск слепца благодати?

И есть ли в нем кротость, и ум, и отвага?»

Ответствовал Нарада, ищущий блага:

«Как солнце, он светел, как Индра, бесстрашен,

Как наша земля, он терпеньем украшен».

А царь: «Но красив ли душой и обличьем?

Насколько он щедр? И велик ли величьем?»

Ответил мудрец: «Благороден, беззлобен,

Он щедростью лишь Рантидéве подобен,

Красив он, как месяц, как братья Ашвины, —

Дневной и вечерней зари властелины.

Он стоек и сдержан, он смел и послушен,

Он скромен, и доблестен, и прямодушен».

А царь: «Коль таков он, душою высокий,

Какие же в нем притаились пороки?»

«Один лишь порок в этом царственном сыне:

Умрет через год, начиная отныне».

Услышав ответ мудреца, Ашвапати

Сказал: «Савитри, не горюй об утрате.

Другого найди себе в мире широком:

Бессильны достоинства рядом с пороком.

К чему тебе муж, что погибнет до срока?

Беги от несчастья, беги от порока!»

В ответ — Савитри: «Это ведает каждый, —

Три дела свершаются в мире однажды:

Замужество, смерть, обещание дара…

Умрет ли он юный, умрет ли он старый,

В нем много ли блага иль больше дурного, —

Его избрала, не хочу я иного!

Что сердце решило — то вылилось в слово,

А слову — решение сердца основа».

«О царь, — молвил Нарада, — силой душевной

И светлым умом обладает царевна.

Сатьявану равных не сыщем в подлунной, —

Одобрим же выбор красавицы юной!»

А царь: «Для меня все слова твои святы.

Я сделаю так, ибо ты — мой вожатый».

Мудрец пожелал им: «Развеем кручину,

Да будет вам благо, а я вас покину».

Взлетел в третье небо^{17} мудрец белоглавый,

А слугам велел повелитель державы

Всю утварь собрать, все припасы для свадьбы:

Желанному счастью преградой не стать бы!

С царевной, с жрецами домашними вместе

Царь двинулся в лес, угождая невесте,

А там, на подушке, набитой травою,

Священной, седой прислонясь головою

К могучему древу, сидел именитый

Отшельник. Глаза его были закрыты.

Предстал перед ним Ашвапати с поклоном.

Слепец-венценосец, согласно законам,

Владыку воссесть попросил на сиденье,

Затем предложил совершить омовенье,

Затем вопросил: «Государства властитель,

Зачем ты пожаловал в нашу обитель?»

Сказал Ашвапати: «Сатьявану в жены

Я дочь предлагаю, о царь прирожденный,

О праведник царственный с думой благою, —

Тебе Савитри да пребудет снохою».

Дьюматсена молвил: «Лишившись престола,

В лесу мы свершаем свой подвиг тяжелый,

И надо ли девушке, с миром в разлуке,

Испытывать наши невзгоды и муки?»

Ответствовал гость: «Эта жизнь быстротечна,

И счастье мгновенно, и горе не вечно.

Скажи, заслужил ли подобные речи

Я — с дочерью, с твердым решеньем пришедший?

Ты равен мне, жажду союза с тобою,

Ты в родичи мне предназначен судьбою!

С тобой породниться хочу я отныне,

Да сына найду в твоем царственном сыне!»

Ответил отшельник царю всеблагому:

«Давно я стремился к союзу такому,

Но, царства лишенный, подвластный обетам,

Сперва колебался и медлил с ответом.

Теперь я согласен, о царь справедливый, —

Сегодня пусть брак совершится счастливый!»

Собрали жрецов, что в лесу обитали,

Детей своих браком цари сочетали.

Богатствами дочь одарив, Ашвапати

Вернулся, обрадован, к войску и знати.

И юное счастье супругов влюбленных

Простерлось под сенью деревьев зеленых.

Царевна, отринув наряд свой атласный,

Оделась деревьев корой темно-красной.

Была Савитри и добра и смиренна,

И, скромная, нравилась всем неизменно:

Свекрови — заботами и обхожденьем,

А свекру — усердным богам угожденьем,

А мужу — красой, и работой прилежной,

И ласкою — в уединении — нежной.

Так жили в покое, свой подвиг свершая,

И горя не ведала пустынь лесная,

Но утром иль вечером, в тайном терзанье,

Забыть не могла Савитри предсказанье.